Краски

Запись 1 Я встретил его на улице. Шёл дождь, но никого вокруг, кроме большого рыжего комочка, я не замечал, заботливо прикрывая руками от крупных капель. Мне было холодно, очень, но я не мог оставить животное вот так, умирать в грязном проулке. Я вообще заботливый и добрый, но однажды эти качества меня погубят, потому что мир не любит улыбчивых. А потом я увидел его. Парень пришёл вместе с очередным порывом ветра и встал напротив меня, засунув руки в карманы. Он глазами спрашивал, что я тут забыл, но слов не находилось очень долго. Потом была грубость. Мой язык никогда меня не слушается, поэтому мелет всякую обидную чушь, однако незнакомец нисколько не оскорбился, только спросил, отдам ли я ему кота. Странная просьба. Я не хотел отдавать, но ведь на улице тоже не бросишь, поэтому пришлось оторвать от сердца рыжего тощего оборванца и надеяться на лучшее. Я смотрел на парня, пытался прочесть его мысли и душу, но ничего не находил, будто не было у него жизни. По телу прошла дрожь. Когда незнакомец по лужам пошлёпал вон из переулка, я наблюдал. Смотрел, как исчезает чёрная куртка и такие же чёрные волосы. Лишь на мгновение показался профиль лица из-под объемного капюшона, и я понял, что не видел скул острее. Как будто срезаны одним точным движением. Этот вечер я запомню надолго, потому что тёмные глаза вглядывались чересчур пристально, а холодные руки, на мгновение задевшие мою кожу, обожгли сильнее огня. Незнакомец, как мне тебя найти, чтобы поблагодарить за спасённую душу? Минхо отыскал дневник Джисона случайно, копаясь в его вещах, чтобы найти какую-нибудь приличную футболку, потому что свои в стирке, но наткнулся на нечто более ценное. Ли никогда не отличался тактичностью, храня найденные чужие секреты, пока не понадобится раскрыть. Но, открывая дневник Джисони, грудь кольнула совесть. Небывалое чудо для только недавно ожившего сердца. Но Минхо всё равно начал читать строчку за строчкой, пока не завершил первую запись. Совесть услужливо стучала в окошко здравого смысла, а Ли упорно задергивал шторы. Ему хочется знать все о Хани, а мораль засуньте поглубже в задницу. Странно только, что в записи ни слова о выступлении Джисона, когда тот надел голубые контактные линзы. Минхо спросил об этом в первую очередь, как они обозначили свои отношения, но для самого парня, вероятно, это не имело большого значения в тот роковой день. Минхо вновь погрузился в чтение. Запись 2 Родители стали чаще ругаться, и мне пришлось переехать к Ян Чонину, моему одногруппнику. Он славный, улыбчивый, такой же шутник, как и я, поэтому жить с ним под одной крышей — не проблема. Я работаю, но не могу пока позволить собственное жилье, да и к тому же делить аренду на двоих выгоднее. Дурацкая запись вышла, надо бы вырвать страницу. ― Но ты не вырвал, ― Минхо улыбнулся. Он научился искренне делать подобные вещи, которые вызывают блеск в глазах Джисона. Это оказалось несложно, хотя сознание долгое время отказывалось подчиняться, перекрывая доступ пронизывающему теплу. Перекатившись на другой бок, Минхо продолжил чтение. А за окном воркуют голуби, хлопая сизыми крыльями. Запись 3 Меня бесит Чан. Он постоянно сидит в нашей с Чонином квартире, приносит еду (ладно, за это скорее спасибо), убирает творческий беспорядок, что потом не найти нужное, ругается, когда заслужили и нет, вытряхивает на улицу «дышать свежим воздухом», будто дома нельзя открыть окно. А Чонин бегает радостный за ним хвостиком, тоже бесит. Но случилось это всё из-за того, что я решил рассказать о Незнакомце. Пьяный, разумеется, в трезвой памяти никогда бы не признался о чувствах, бросающих в дрожь. Дурак я, что сказать. Чан поругался, а потом превратился в гиперопекающего родителя. Я теперь частенько зависаю с Ли Феликсом и Хван Хёнджином из танцевальной студии, чтобы пореже бывать дома. И, может, встретить Незнакомца. Призрачная надежда всё не отпускает меня, а я не привык её отгонять. Иногда, сидя на кухне в одиночестве или лежа в кровати глубокой ночью, я думаю об этом парне. И о коте. Они часто