С тобой я могу дышать под водой

полтора года спустя

      — Джун-хён, ты…       Восхищение Уёна обрывается на полуслове и тем самым приятно щекочет что-то в груди Хонджуна. Желая полюбоваться чужим восторгом, необходимость в котором он даже не пытается отрицать, Хонджун отрывает взгляд от монитора и переводит его на застывшего над столом с эскизами Уёна.       — Уён-а? — окликает он, еле сдерживая улыбку.       — Вот ты мог подумать, что жизнь может повернуться вот так. — Тот рассеянно водит руками, давая понять, что имеет в виду и все эти бумажки на столе, и офис KQ, в котором они оба сейчас находятся. — Хах, ты же просто зашёл выпить после тяжёлого рабочего дня.       — Причём, — хмыкает Хонджун, задумчиво теребя пирсинг в левом ухе, — сначала я хотел поехать в «Чёрного кота», но тогда была смена Кибома. Его шуточки меня бы добили в тот день.       — Так вот кого надо благодарить за всё.       Уён возвращает внимание на раскиданные по всему столу концепты к будущему клипу его сольного дебюта и сценографические эскизы для различных шоу, в которых будет участвовать в рамках продвижения.       — Кстати, — начинает он, не поднимая взгляд, — а может отметим дебют в “Hala-Hala”? Я сделаю вам с хёном «Халазию», м?       — Только теперь не как доктор-бармен, а как айдол?       — Как доктор-бармен, — отвечает Уён с ностальгической улыбкой на губах. — Вернёмся к началу на один вечер. Я — бармен, который боится услышать очередное «нет» на кастинге, ты — задолбавшийся инженер, а—       — Ой, не, я не хочу снова в это начало! — Хонджун машет руками в знак протеста.       — А как насчёт разделить курочку с Сонхва-хёном, а потом пьяными прыгнуть в такси, чтобы поехать рисовать его портрет?       — Вот это уже звучит намного лучше, — кивает Хонджун. — Но для полного погружения надо будет позвать Ёнджуна.       — Сейчас же ему и напишу! Пусть заранее предупредит Тэмина, что семнадцатое ноября пожизненно зарезервировано под другого айдола.       Тихо посмеиваясь, Хонджун снова утыкается в монитор, чтобы продолжить попытки оживить мультяшного парня с красными волосами и очень запоминающимися родинкой под глазом и на нижней губе. Сидя тогда в баре и выводя портрет Уёна на салфетке, он не мог подумать, что собственноручно будет раскрывать анимационный потенциал его мимики для нескольких мультяшных вставок в клипе. Тогда — два года назад — Хонджун мог бы вполне уверенно представить, как когда-нибудь дорастёт до курирования проекта, но то, что под проектом будет подразумеваться не очередной жилой комплекс, а подготовка дебюта нового сольного артиста, не приснилось бы ему даже в самом бредовом сне. Но несколько месяцев назад директор Мин вызвала Хонджуна в кабинет и спросила:       «Кёнмун мне сказал, что ты приложил руку к тому, чтобы Уён попал в нашу компанию. Думаю, будет символично назначить тебя лидером группы, которая займётся разработкой концепта, как думаешь?»       Он с радостью согласился и сразу же нырнул в работу с таким энтузиазмом, что иногда забывал о существовании жизни на суше. Немного отдохнув и насладившись поддерживающими объятиями не менее занятого Сонхва, Хонджун снова нырял за идеями, которые помогли бы привлечь внимание искушенной публики к новому артисту. И вот теперь, за месяц до даты дебюта, он пытается заставить мультяшного Уёна игриво подмигивать, пока его прототип во все глаза рассматривает эскиз масштабной — и, конечно же, устойчивой, — декорации, что сделает его выступление на шоу ещё более эффектным.       — Вы готовы? — голос Кёнмуна заставляет отвлечься от прорисовки подмигивания.       — Уже?       Хонджун переводит шокированный взгляд в тот угол экрана, где часы уже отмерили половину пятого. Он готов поспорить на деньги, что буквально десять минут назад время едва ли перевалило за полдень.       — Да-да-да, едем, — бубнит он, спешно сохраняя все открытые файлы.       — Хён, — окликает Уён. — Ты же всё взял?       Поддавшись внезапному приступу паники, Хонджун начинает хлопать себя по карманам пиджака, но быстро вспоминает, что самое важное спрятано во внутреннем кармане сумки. Удостоверившись, что футляр на месте, он сообщает об этом друзьям.       — Тогда поехали, — командует Кёнмун.       Пока лифт ползёт на их этаж, Хонджун достаёт телефон и набирает сообщение:

