Для игрока весь мир – игра

—За два месяца до этого— Всë быстро изменилось после того случая, когда Энджел постучал в дверь Хаска. Теперь они спали вместе каждую ночь, с Фэт Наггетсом на полу возле ног. Энджел почти перестал проводить время в комнате, куда его определили несколько месяцев назад. Его вещи медленно перекочевали в комнату Хаска: беспорядочно разбросанная по углам комнаты одежда, журналы, парики и туфли. Не помогала даже ежедневная уборка номеров: у Энджела была привычка брать вещи и, словно специально, перекладывать их туда, где их быть не должно. Хаск мог бы повозмущаться, но ему нравилось, как это выглядело, особенно когда Энджела не было рядом. Впервые его комната стала напоминать дом, а не гостиничный номер. Держать их небольшой роман в секрете не было смысла. Что сделано — то сделано, и никто из них больше не хотел проводить в одиночестве ни одной ночи. Всего за неделю Энджел провёл больше времени в компании Хаска, чем в игральном зале, раздавая карты и выполняя свою работу, но Хаск не позволял его навыкам пропадать впустую. Вместо того, чтобы играть с посетителями, Энджел начал играть с Хаском. И всегда жаловался, что Хаск не позволял ему выигрывать- бóльшую часть времени. Единственным исключением стал случай, когда во время покерной партии Энджел предложил оживить игру и сыграть на раздевание. Это был первый и последний раз, когда Хаск позволил Энджелу победить. Он (полностью одетый) раздражённо бросил оставшиеся на руках карты в Хаска (на котором не было ничего, кроме шляпы, прикрывающей пах), злясь, что Оверлорд не играет так, как ему хотелось. Продвижения Энджела были не такими грандиозными, поскольку чаще всего Хаск не поддавался на его провокации, но было множество случаев, когда уверенная маска на его лице почти спадала. В один из таких разов Энджел, сидя у него на коленях, обхватил верхними руками лицо, а другой парой свободно обвил шею. Его колено -намеренно- задело пах Хаска, заставляя того рвано выдохнуть в поцелуй. — Почему бы тебе иногда не целовать меня первым, тигрëнок? — промурчал Энджел, проводя языком по его нижней губе. Хаск сглотнул, крепясь и пытаясь себя контролировать. Его рука поднялась, собираясь обхватить аппетитную задницу Энджела, но вместо этого он мягко взял его за руку, целуя тыльную сторону ладони. По его задумке, жест должен был сбить страстный настрой Энджела, как и во многие разы до этого, но тихий непреувеличенный звук, который тот издал, застал Хаска врасплох. — Мне продолжить? — спросил он, глядя на Энджела снизу вверх. Его губы все ещё не оторвались от руки. Почему-то потеряв дар речи, Энджел закивал. — Мне нужно услышать да, если ты хочешь, чтобы я продолжал. — …да…пожалуйста… — голос Энджела был еле слышным и необычно скромным, и именно так Хаск понимал, что он говорит искренне. Он аккуратно перевернул руку Энджела ладонью вверх и мягко прижался к ней губами, целуя запястье. Ещё один звук. Почти писк. Губы Хаска медленно поднимались выше по руке Энджела, выбивая из него все звуки, которые тот только мог предложить. Когда его дыхание коснулось шеи Энджела, тот чуть не упал с его коленей, дрожа. Хаск удержал его, медленно сняв с себя и пересадив на диванную подушку рядом. Энджел лёг на спину, запрокидывая голову и разводя ноги и руки, ожидая большего. Но Хаск подошёл к бару, наливая им обоим напитки. — Чë за хуйня? — Энджел раздражённо вскочил на ноги. Хаск просто пожал плечами, на что получил подушку в лицо и разбитые очки на полу. — Что, блять, за «возбудим и не дадим», ты охуел? — прокричал Энджел, кипя от злости. Хаск не мог не признать, было что-то забавное в том, чтобы дразнить Энджела, но его сдержанность не бралась из ниоткуда. Иногда он просыпался посреди ночи от того, как Энджел кричал во сне. Кричал до тех пор, пока Хаск не будил его от кошмара. — Это не реально, — убеждал его Хаск, держа его за руку. Обычно Энджел принимал физическую заботу, но в одну из ночей Энджел привёл Хаска в ужас, оттолкнув его от себя. — Не трогай меня, — выпалил он, как упрямый ребёнок. — Прости, — извинился Хаск, чувствуя себя бесполезным. Он взял в руки свою подушку, чтобы постелить себе на диване, но Энджел снова его остановил — Останься. Просто- Без касаний сейчас. Хаск должен был почувствовать облегчение, что Энджел смог проговорить вслух, хочет ли он сейчас тактильности, но всë, о чëм он мог думать, это то, как внезапно тот отстранился. Это напомнило ему о том, как болезненно ощущалось быть отверженным. Он пытался не думать об этом. Пытался не думать, каким хрупким и ненадëжным было счастье, которое вдруг он обрëл. Хаск прекрасно знал, что присутствие Энджела рядом было напрямую связано с его владением. Конечно, той ночью он пришëл к нему сам, но факт того, что Хаск был его хозяином, оставался неизменным. Ухудшало ситуацию то, что Хаск и не собирался его освобождать. Сейчас он ненавидел это в себе больше всего. Он мечтал, чтобы они с Энджелом могли оказаться на равных, но боялся, что, как только тот обретëт свободу, Хаск снова останется один навсегда. Поэтому сколько бы Энджел не прижимал их тела друг к другу и сколько бы не хныкал с этой дразняще-умоляющей интонацией, Хаск не мог заставить себя совершить следующий шаг в их отношениях. Только после того, как он освободит Энджела. Хаск был азартным, хоть и понимал, что шансы, что его не бросят, были невелики.