Pretty, Unpretty, Then Pretty Again

Всю поездку в машине он проводит с Крисом в молчании. Они не разговаривают, не общаются и даже не слушают эту ужасную рок-музыку, от которой Аарону хочется рвать на себе волосы. Единственное внимание, которое он получает, — это взгляды. Взгляды, которые он получает, пьянящие, тяжелые, почти снисходительные. Он не знает, что с ними делать. Поэтому он разваливается на сиденье автомобиля и пытается не зарыдать от страха. Эти взгляды не сулят ничего хорошего. К его удивлению, Крис оказывается… с ним милым. Его парень открывает перед ним дверь машины, улыбается и даже кланяется преувеличенно по-княжески, что заставляет его с болью вспоминать о Кевине, когда он выходит из машины. Это заставляет Аарона удивленно рассмеяться: Крис не обращался с ним так с тех пор, как начал встречаться с ним. Может быть… может быть, все будет не так уж плохо? Может быть, он не вернется домой с огромными синяками и болью. Может быть, он справится. Крис берет его за руку и тянет в свою квартиру. — Что ты хочешь съесть на ужин? — радостно спрашивает Крис, и Аарон смотрит на него с откровенным недоверием. Он получит ужин? Но его замешательство сменяется радостью, ведь Крис меняется! Может быть, он больше не будет бить Аарона… Он так рад этой идее, что не обращает внимания на тревожное предчувствие. — Ну… я не знаю, выбирай ты. — Крис улыбается ему с эмоциями, которые он не может уловить в его глазах. — Давай пойдем есть бургеры. Так и происходит, они бросают его вещи и отправляются в «Макдональдс». Он не был там ни разу, потому что все, что Кевин может делать, когда они гуляют, — это пересказывать факты о питании, как заезженная пластинка. Это даже забавно, потому что это же Кевин. Неа. Совершенно нет. На этом все мысли закончились. Его парень старается быть милым, а он думает о другом парне. Чувство вины гложет его, и он отвлекается от своих мыслей. Аарон приходит в себя, когда Крис начинает рассказывать историю: перед ним биг-мак с большой порцией картошки фри и кока-колы, а у Аарона — детские куриные наггетсы из четырех кусочков, он оглядывается вокруг: ни картошки фри, ни гарнира. Ну что ж. Он обойдется тем, что есть. Он съедает наггетс. — О! А этот парень пытался зайти и сказать, что она мне не по зубам! Ты можешь в это поверить? — вскидывается рука, и Аарон вздрагивает. Крис замирает. — Боже. — говорит он, закатывая глаза. — Я не собираюсь бить тебя. Не слишком ли драматично? — Я не думал, что ты собираешься… — бормочет Аарон. — Ты не… — он снова вскидывает руки, а затем смеется, когда Аарон вздрагивает. Он снова разводит их в стороны, но на этот раз задевает свою колу, и она летит на Аарона, обливая его липким напитком. — Вот черт! — говорит Крис, тут же кидая в Аарона бумажные салфетки. Он выглядит так, будто пытается не рассмеяться. Аарону хочется плакать. Крис встает и выглядит таким взволнованным из-за очевидного смущения Аарона, но Крис вел себя так мило раньше, должно быть, это что-то, что сделал Аарон. — Детка, мы должны пойти и привести тебя в порядок. — восклицает Крис, выходя из заведения. По щеке Аарона катится горячая слеза: он не надеялся и даже не смел мечтать о том, что может быть достаточно хорош, чтобы Крис был с ним добрым. По крайней мере, синяков пока нет. Он расплачивается за еду и идет к машине, где его ждет Крис, который ерзает на своем сиденье и выглядит таким счастливым. Он садится в машину, и рука сразу же ложится на его бедро, и он понимает, что совсем не хочет, чтобы Крис прикасался к нему. Они едут в тишине, Крис периодически прибавляет скорость, потом смеется, когда Аарон напрягается, и снова сбавляет скорость. Взгляды возвращаются, рука прожигает дыру в его бедре, и… Они здесь. Они заезжают на парковку, и Крис выходит из машины, даже не успев ее заглушить. Его парень