приходят во снах или мерещатся на улице с высоты квартиры, где живу. И в такие моменты я презираю свою слабость перед красивыми людьми. Да, Незнакомец зацепил меня не добрым поступком, а именно внешностью, потому что люди падки на красивые обёртки. Я бы хотел вернуться в тот день, чтобы освежить в памяти образы и, может, потрогать те мокрые волосы на лбу. Какой же я дурак. Минхо не мог прогнать улыбку с лица. Один раз пустив, уже не отвязаться, и это немного пугало. То, с какой легкостью Ли научился улыбаться, тихонько смеяться, сидя в объятиях Джисона. Хани вовсе не дурак, а солнечный лучик, который и сам не знал, что своим стремлением найти спасителя кошачьей души, вытащил из глубокого каньона потерянного человека. Сынмину всё же придется признать, что судьба существует. Может, не в том проявлении, в котором принято считать, но определенно есть. Налив чашку горячего чая, Ли решил не откладывать чтение. Он чувствовал себя сволочью. Счастливой сволочью. Запись 4 Я узнал настоящее имя Незнакомца. Его зовут Ли Минхо, и одно значение этого имени мне очень нравится — великий тигр. Я почему-то уверен, что он кошатник, хотя поводов для этого немного, только забранный с улицы кот. То есть Суни, так Минхо назвал этого оборванца. Когда я увидел Минхо, то мир вокруг остановился, и я понял, что именно этой встречи ждал все это время. Судьба или нет, но парень теперь поселился в моей голове, и это слегка раздражает. Но только чуть-чуть, потому что я не против во снах смотреть на ярко выраженную ямочку над верхней губой и на удивительно симметричные уши. Я таких ни у кого не встречал. А еще Минхо вновь спас кота, такого же рыжего как Суни. Это даже забавно — у нас появилась традиция при встречах. Но, если так пойдет и дальше, боюсь, Ли точно станет ненавистным соседям кошатником. И я соврал Минхо. Сказал, что собака родителей — Ппама — не примет кота, но на деле меня просто выгонят из квартиры за пронос животного. Почему-то мне стыдно за родителей, которые и дня не могут прожить без ссор. И рассказывать такое Минхо… Кто мы друг другу для таких откровений? И всё же, наверное, мне стоит чаще навещать отца в клинике, чтобы встречать Минхо, хоть эти визиты и не приносят мне особой радости. ― Так значит, ты всё же тоже любишь разгадывать значения имен, ― Минхо нравилось, что он узнает о своём парне, даже таким нечестным способом. Ему нравилось осознавать, что Хани уже тогда считал его красивым, замечал интересные детали во внешности и искал встречи. Почему они оба такие дураки, раз сразу не обменялись номерами? Но, Джисони, почему тебе было стыдно из-за родителей? Минхо уж точно не тот человек, кто осудит за проблемы. С его-то послужным списком. Чай остыл. Минхо к нему почти не притронулся, погружённый в чужие мысли, витиеватым размашистым почерком отпечатанные на страницах. Запись 5 Мамочка моя родная, я встретил сегодня Минхо! Я. Встретил. Ли. Минхо. Феликс и Хёнджин наверняка считают меня мазохистом и конченым идиотом, раз я пошёл навстречу к человеку, вид которого кричит «я бомж и наркоман». Ну и пусть. Минхо сегодня был таким же красивым, как и всегда, ведь одежда и причёска не изменят его ярких грубоватых черт лица и мягкий блеск глаз. Правда, вёл себя Минхо как-то странно, будто ему стыдно за свой внешний вид, погоду на улице и лающую на нас собаку. Мне плевать, главное, что в моих глазах он выглядит божеством. Пока Феликс и Хёнджин пинали меня, чтобы мы попрощались наконец с этим »бомжом», я ловил молнии, который пускал в моих друзей Минхо. Он считает их недоумками или ревнует? Хотя с какой стати должен ревновать? Мы ведь даже не знакомы, да и выглядит он как человек, совершенно не нуждающийся в таком жалком ребёнке, как я. Но встреча всё равно отзывается чем-то тёплым внутри. Я раньше испытывал нечто подобное, но никогда столь сильное. Ты меняешь меня, Ли Минхо, и даже не представляешь, насколько сильно. Минхо захлопнул дневник. Ему нужно перевести дыхание. Джисони заметил тогда всё. Он почувствовал дрожь рук, волнение, испытал то, что