Для игрока весь мир – игра

—Настоящее время— — Я не знаю, — говорит Валентино, снова прерывая игру, прежде чем дать кому-то возможность сделать первый ход. Зрители переглядываются между собой так же взволнованно, как Хаск с Энджелом. — Чего ты не знаешь? — в конце концов произносит Энджел. Это самое длинное, что он сказал Валентино за последние полгода. И он моментально об этом жалеет. Его грудная клетка инстинктивно сжимается. — Я не думаю, что справедливо позволять шлюхе, которая раздавала карты, играть. — Тасовать карты может нейтральная сторона, — предлагает один из работников Хаска. Это неплохая идея. У Хаска как раз есть подходящая кандидатура. — Эй, ты! — он показывает на кого-то в толпе. — К-кто? Я? Он показывает на меня, да? — толпа раздвигается, и демоница со светлыми волосами в красном пиджаке выскакивает вперёд. Хаск рад, что не вышвырнул Чарли после первой встречи с ней. Он был на грани этого, переживая, что она будет отпугивать клиентов своими разговорами про искупление. Но Энджел отметил, что она безобидна, и грешники легко отшивали еë, даже не отвлекаясь от игровых автоматов. — Принцесса Ада — это для тебя достаточно нейтральная сторона? — Хаск постукивает тростью. — Я ОБОЖАЮ карты, — говорит Чарли взволнованно -и- решительно, — Но вам не кажется, что лучше сыграть в “дурака”? Ииии может без ставок на души? Она нервно прокашливается, услышав в ответ тишину, и неуклюже перемешивает карты и спотыкается, рассыпая их по полу. — Упс! Я сейчас соберу, — и она, стоя на четвереньках, поднимает карты по одной, пока все с болью в глазах смотрят на еë неловкость. Но, учитывая обстоятельства, импровизированный “Пикап пятидесяти двух” и правда делает игру более справедливой. По крайней мере, достаточно, чтобы угодить Валентино (пока что). Перерыв в напряженной атмосфере даёт Энджелу возможность успокоиться после разговора с Валентино.