уходит в квартиру, пока Аарон собирается с мыслями. В машине раздается писк смс, и Аарон с минуту возится с телефоном, прежде чем увидеть, что это Эндрю. Эндрю Ты все еще в безопасности? Аарон Я в порядке, Эндрю. Эндрю Ты позвонишь мне, если не будешь в порядке Аарон Я позвоню тебе, если нет. Аарон выходит из машины и с нарастающим чувством ужаса заходит в квартиру. Люди, работающие в этом жилом комплексе, уже хорошо его знают: то ли потому, что он постоянно здесь, то ли потому, что он всегда уходит в различных состояниях, он не уверен. Охранник кивает ему, когда он проходит мимо, и поднимается на лифте до Криса. Он выходит и стучит в дверь Криса, так как очень давно научился не входить без стука. При воспоминании об этом у него заныла щека. — Входи! — говорит его парень, и Аарон подчиняется. Войдя, он видит Криса с тошнотворной улыбкой на лице. — Мне кажется, что тебе стоит привести себя в порядок. — предлагает Крис, облизывая губы. Аарону становится не по себе от такого заявления. Должно быть, на его лице появилось какое-то выражение, потому что взгляд Криса становится мрачным и грозным, а сам он отталкивается от стены и устремляется к Аарону. — Ты должен принять душ вместе со мной. — говорит он — это выбор и требование одновременно — Я правда не думаю… — Тихо. — он огрызается, одним движением стаскивая с себя рубашку и брюки. Аарон отворачивается. Крис медленно подходит, взгляд застыл на нем. Защитник не шевелится. Крис обхватывает Аарона руками, одним движением снимая с него рубашку и брюки. Его сердце бешено колотится. Крис снимает с себя нижнее белье. Он не может дышать. Руки у него на поясе. Он начинает дрожать. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Руки тянутся к нему, и он задерживает дыхание. — Я смотрю, ты все еще толстый. — слова разжигают в нем панику, и он изо всех сил пытается вырваться. — Не надо! — Милашка, я же твой парень. У меня есть право на это тело. — он шлепает Аарона по заднице. Аарон замирает, глаза расширяются от страха, а звук, который он издает, похож на крик. Крис тащит его в ванную и пихает в боковую стену. Он направляется к душевой кабине. Душ — это одна из тех душевых кабин, которые одновременно служат и ванной, он затыкает слив и начинает наполнять её. Крис прижимает руку к его шее, когда тот начинает сопротивляться, и молча сжимает, когда Аарон издает какой-нибудь звук. Он молчит. Когда воды набралось достаточно, он перекрывает кран. Крис сжимает его плечи, толкая на колени. — Ты пожалеешь, что вообще рассказал Эндрю. — глаза Аарона расширяются, прежде чем Крис толкает его под себя. Аарон задыхается и борется, но не в силах остановить Криса. Он задерживает дыхание, оставшееся в легких, и замирает. Крис поднимает его, и он захлебывается, кашляя и отплевываясь от нахлынувшей воды. Крис снова толкает его голову вниз, он вбирает здоровый поток воды, пока Крис ругает его сверху. Слова звучат приглушенно, а в мозгу у него мутнеет. Его снова тянут наверх. — Ты… ты собираешься убить меня? — прохрипел он, дрожа от холода и рук Криса. — О, милый, — воркует он, прижимая руку к щеке Аарона. — Нет. Аарон понемногу расслабляется, но застывает, услышав следующие слова: — Но ты еще пожалеешь, что я этого не сделал. Его снова погружают под воду. Все повторяется: Крис держит его на дне 30 секунд, а потом вытаскивает обратно за волосы. Смех Криса эхом отдается у него в ушах. Он борется, брыкается и кричит, но он под водой, и его тело настолько сломлено издевательствами, что он не может нанести ни одного удара своему парню. Его подтягивают особенно сильно, и он ударяется черепом о нос Криса. Он слышит, как Крис ругается, и улыбается, прежде чем снова погрузить его под воду. Спустя целую минуту он всплывает, дрожа и выплевывая воду изо рта, чтобы выгнать ее из легких. Рука поднимает его