Pretty, Unpretty, Then Pretty Again

Бетси Добсон - отличный психотерапевт, он видит это по тому, как осторожно она спрашивает других, прежде чем прикоснуться к ним. Он видит это по тому, как Эндрю беззаветно доверяет ей, никогда не колеблясь и не уходя. Он видит это в том, что ее комната - самое уютное убежище, которое ему когда-либо доводилось посещать. На полу расставлены кушетка и два кресла-мешка, но комната не выглядит беспорядочной. В нос ударяет запах лаванды, который одновременно расслабляет и заставляет напрячься. Вода кипит, чтобы приготовить горячий шоколад или чай, чтобы утешить всех, кто в этом нуждается. Одеяла и подушки сложены в корзине. Би - отличный психотерапевт, потому что она помогает Лисам, она слышала все ужасные истории и видела все шрамы. Она знает многое. То, о чем Лисы никогда никому не рассказывали. О том, насколько ужасным выглядит его лицо, говорит тот факт, что при виде его маска невозмутимости сползает, падает и рассыпается по ковру. Ее рот открывается в шоке, а он смотрит на нее, не впечатляясь и игнорируя толчок в сердце. Некрасивый Он все равно заходит с ней внутрь. Это его первый раз наедине с ней, когда он намерен действительно поговорить о том, что его беспокоит, и хотя он отдаленно может сказать, почему эта комната может принести утешение, он совсем не чувствует себя утешенным. Бетси Добсон - отличный психотерапевт еще и потому, что она умеет чувствовать. Она видит, что Аарон практически выпрыгивает из собственной кожи, она видит, что у него дрожат руки, она видит, что он не расслаблен. Это его первый сеанс без Эндрю, который помогает ему, подбадривает его, пока он не выскажет свои опасения. Разумом он понимает, что Эндрю в приемной, ждет, когда закончится его время, чтобы зайти и провести совместный сеанс после этого, но... он не знает, сможет ли говорить без него. Эндрю безопасный, даже если он не выглядит таковым, он знает, что Эндрю никогда не причинит ему боль. Какая-то его часть просто не доверяет Би. Он не знает почему, у него нет проблем с психиатрами, за исключением тех случаев, когда они пытаются влезть в его дела без его согласия. Би даже не похожа на его мать, и они бы не наняли ее, если бы у нее была какая-то история жестокого обращения с детьми (это первое, о чем он всегда интересуется при встрече с новым врачом, потому что, даже если он больше не выглядит как ребенок, он боится, что может чувствовать себя им какое-то время), если бы это было так, ее бы здесь не было. Он опустился на подушки и пожевал губу. Прошло всего десять минут сеанса, а Аарону уже необходимо отдохнуть от тишины. Должно быть, она уловила его ерзанье, потому что именно тогда нарушила молчание. — Итак, Аарон, как прошла твоя неделя? — он смеется, но быстро замирает, когда понимает, что она не шутит, что она не знает, что произошло, кроме того, что ему сегодня понадобился сеанс терапии, и это произошло даже не через него, а через Эндрю. Насколько ей известно, это непроизвольное действие. — Ужасно. — честно говорит он. Би хмыкает, подсказывая ему, стоит ли продолжать или нет. — Полагаю, я должен вкратце рассказать тебе о том, что произошло? — Ты никогда ничего не должен мне рассказывать, Аарон. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не причинить боль. Он кивает, но все равно начинает говорить: — Ну... ты знаешь моего... парня? Бывшего парня, Криса? — он ждет, пока она кивнет в знак подтверждения, прежде чем продолжить. — Он был жестоким. — он видит, как по ее лицу стекает сочувствие, но не жалость - видно, что она очень старается не показать всего, что у нее на лице. Он благодарен ей за маску спокойствия в этот момент и во все другие. — Я просто... произошел инцидент, и я хочу знать, как с ним справиться? Мне нужен совет, наверное. — Совет о том, как справиться с этим? Или как справляться? — И то, и другое? Я хочу продолжать жить обычной жизнью. — Я сделаю все возможное, чтобы ты достиг этой цели. Прежде всего, как ты справляешься с ситуацией до сих пор? — он усмехнулся. – Да никак, просто... не знаю... перевариваю все. — Хорошо, Аарон, а твой парень все еще твой парень? Или вы расстались? — Он не расставался со мной. — Хорошо, а ты собираешься с ним расстаться? — Я полагаю, что Эндрю убьет его и избавит меня от этого шага. Би что-то пишет в своем блокноте. — Это шутка, конечно! — Би расплывается в улыбке. — Разумеется. На несколько секунд в комнате становится тихо, пока Би заканчивает свои записи. — Как ты думаешь, нам стоит расстаться? – спрашивает он. Пожалуйста, поддержи меня и мои опасения. Пожалуйста, скажи мне, что я не реагирую на что-то незначительное, скажи мне, что это нормально - больше не быть с ним. — Думаю, это будет лучше для твоего физического и психического здоровья. — Аарон выдохнул. — Хорошо. — Аарон? Есть ли какой-то конкретный момент, к которому ты хочешь прийти в терапии? Какие-то цели? Аарону хочется закричать от этого вопроса, но он этого не делает, а замирает на месте и мысленно перечисляет, что ему нужно сделать в первую очередь. 