испытывал сам Минхо. И никто из них не предположил хоть на секунду, что может быть нужным человеку напротив. ― Я не ревновал тебя, Хани, я просто не хотел, чтобы кто-то причинял тебе боль, ― зачем-то вслух прошептал Минхо, как герой слащавой романтической дорамы. Он превращается в слабоумного дурака при осознании своей важности Джисону. Это определённо болезнь. Закусив губу, Минхо вновь открыл дневник. Дрожащими руками. Чай был вылит в раковину за ненадобностью, а сам Ли уселся по-турецки на кровати, подложив под спину подушку. Запись 6 Сегодня я струсил и опять не позвонил Минхо. Как только телефон оказывается в моих руках, сердце заходится в бешеном танце, мешая пальцам нажимать нужные кнопки. Чувствую себя маленьким мальчишкой. И вообще, нужен ли я Минхо? Минхо красивый, Минхо умный, у Минхо бесподобный голос… Минхо весь такой… Такой… я не знаю, как это выразить. Да, я видел его всего три раза, но отчего-то понимаю, какой он на самом деле. Я могу смотреть в его глаза и читать душу, как никого другого. Чан мне даже адрес Минхо дал (они, всемогущие черти, знают друг друга), когда узнал, что за загадочный Незнакомец занимает мои мысли, но я всё равно боюсь. Больше никто не знает о моём знакомстве с Минхо. Ну, помимо Феликса и Хёнджина, но эти два придурка на своей волне и редко мыслями приходят в обычный мир смертных, чтобы кому-либо разболтать подобные мелочи. Минхо видел, как строки стремительно приближаются к тому моменту, когда был вечер и дождь смывал кровь с лица Джисона. Страшно и волнительно. Где-то за дверью замяукали коты, а Ли вздрогнул. Лучше уж разобраться со всем поскорее. Запись 7 В последнее время в универе у меня много проблем… Гора заданий, давление со стороны преподавателей, приближающийся экзамен и придурки-одногруппники. Последние особенно выводят из себя, потому что их восприятие мира извращено. Всё это так бесит, что хочется рвать и метать. Чонин держится подальше от меня, и я его понимаю, поэтому часто гуляю допоздна. Ночи сейчас красивые, тёмные, с россыпью звезд. Минхо чувствовал печаль в строках и нервное напряжение. Как затишье перед бурей. Однажды он уже прочувствовал на себе раздражение Джисона, когда тот не сдал зачёт. Ли не хотел бы вновь видеть полные гнева глаза и смещённые к переносице брови каждый раз, когда пытается ласково дозваться. Он всё понимает, принимает Хани всего без остатка, но видеть, как парень страдает, и знать, что ничего с этим поделать нельзя, беспокоит. Следующая страница кольнула в бок, когда Минхо мельком заметил слова «кровь» и «кот». Он всегда хотел узнать, что же на самом деле случилось тогда, и момент настал. Запись 8 Я до сих пор помню руки Минхо на своём теле. Вчера лил дождь, я шёл по улице домой после вечерних занятий. Темно, грязно и скользко, а за углом, у мусорных контейнеров, слышны резкие выкрики и жалобное мяуканье. Двое парней окружили котенка. Я не помню, как кинулся на живодёров, но помню их сдавленные хрипы, когда мой кулак в очередной раз врезался в чужую плоть. И радость, обдающую с новой силой каждый раз, как рука ломала нос или рвала кофты. Ужасающую самого. Я бил наугад, временами поглядывая на маленький серый комочек в картонной коробке. Мокрый, с окрашенной в красный шерсть и тусклыми зелёными глазами. Мой гнев на учебу, скопленный за недели, наконец нашел выход. Я бил, бил, бил… Кровь… Она была на асфальте разводами, стекала по стене, запуталась в волосах, застывала на костяшках рук. Дрожащими руками я поднял коробку и, ласково нашёптывая слова успокоения, понёс котенка прочь от двух лежащих на земле живодёров. Я уложил их один, ведомый гневом… Мои ноги привели меня к дому Минхо, к которому я несколько раз подходил, а потом, чего-то вновь испугавшись, уходил. Мне ответили на звонок, встревоженные глаза осматривали каждый сантиметр побитого мокрого тела. Я знал, что Минхо видит перед собой — чудовище. Мне было стыдно. Я сидел в чужой квартире на чужом диване, надел чужую одежду, и чужие коты тёрлись мне об ноги. Я узнал, как зовут второго — Дуни, и получил