с колен, и ему суют одежду, в которой он был вчера. — Надень это. — Аарон просто благодарен за то, что его тело снова что-то защищает. Рука обхватывает его запястье и тянет, с силой вытаскивая из квартиры, он не успевает дотянуться до телефона. Эндрю, Ники, Кевин и безопасность исчезают по щелчку пальцев. Спотыкаясь, он выходит из квартиры и заходит в лифт. Рука обхватывает его за талию, и он бьется. Крис на мгновение ускользает от него, но через секунду возвращается, нож вонзается ему в ребра. — Если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты не станешь убегать. Он не знает, что для него хорошо, и никогда не знал, но нож, зажатый в руке его парня, заденет жизненно важный орган, если он пошевелится, поэтому он молчит в холле и до самой машины. Поездка в машине оказывается не менее пугающей, чем все противостояние. Ни музыки, ни улыбок, ни разговоров, ни взглядов. Аарон не подает виду все время, пока они едут в машине, слишком боясь последствий, чтобы даже попытаться, потому что, хотя он и убил человека, и справился с зависимостью, и даже пережил насилие матери, он не является и никогда не был непобедимым. Один удар ножом Криса покончит с ним, а он считает, что еще не готов умереть. Машина останавливается в незнакомом месте, улица, на которой они оказались, не освещается фонарями, погружаясь в тень, а слабые звуки музыки из клуба, расположенного через две улицы, заглушают удушающее ощущение тишины. Крис наконец смотрит на него. По его щеке скользит слеза. Крис протягивает руку, и он резко вздрагивает, когда пальцы смыкаются на его челюсти. Твердая рука вытирает слезу. — О, милый, все хорошо… — он смахивает еще одну слезу. Аарон отчаянно пытается открыть дверь машины. Он бьет по окнам, но не видит, куда попадает, потому что все еще бессильно смотрит на Криса, зажавшего ему челюсть. — Ты сказал Эндрю, милый. — Крис воркует. — Думаешь, я тебе не нужен? — Аарон хнычет. — О, Аарон… я нужен тебе, чтобы думать за тебя, чувствовать за тебя, принимать за тебя решения, которые ты никогда не смог бы принять сам… — Аарон сопротивляется еще сильнее. — Ты мне не нужен! —кричит он на Криса, плюнув ему в лицо. Крис даже не вытирает ее. — Думаешь, я тебе не нужен? — его хватка становится болезненной, и Аарон задыхается, вырываясь. — Вылезай из машины. Может, ты и думаешь, что я тебе не нужен, но после сегодняшнего вечера ты поймешь, насколько ошибаешься. Аарон замирает. Щелчок Дверь открывается. Он бросается к ней, нащупывает руками замок и толкает дверь. Крис наклоняет голову и притягивает Аарона к себе, целуя его в зубы и влажные губы. Аарон сопротивляется, отстегивает ремень безопасности и выбирается наружу. — Я тебе нужен, вот увидишь. — это последнее, что он слышит, прежде чем Крис уезжает. Аарон секунду смотрит вслед удаляющемуся автомобилю, а затем возвращается к своим мыслям. Его легкие болят, и он чувствует ужас, его волосы мокрые и капают на рубашку. Он невольно вздрагивает: одежда, которую дал ему Крис, не очень-то спасает от холода. Ночь пронзает волчий свист, переходящий в слабый звук пошлой поп-музыки. Аарон поднимает голову. — О, да ты просто прелесть, не правда ли? — Это что, игрушка Криса? — Он горячий, я бы хотел кусочек этой задницы. Все они смеются. Аарон уже не в первый раз чувствует себя куском мяса для голодных волков, но он все равно дрожит: никогда не приятно чувствовать себя куском мяса. Тильда и ее друзья позаботились о том, чтобы он поскорее привык к этому неприятному ощущению. Волки делают шаг вперед, он отступает на шаг назад. — Да ладно тебе, сладкие щечки. — руки обхватывают его. — Пусти! — кричит Аарон, но он никогда не был хорошим бойцом. Он никогда не был тем, к кому его друзья обращались за ударами и пинками, он был тем, кто стоял на боковой линии и перевязывал их, он был тем, кто