Pretty, Unpretty, Then Pretty Again

— Давай, mon amour. — Кевин бесстыдно скулит. — Нет. Я только что просидел две ночи подряд, готовясь к экзаменам. Я не пойду на последнюю тренировку перед летними каникулами. Кевин хмурится. — Ты просидел две ночи? Глаза Аарона распахиваются, и он смущенно смотрит на Кевина: — Эм… нет? — Значит, для тренировок ты в порядке? — Аарон застонал и уткнулся лицом в грудь Кевина. — Можно я посижу на скамейке запасных? — Нет. — сухо отвечает Кевин, усмехаясь над его еще более драматичным стоном. — Но что хорошего в том, что твой парень практически капитан команды Экси, если я не получаю особого отношения? — Ты получаешь достаточно особого отношения. — Кевин заправляет прядь волос за ухо, и нет, он не краснеет, отвалите. — Например? Кевин бросает на него взгляд и притягивает его к себе. — Например, я позволяю тебе вообще не следовать диете наших спортсменов. На самом деле я активно поддерживаю твое поведение и даю тебе шоколад, когда тебе грустно или буквально всякий раз, когда ты просишь его. Я позволяю тебе пропускать силовые тренировки, потому что знаю, что ты их ненавидишь, я позволяю тебе делать перерывы во время тренировок, чтобы ты мог перевести дух, я никогда не придираюсь к тебе во время тренировок или когда ты что-то делаешь неправильно, более того, я защищаю тебя большую часть времени… — Ты придираешься ко мне наедине! Сколько наших разговоров было об Экси? — А сколько наших разговоров было о биологии? — Это вообще бессмысленно! А сколько наших разговоров было об истории? — …справедливо. Но я не позволю тебе пропустить последнюю тренировку. Она обязательна для всех. Аарон бросает на него любопытный взгляд. — Почему? Кевин лишь ухмыляется. — Увидишь.

***

Они держатся за руки по дороге к машине. Эндрю, Нил и Ники уже ждут их там. Но самое интересное в этой бытовой и знакомой сцене — не то, что Ники болтает с Нилом об Эрике, и даже не то, что Нил и Эндрю держатся за руки, как и они. Нет, самое интересное в этой сцене — открытое, уязвимое и беззащитное выражение лица Эндрю. Вся любовь во вселенной мерцает в этих глазах, когда Эндрю смотрит на Нила, но сейчас она открыта для всего мира. В глазах Нила промелькнуло выражение гордости за его брата. Он думает, что Эндрю замечает это по тому, как расслабляются его плечи, когда он видит блеск в глазах Аарона.

***

Практика — это не ад, как он ожидал. На самом деле, это гораздо приятнее, чем сгореть заживо. Он знает: шрам от ожога до сих пор красуется на его коже, словно угловатый зверь. Он гложет его. Но не сегодня, сегодня он выиграл тренировочный матч у команды Нила, когда заблокировал нападающего, не дав ему подойти слишком близко к их воротам. Сегодня Кевин подошел и поцеловал его так крепко, что другие лисы засвистели и закричали на них. Сегодня Дэвид Ваймак сделал предложение Эбигейл Уинфилд. Судя по тому, как загорелись глаза Кевина, он единственный, кто об этом знал. Аарон заключает Эбби в объятия, практически распевая свои поздравления. — Поздравляю, Эбби. — он повторяет это так громко, как только может. Он слишком взволнован, чтобы быть тихим и незаметным, как всегда, поэтому позволяет себе говорить громко. — Я люблю тебя, — говорит он ей на ухо, так громко, как только осмеливается. Эбби всхлипывает ему в плечо: — Я тоже тебя люблю, милый. Он подходит к тренеру и кладет руку ему на плечо: — Обращайся с ней как следует. Тренер закатывает глаза, но все равно говорит, что сделает это. — Групповое фото! Групповое фото! — кричит Ники, бегая вокруг, чтобы похитить случайного студента для съемки. Они все прижимаются друг к другу. Эндрю — слева, Кевин — позади Аарона, обхватив его за талию и положив голову ему на плечо, Эбби — справа. Нил обнимает Эндрю за плечи, а Ники драматично позирует спереди, пока Дэн не отпихивает его назад. — Умм… ладно, теперь я фотографирую! — говорит несчастный студент. Улыбка практически озаряет его лицо, и удержать ее не так сложно, как обычно, когда Кевин осыпает поцелуями его макушку. Впервые за долгое время он чувствует себя красивым на фотографии. Это подтверждается, когда он наконец-то видит ее, и его взгляд пробегает по шрамам на лице, шрамам, которые точно говорят о том, кто он такой. Он ничего не чувствует, когда видит их, все, что он видит, — это Нил, улыбающийся Эндрю, рука Ваймака на талии Эбби, глаза Ники, загорающиеся от радости, глупые лица девочек и улыбку Мэтта. Он видит свою улыбку, теплую улыбку, которую никогда не видел в своей жизни, ни злости, ни страха, ни печали, прячущихся за стенами. Теплое удовлетворение переполняет его грудь. Он выглядит красивым. Шок захлестывает его тело, потому что так и есть. Он выглядит сияющим, беззаботным, может быть, даже красивым. Он выглядит как человек, достойный жизни, счастья, семьи. Он выглядит как человек, достойный любви. И может быть, так оно и есть. Может быть, он заслуживает всего этого, потому что он, блядь, сделал это. Он сделал это, и жизнь пыталась сказать ему «нет», а он не слушал. Жизнь слышала о его буре, буре Аарона Миньярда, и не унималась. Она измотала его, жизнь толкала и била, изолировала и причиняла боль. Но он по-прежнему здесь. Он переводит дыхание и снова смотрит на фотографию. Его сердце продолжает биться, кости не дрожат, а кровь течет по венам. Ничто не меняется для других людей. Все меняется только для него. Аарон думает, что мог бы привыкнуть к этой новой версии себя, версии, которая не вздрагивает от своего отражения, версии, которая принимает синяки и шрамы, версии, которая еще не полностью исцелилась, но которая не сдается. Образ не мерцает, как лампочка во время грозы. Он остается верным и сильным. Он берет Кевина за руку и не вздрагивает от того, что его лицо отражается в прекрасных изумрудных глазах парня. Он снова чувствует себя красивым.