подтверждение, что Минхо их не выкинул, а всё же оставил у себя. Сердце приятно грелось. А потом аккуратные длинные пальцы, кислый запах перекиси и мягкая вата на теле. Я боялся дышать, но вопреки этому улыбался, когда Минхо морщился или хмурился. Он не ждал подробностей, но я сказал ему правду. Всего пару слов, но искренних. А потом, после того, как меня заставили снять футболку, обнажив синяки на боках, я помог Минхо с его раной. Порезы от кошачьих когтей, почти зажившие, но так хотелось прикоснуться в ответ. Я не встретил отказа, потому несмело действовал. Я до сих пор помню руки Минхо на своём теле, но больше хочется почувствовать его губы на своих. И тёплое дыхание в области шеи. Может, я всё же не такое ужасное чудовище в его глазах. Минхо искусал нижнюю губу в кровь. Вот так, значит, Джисони думал о нём. Считал, что в чужих глазах не больше, чем чудовище. Но это слишком далеко от правды. Ли боготворил своего парня, с первых дней нарёк прекрасным существом, даже гнев и грязные уличные драки не изменили сложившего за пару встреч мнения. Насколько бы ужасными ни были поступки, Минхо знал, какого быть ущербным и ненужным. Глаза Джисона хоть и горели огнём жизни, но не были лишены той печали, присущей страдающим. Минхо любовно огладил страницу. Тот вечер стал огромным зелёным светом для обоих, потому что вкусили прикосновения, поняли, что можно быть смелее в своих действиях. Минхо узнал, что небезразличен Джисону, Джисон же понял, что его всегда поддержат в этой квартире. Следующие записи Минхо ждал с нетерпением и скопившимися слезами в уголках глаз от прошлой. Джисон не чудовище. Запись 9 Я схожу с ума. Вновь и вновь нарезаю круги по комнате, Чонин уже начал волноваться, спрашивая, звонить ли в скорую. Но он не понимает, какой пожар внутри меня. И Минхо стал его причиной, не потрудившись приложить к своим словам и действиям огнетушитель. Грёбаный Ли Минхо не выходит из моей головы. Ещё одна бесполезная запись. Минхо ухмыльнулся, перечитывая девятую запись вновь и вновь, ведь Джисон производил тогда на него точно такой же эффект. Беспричинные зависания, заторможенность действий или, наоборот, чрезмерная активность и литры выпитого кофе. Вероятно, Чан уже тогда догадывался о происходящем, с его-то навыками эмпатии и умением глядеть в самую суть, обходя шипы лжи. Но он молчал. Минхо ему благодарен. Запись 10 Это случилось. Снег вместо дождя, трое амбалов вместо пустого переулка, но всё тот же я и тот же Минхо. Меня нашли те живодёры, притащили с собой дружка, чтобы преподать урок. Я был готов дать отпор, даже успел оставить пару отметин на лицах уродов, но меня всё же зажали в угол. Минхо тогда пришёл как нельзя кстати с деревяшкой в руках, почти на две головы больше самого парня. Мы стояли на остановке, когда робкое «могу я погреть твои руки?» зазвучало из уст Минхо. Тогда все мысли улетели вместе со снежным вихрем, уносясь все дальше в темное небо. Мы слушали музыку, я спал на его плече в автобусе, а по телу волнами ударялось счастье, словно море о скалистые склоны. Как хорошо, что я ушёл со студии вечером, не остался с Феликсом и Хёнджином в кафе, подрался с живодёрами, вместо того, чтобы спокойно сидеть дома. Как хорошо, что Минхо опять меня нашёл. Я поделился с ним своей страшной тайной, но в ответ мне не открылись. Вероятно, Минхо скрывает нечто большее, чем глупые срывы в приступе агрессии. А потом мы целовались и… Было нечто более смелое, чем я не посмею поделиться даже со страницами дневника. Минхо дышал мне в шею, гладил мою кожу, заживляя раны и синяки. Я отдавался в ответ. И нет больше расстояния, которое надо преодолеть, нет больше сомнений и робости. Всё осталось в прошлом. Минхо закрыл дневник. Последняя запись. Смешанные чувства, стучащая по полу нога. Ли и не заметил, как сел на кровати, аккуратно сгибая дневник в попытках уложить ту информацию, что получил. Джисон всё же любит больного, всё же хочет быть с ним. Минхо боялся, что когда-то наскучит Хани, больше не увидит его лохматой макушки и не поцелует перед сном. Теперь