закатывал глаза и говорил им, чтобы они перестали быть идиотами. Он не дерется, его работа как защитника заключается в том, чтобы стоять и принимать удары, а не бить. Видимо, сегодня он собирается сделать это. Он бросается на одного из парней, царапает ему лицо, а тот кричит, брыкается и дерется. Он отбрасывает Аарона от себя, а другой парень валит его на землю, но у Аарона было много практики стоять на ногах, будь то оскорбления со стороны матери, парня или Экси, он знает, как подняться, если упал. И он поднимается. — О, посмотрите, кто теперь у нас крутой. — еще один удар, он уклоняется, еще один удар, он уворачивается влево и уходит от удара. Он борется, борется и борется, но они выше и сильнее его. А еще их не пытались утопить несколько раз подряд. Кто-то бьет его ногой по ребрам, и заживающие раны разрываются, а он пошатывается. Они улыбаются, и в его сторону направляется еще один удар. Он падает на пол, и руки давят ему на плечи, чтобы он продолжал лежать на спине. — Ой! — они восторженно поворачивают головы. Аарон чувствует, что его желудок превращается в кашу. В руках у мужчины ножи. Он может сказать, что это босс, и по тому, как голодно смотрят на него парни, он уверен, что этот мужчина несет им деньги. На мужчине красная рубашка, в то время как остальные, загнавшие Аарона в угол, одеты в черное. — Чья эта милашка? — голодный взгляд мужчины в красной рубашке устремляется на Аарона. Он подходит к его лицу очень близко и шепчет: — Не волнуйся, милый, больно будет всего секунду. — они улыбаются, смеются и протягивают руки, чтобы коснуться друг друга. Аарон плюет ему в лицо Они перестают смеяться. — О, тебе не следовало делать этого, красавчик. Парень достает зажигалку, и он думает о Джостене, о том, как тот сказал, что зажигалка на приборной панели стала причиной его травм в Балтиморе, синяков и переломов. Он вскрикивает при первых отблесках огня на коже, и еще больше кричит, когда они продолжаются. До его носа доносится запах горелой плоти, и они хихикают, как школьницы, над его болью, болью, болью. Они убирают зажигалку с его щеки. Ему интересно, кричал ли Джостен, когда это случилось с ним. Скорее всего, нет, думает он, Нил всегда был сильнее меня. Его взгляд задерживается на лезвии ножа, когда оно поднимает рубашку, чтобы порезать кожу. Зажигалка возвращается к щеке, и в ноздри снова ударяет запах. Лезвие задевает и разрывает кожу на животе, и он всхлипывает. У него уже есть порезы, чего же им еще надо? Зажигалка уходит, чтобы заняться его рукой, а парень задевает его обожженную щеку, и он кричит, впиваясь когтями в руки мужчины, пока они не удерживают его. Он не может не слышать, как трескается его кожа, когда парень проводит по ней пальцами. Пальцы сжимают его челюсть, и он притягивается для поцелуя, кровь заливает ему рот, и он отшатывается, отталкиваясь ногами. Кто-то проклинает его и пытается удержать, к его шее приставляют нож. — Не двигайся, скоро все закончится. Нож продолжает резать, зажигалка продолжает гореть, а он продолжает плакать. Руки тянутся к поясу его штанов. — Нет! — он снова вырывается. Руки удерживают его, пока кто-то расстегивает ширинку. — Нет! Нет! Нет! Остановитесь! — он закрывает глаза. — Умоляй нас об этом. — его веки открываются. — Что? — Умоляй нас остановиться. — Остановитесь. Рука берет его за волосы и тянет. Он плачет. — Пожалуйста. — он шепчет запрещенное слово. Слово, которое он не произносил с тех пор, как познакомился со своим братом-близнецом. Слово, которое он поклялся не произносить после того, как впервые увидел, как Эндрю вздрогнул. По его щеке снова скатывается слеза. — Пожалуйста, не надо. Я не смогу этого вынести, если вы это сделаете. Пожалуйста. — он стыдливо опускает голову. Звучат сирены. Его глаза расширяются, а дыхание сбивается. Сирены, он может позвать