1. Вся эта история с душем - ему бы очень не хотелось, чтобы кто-то за пределами душа рассказывал ему об этой истории, чтобы у него не начался приступ паники от капель воды, стекающих по его коже. 2. Ситуация с едой. Слова Криса о его теле действительно задели его, и он знал, что это так. Он уже давно думает о себе то же самое. И хотя эти слова отошли на задний план во время ударов и криков, они все равно засели в его мозгу. Эти слова все еще заставляли его пропускать приемы пищи и сваливать все на необходимость заниматься, врать о том, сколько он съел, следить за уменьшением цифр на весах. В начале отношений с Крисом его вес составлял 155 фунтов (70 кг), причем мышцы на спине Аарона тянули на себя больше, чем жир. Сейчас он весит 102 фунта (46 кг). С точки зрения нормального веса это, конечно, не критично, но он быстро сбросил вес, а мышцы и жир ему нужны для Экси. Мышцы и жир служат мягкой подушкой для костей, о которую они будут биться при ударах. Он знает, что вес будет продолжать снижаться, если он сейчас ничего не предпримет. Он дойдет до трех, когда будет готов, а пока хватит и двух. Я не толстый, не никчемный, не уродливый, не грязный. — У меня были некоторые проблемы с принятием душа в одиночку. – Би жестом просит его продолжать. — Этот инцидент... возможно, связан с водой. Би записывает слова на бумаге. — Крис... он погружал мою голову в воду в ванной, снова, снова и снова. — Би прекращает писать, глядя на него нежными глазами. — Я не могу... я не могу чувствовать воду на плечах или выше, иначе у меня начинается паническая атака. Би отводит взгляд, и он с удивлением замечает, что маска спокойствия немного нарушилась. В ее глазах, в основном скрытых стеной, затаилось сочувствие, и она проводит рукой по лицу. — Ты должен простить меня, Аарон, но мне очень жаль, что это случилось с тобой. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе двигаться дальше. Цель - принимать душ в одиночку? — он кивает, и она возвращается к записи его цели. — У тебя есть что-нибудь еще? — и она говорит так терпеливо, что он готов расплакаться. — Крис... Крис делал много замечаний по поводу моего тела. — на глазах Би появилось новое понимание, словно она уже собрала кусочки головоломки воедино. Но он все равно продолжает: — Я ... вроде как перестал есть? Я все еще ем, но не так часто, как следовало бы. Мой вес... он резко снизился. — Хммм... — Бетси хмыкает, сидя за своим планшетом. — Это больше цель, связанная с весом, или цель, связанная со здоровьем? — И то, и другое. Мне не нужно возвращаться на прежний уровень, но я хочу выровнять вес. Мой вес сейчас не вреден для здоровья, но мне нужно вернуть вес для Экси. — Хорошо... Аарон, это может показаться личным вопросом, поэтому знай, что ты не обязан отвечать, если не хочешь. Я очень горжусь тем, как ты сегодня продвинулся в достижении своих целей. Он практически сияет от одобрения и гордости, жестом предлагая ей продолжать. — Сколько ты весил до отношений с Крисом, и сколько весишь сейчас? Аарон делает глубокий вдох. Ты не толстый, не никчемный, не уродливый, не грязный. Слова Криса для тебя ничего не значат. Он пытается убедить себя, что эти слова не причиняют боли, но они причиняют. Здоровье, сконцентрируйся на своем здоровье, Аарон. Да, его здоровье. Если он умрет... нет, он не может оставить Эндрю и Никки одних, не может оставить Кевина одного. Он хочет вылечиться. — Я весил 155 фунтов (70 кг), когда начал встречаться с Крисом. Сейчас я вешу 102 фунта (46 кг). Би сохраняет спокойное выражение лица, записывая услышанное. — Хорошо, тебе удобно рассказывать кому-то еще? — Би говорит, сохраняя нейтральное выражение лица, чтобы это не повлияло на его решение. — А кому я должен рассказать? —спрашивает Аарон, и в его голове уже проносится список людей. — Я бы хотела, чтобы ты рассказал Эбби. — Аарон делает гримасу. — Эбби? Эбби как... — слова замирают на языке. Мама, он хотел сказать мама. — Дыши, Аарон, вдыхай четыре раза, задерживай четыре раза, выдыхай четыре раза, задерживай четыре раза. Ты сможешь это сделать? Он снова дышит. — Зачем мне рассказывать Эбби? — Ты должен рассказать ей, потому что она будет любить и поддерживать тебя независимо от того, что ты скажешь или сделаешь, чтобы убедить ее в обратном — в ее глазах мелькнула искорка, как будто она слишком хорошо знает Аарона. — И... она может помочь составить план питания, чтобы вернуть тебе здоровый вес. Аарон пожевал щеку, взвешивая все "за" и "против" обоих вариантов. С одной стороны, он знает, что Эбби поддержит его, она поддерживает его уже много лет, но маленький голосок в его голове пытается убедить его в обратном. Голос кричит, убеждает его, что это может стать последней каплей, последним ударом перед тем, как он снова останется один. Подавленный, нелюбимый, нежеланный для многих. Голос звучит очень громко. Он хочет вернуть себе голос. — Хорошо. — он говорит, слегка задыхаясь. — Я скажу ей. Бетси светится от счастья. — Большое спасибо, Аарон. Спасибо за то, что доверил мне это. Это огромный шаг. — Уголки его губ немного подрагивают. — Наше время почти истекло, прежде чем придет Эндрю и мы начнем нашу совместную сессию, давай я все подготовлю, а ты пока сходишь за ним, хорошо? Он кивает и выходит из кабинета терапевта, чувствуя себя легче, чем в последние месяцы.