страха стало меньше. Он знает, как дорог любимому. Это чувство окрыляет, даёт надежду на светлое будущее с редкими тенями. В коридоре скрипнула дверь, тихие шаги, нежный шёпот и мурчание котов. Джисон вернулся. А Минхо сидит на кровати, не шевелится. Пусть увидит, что раскрыты тайны, что вторглись в личное пространство. Ли захотелось проверить, как сильна любовь Хани, сможет ли он простить столь скверный поступок. ― Привет, ― Джисон уселся позади, обвивая талию Минхо руками. Его голова устроилась на чужом плече, больно врезаясь подбородком. Ли терпит. Всегда терпел, потому что Хани приятно. ― Привет, ― отозвался Минхо, а сердце предательски застучало быстрее. Он чувствовал пульсацию в шее. ― Вижу, ты нашёл мой дневник, ― голос Джисона обычный ― низкий и мягкий. Иногда Минхо казалось, что Хан так говорит только с ним и котами, вливая любовь до краёв в каждое слово. И его нежность похожа на фруктовый чай — сладкая, крепкая и приятно обжигающая горло. ― Ты расстроен? ― Ничуть. ― Почему? ― Минхо обернулся, встречаясь с любимыми шоколадными глазами. В приглушённом свете они ещё темнее, а синие волосы отливают глубоким черным. Джисон вновь их покрасил, потому что узнал, как они понравились его парню. ― Потому что я специально его положил в свои вещи, зная, что все твои футболки в стирке, и ты прочтёшь личное, ― Хан ни на миг не отвёл взгляд, лишь сильнее прижал к себе любимого, чтоб чувствовать чужое сердцебиение, ощущать каждый вдох и выдох. ― Зачем? ― Не знал, как поделиться своими чувствами, заставить тебя понять, что я с тобой не играю, что все серьёзно. Потому что ты до сих пор не доверяешь мне на все сто, ― Джисон не шутит, не издевается. Он ласково обводит лицо Минхо, тихонько смеётся с его непонимающего выражения, оставляя на кончике носа поцелуй. ― Ты бы видел себя сейчас, ― и вновь грудной смех, вибрирующий. ― Я настолько очевиден? ― Минхо поворачивается всем телом к Джисону, обнимает, притягивает ближе. Они привыкли так сидеть, могли часами лежать рядом или безмолвно держаться за руки. Их счастье в тишине без лишних громких слов. Они привыкли доверять глазам, привыкли читать между строк. ― Да, ― Джисон вновь клюнул в нос Минхо, забавляясь этими ребяческими ласками, ― и ты должен мне в ответ свои тайны. Все. Минхо вспомнил одну из строк последней записи: «Я поделился с ним своей страшной тайной, но в ответ мне не открылись». Он обязан рассказать свои секреты, обнажить душу окончательно, раз залез в чужую. Это справедливо. Это люди называют взаимными отношениями и усердной работой над ними. ― Хорошо. Только не уверен, что тебе придётся по вкусу моя история, ― со вздохом ответил Минхо, усаживаясь на кровати поудобнее. ― Просто рассказывай, ― подтолкнул Джисон, и полилась история. Три кота, два парня и одна квартира. Любимые синие волосы на подушке, волнение старшего, тихие слова, вылетающие в открытое окно, сопение в ногах. Тишина бывает разной, и Минхо нашёл свою в шумном парнишке рядом. Джисони пришёл с дождем, поселился в памяти благодаря разноцветным толстовкам и навсегда влюбил в себя синяками и ранами, пролив кровь на белоснежное зимнее покрывало. Минхо больше не боится кошмаров, не убегает от белых халатов и не винит родителей, что отказались от больного головой и душой сына. Значит, они не были готовы принять другого ребенка, в какой-то степени особенного. И дедушка умер раньше, чем Ли стал взрослым. Несправедливая жизнь несправедлива во всём, что касается счастья. Но с Джисоном допустила ошибку. Хани всё же принял больного, поделился теплом, которого Минхо был лишён в детстве, пока одна дверь больницы сменялась другой, а рисунки на голых белых стенах выцветали. Джисон доказал, что Минхо не больной, что у него просто не было выбора, кроме как жить ту жизнь, какую выбрали для него родители. Минхо благодарит всё то, что привело его в этот момент — к Суни, Дуни, Дори и Джисону. Минхо благодарит своего маленького смелого Каролину в жёлтой толстовке и в кедах с рисовкой в стиле воупен за самый тёплый дождливый осенний день.