на помощь, он может выбраться, но парни уже разбегаются, торопливо запихивая все, что можно, в карманы и убегая с места происшествия. Он даже не может закричать, его голос кажется грубым и лошадиным, но он все равно пытается. — Помогите! — он кричит. Голос кажется хриплым. — Помогите, пожалуйста— Это слово снова невольно заползает в его горло, но никто не приходит, сирены утихают, и он остается без уличных фонарей и со слабым звуком пошлой попсы. Он лежит так секунду, а может, и час, но не может пошевелиться и едва дышит. Все его тело болит, но он чувствует онемение, из его рта вырываются глубокие ноющие рыдания, он не чувствует грусти, он чувствует, что хочет жить, хочет пройти через это, но ненавидит то, что он все еще жив. Он чувствует, что хотел, чтобы парни прикончили его, когда у них была возможность. Он чувствует себя как Эндрю. Потому что разве это не те самые слова, которыми он описывал себя? Он хочет жить и в то же время ненавидит быть живым, ходячее противоречие. Аарон тоже так себя чувствует. Ходячее противоречие. Да и нет, всегда и никогда, все и ничего. Он чувствует себя как Эндрю, а раз он чувствует себя как Эндрю, то может сделать что угодно, верно? Эндрю пережил и не такое. Боже, как он хочет своего брата-близнеца. Он жалеет, что не рассказал ему раньше о Крисе, Эндрю бы помог, содрал бы с Криса кожу живьем, а потом, возможно, вернулся бы к его игнорированию, но если бы он знал, что Крис — причина появления этих синяков, и причина порезов, в которые попало стекло, и причина приступов паники, когда ему звонил телефон, и причина того, что он не ест и… Эндрю был бы рядом, он бы помог, как и Нил, и Кевин, и Ники, и остальные Лисы, потому что они защищают своих. Он так привык не хотеть быть Лисом, хотеть быть нормальным, отчаянно притворяться, что все в порядке. Он так привык к тому, что хочет быть нормальным Лисом, вменяемым близнецом. Но не существует только одного варианта нормы, нормальность у каждого своя. Лисы и их ставки — это его норма, стервозные комментарии Эллисон и забота Дэн о том, чтобы он отдохнул от учебы — это его норма, помощь Мэтта с флеш-картами, спокойное присутствие Рене, шансы Ваймака, материнские объятия Эбби и полезные бинты, мягкие, понимающие слова Би, забота Кевина о том, чтобы он поел, и утешительные прикосновения Никки — это его норма, постоянное присутствие Эндрю и даже слова Нила — это его норма. Я всегда буду защищать свою семью. Слова Нила эхом отдаются в его ушах, но он не поверил им тогда, поверит ли сейчас? Он — Лис, а Лиса можно испортить, сломать, но у него есть люди, на которых он может опереться. Он нормален настолько, насколько может быть нормальным, насколько хочет быть нормальным. Он ни на что не променяет их всех. Свою семью. Как он может выбраться из этой ситуации? У него нет телефона, он судорожно ощупывает карманы… Бумажка. Бумажка с номером Эндрю. У него есть шанс выбраться из этого, если только он сможет… Он переворачивается на бок, прищуривает глаза и ищет хоть что-то, хоть что-то, что могло бы помочь… Один из парней уронил телефон в паре футов от него. Он должен добраться до него. Он переворачивается на живот и тут же шипит и хнычет, когда порезы соприкасаются с асфальтом, но он не знает, что еще делать, он должен добраться до телефона, несмотря ни на что. Он размазывает руки по асфальту, затем осторожно отталкивается, падает обратно и глушит крик в руке от белой, горячей, пронзающей его боли. Он снова поднимается и натягивает рубашку так, чтобы она прикрывала живот, а потом осторожно опускается на землю. Затем он потягивается. Руки тянут его по тротуару, боль отдается в нем, когда рубашка трется о порезы и течет кровь, но это лучше, чем бетон, и он делает это снова, и снова, и снова, пока не оказывается прямо у телефона. Он поднимает его, морщась от яркого света, льющегося из него, и снова падает на живот: время показывает 12:01. С Рождеством, Аарон. Он осторожно переворачивается на спину, и, как только телефон видит его лицо, появляется экран с паролем. Черт, да здесь может быть миллиард паролей! Он никогда не разберется с этим. Сконцентрируйся, Аарон, ради своей семьи. Он хмурится и задумчиво жует губу. Он не знает, кому принадлежит этот телефон, это может быть любой из них. Пузырьки сообщают ему, что пароль состоит из 3 символов. Сначала он пробует базовые пароли. 000 Экран трясется. 123 Экран снова трясется. Подсказка: любимый цвет Кто был в каком цвете? Парень в красной рубашке. Красный Экран с паролем исчезает, появляется главный экран, и он облегченно улыбается: он может это сделать. Он заходит в телефон и достает бумажку. 832-434-5667 Трясущимися руками он переписывает цифры и, набрав семерку, нажимает кнопку вызова. На звонок отвечают быстро. Это странно, потому что Эндрю никогда не отвечает на звонки с незнакомых номеров, если у него нет причины… Он ненадолго задумывается о том, что это не Эндрю, но потом решает отказаться. Эндрю дал ему этот номер, он должен ему доверять. И он ему доверяет. — Аарон? — голос Эндрю звучит немного панически. Эндрю никогда не паникует. «Эндрю…» шепчет он в трубку. Никогда в жизни слезы не бросались ему на глаза так быстро. За исключением тех случаев, когда они растекаются по щекам, обжигая их, и ему приходится заглушать крик ладонью. — Где ты? — говорит Эндрю, и на другом конце провода слышны звуки шороха. Аарон открывает рот, но из него не выходит ни звука. — Где ты, Аарон? — голос Эндрю звучит жестче, и рев автомобильного мотора заглушает ответ Аарона. — Я… я не знаю. Эндрю делает паузу. — Как насчет ориентиров? Что ты видишь? Нил спрашивает, предположительно находясь рядом с Эндрю, и Аарону очень хочется рассердиться, что брат привел его, но он так счастлив слышать голос еще одного члена своей семьи. — Темно… — он шепчет. — Никаких уличных фонарей. — Нет фонарей? — растерянно спрашивает Нил. — Здесь совсем темно. — прохрипел Аарон. — Ты что-нибудь слышишь? — Эм… музыку? Вроде клубной музыки, но она слабая. — он измучен, и лежание на полу — идеальное место, чтобы просто отключиться. Кровь стекает по животу, и он хмурится. Может быть, ему лучше не спать… — Аарон? Аарон? Ты со мной? — Аарон хмыкает в ответ, и он чувствует, как с другого конца линии доносится облегчение. — Мы едем за тобой. Ты знаешь, где я нахожусь? — удивленно спрашивает Аарон. — Да, я буду там через 40 минут, как ты думаешь, ты сможешь встать и дойти до этого клуба? — Это два часа езды, Дрю. — Я буду там через 40, — говорит Эндрю, и Аарон слабо улыбается, когда слышит, как он прибавляет скорость в машине. — Ты можешь добраться до клуба? — спрашивает Нил. — Нет… — тихо отвечает Аарон. — Не могу пошевелиться… Он дает информации перевариться, пока она немного плывет в его голове. Дрю знает, где он находится, он идет с Нилом, он в безопасности. — Аарон, тебе нужна медицинская помощь? Аарон нахмурился, оглядев себя, и поморщился от своего внешнего вида. Ожоги на коже выглядят то красными и пузырчатыми, то черными, а порезы на животе сильно кровоточат и, вероятно, инфицированы из-за того, что он соскреб землю, пытаясь добраться до телефона. — Да… — Нам нужно ехать в больницу. — предлагает Нил в ответ на «нет» Аарона. — Нет! Никаких больниц, нетнетнетнетнетнетнет. — Хорошо! Хорошо, никаких больниц, что ты думаешь, Эндрю? — Думаю, я добавлю к этому звонку Ваймака, — заявляет Эндрю. Еще одна семья. С восторгом думает Аарон. Хорошо. Он сможет с этим справиться, это безопасно. Он молчит, когда раздается гудок, сигнализирующий о звонке другого человека. — Ответь, Аарон. — сурово говорит Эндрю, дожидаясь ответа Аарона, чтобы повесить трубку. Аарон трясущимися пальцами делает гримасу боли, неуклюже принимая звонок. — Эй, маленькие засранцы, вы что, не могли подождать, пока я вернусь? Хватит мешать мне отдыхать… — Тренер… — шепчет Аарон. Это сразу же заставляет Ваймака замолчать. — Аарон? Ребенок? — слезы снова катятся по его щекам, и он всхлипывает, когда они соприкасаются с ожогом. — Малыш! Где ты? Я приду за тобой. — Не нужно, тренер, — прорезается ровный голос Эндрю. — Я уже в пути. Мне нужно, чтобы ты подготовил Эбби и кровать для Аарона. — Эбби здесь. — Дай ей телефон. — скомандовал Эндрю. — Дети? — она говорит, и в ее голосе звучит паника. Она быстро берет себя в руки. — Кому нужна кровать? — спрашивает Эбби, уже переходя на режим доктора. — Аарону. — Нил заявляет, и в его тоне нет никакого укора, он просто констатирует факт. Эндрю любит шоколад, а Аарону нужна больничная кровать. — Аарон? Милый, что случилось? Неважно. какие травмы ты получил? — Ожоги… повсюду ожоги. — Хорошо, сладкий, первой или второй степени? — Третьей. Он слышит, как Эбби переводит дыхание. На несколько секунд линия замолкает, пока все собираются с мыслями. — Ожоги третьей степени. — говорит Эндрю, его голос стал ядовитым. — Кто, блядь, сделал тебе ожоги третьей степени? Они игнорируют его. — Что еще, дорогой? — тон ее слов добрый, и ему хочется снова расплакаться, но он не может. Он должен ответить на вопросы. — Порезы… — Глубокие или поверхностные? — Глубокие. Все еще кровоточат. — он говорит это невнятно, и сонно слышит, как «Мазерати» едет быстрее, чем и так ехала. — Что-нибудь еще, дорогой? — Может быть, переохлаждение… — вздрагивает он, осознавая, насколько ему холодно. Мокрые волосы в холодную зиму в Южной Каролине ему не очень-то идут. Эбби вопросительно хмыкнула. — Я на улице. — он отвечает ей. — Как долго ты был на улице, милый? — Не знаю… какое-то время назад я вышел на улицу с мокрыми волосами. — Зачем ты это сделал? — Нил спрашивает осуждающе до самого конца. Может быть, ему стоит вернуться к Джостену? — Я не хотел… — говорит он — Он заставил меня… — Кто? — Эндрю наполовину спрашивает, наполовину требует. — Это тот же человек, что оставил на тебе порезы и синяки? Он хмыкает. — Кто, Аарон? — твердо спрашивает Эндрю. — Эндрю. — Эбби полусерьезно укоряет его, но он знает, что Эбби считает его сыном, поэтому она, вероятно, тоже хочет знать. — Крис… Все замолкают. Хотя он на сто процентов уверен, что они все равно знали, подтверждение этого факта, наверное, все равно шокирует. — Бойфренд? — кричит Ваймак, и в его голосе звучит злость, такая злость, злость от лица Аарона. Слезы возвращаются. Аарон вяло хмыкает. — О, ребенок… — говорит Ваймак, и в его голосе больше нет злости, только усталость. Аарон понимает это лучше, чем когда-либо. — Это все сделал Крис? — удивленно спрашивает Нил. — Нет… не сегодня. — Тогда что произошло сегодня? — Нил… — Эбби шикает. Аарон не смог бы вымолвить ни звука из его открытого рта, даже если бы захотел. — Аарон? Дорогой, мне нужно, чтобы ты не спал для меня, хорошо? — говорит Эбби. Аарон хмыкает. — У тебя есть какие-нибудь травмы головы, о которых мне следует знать? Аарон ничего не говорит. — Ари. — Эндрю говорит, прозвище привлекает его внимание, как кость привлекает внимание собаки — Отвечай. Устно. — Я так не думаю… О! В легких может быть вода. — Что?! — Эбби звучит панически, и эта паника просачивается через телефон и на остальных. — Я в порядке, думаю, мне удалось вывести большую часть воды. — Это не утешает, Аарон Майкл Миньярд! Он поморщился. — Мы приедем через пять минут. Мы встретимся с вами в клинике? — Эндрю спрашивает Ваймака и Эбби на другом конце, они, очевидно, сели в машину во время их разговора. — Да. — отвечают они в унисон. — Мы уже подъезжаем. — говорит Нил. Как по команде он видит вдалеке фары «Мазерати» Эндрю. Теперь он в безопасности.