кому: Хва✧ 16:41

Мы скоро будем

      В том, что Сонхва не отвечает сразу, нет ничего удивительного — наверное, подготовка к выступлению группы, на которое они с Кёнмуном и Уёном сейчас поедут, идёт полным ходом.       Уведомление о новом сообщении приходит, когда машина уже выезжает с парковки. от: Хва✧ 16:47 Очёнь ждём ⸜( *ˊᵕˋ* )⸝

кому: Хва✧ 16:47

Всё хорошо?

      Хонджун начинает нервно покусывать губу в ожидании ответа. Он помнит, как лицо Сонхва просияло от гордости, когда "Bouncy", успевшие выпустить несколько собственных песен и заимевшие неплохую популярность в интернете, рассказали о приглашении отыграть небольшой концерт в одном из баров. Но намного чётче запомнилось то, как молниеносно с лица любимого исчезла улыбка, стоило Минги упомянуть название бара. Позже Сонхва рассказал, что это то самое заведение, в которое он заглядывал в студенческие годы, чтобы послушать живую музыку, там же он встретил причину появления демки “Empty box”.       «Джун-а, не переживай, — говорил тогда Сонхва с нежной улыбкой. — Отстройка аппаратуры не даст мне и шанса погоняться за призраками из прошлого. Уж поверь».       Из «не переживай» и «поверь», Хонджуна хватило только на второе, поэтому теперь он напряжённо следит за тем, как Сонхва печатает ответ. от: Хва✧ 16:50 Да ❤       Облегчение расползается на губах Хонджуна слабой улыбкой. от: Хва✧ 16:51 Меня угостили коктейлем за счёт заведения Безалкогольным Вот пью, пока детки распеваются

кому: Хва✧ 16:52

Вкусный коктейль?

от: Хва✧ 16:52 Ёнджун делал вкуснее

кому: Хва✧ 16:53

Надеюсь, ты сказал об этом бармену?

от: Хва✧ 16:53 Нет Не тот человек, с которым хотелось бы лишний раз разговаривать

кому: Хва✧ 16:54

Оу

Тогда точно не надо

от: Хва✧ 16:54 ❤

***

      Когда Хонджун, Кёнмун и Уён заходят в бар, первое, что они видят — это широкую улыбку Сана, ожидающего их у барной стойки. В заведении не так много людей, но судя по количеству табличек «резерв», не стоит беспокоиться о том, что столики будут пустовать.       Поздоровавшись, Хонджун первым делом интересуется, где Сонхва.       — Он с ребятами в гримёрке. Даёт последние ЦУ, — поясняет Сан.       — Не ревнуешь маму Хва к новым подопечным, м? — Задав насмешливый вопрос, Уён тут же начинает по-кошачьи ластиться к Сану.       Обычно созерцание подобных нежностей вызывает у Хонджуна непреодолимое желание закатить глаза, но как можно осуждать людей, которые пытаются надышаться друг другом перед тем, как отправиться в сложное и до жути опасное приключение? В KQ айдолам не запрещено иметь отношения, и руководство уже урегулировало все нюансы и с Уёном, и с Саном, но это лишь верхушка айсберга. Тёмные воды скрывают всё самое коварное и опасное: испытание славой, нехватку времени не только на общение, но и на сон и ещё много сложностей, способных разрушить даже те пары, которые со стороны воспринимаются как одно целое.       Поэтому Хонджун не закатывает глаза, а с лёгкой улыбкой на губах смотрит на бурчащего что-то невнятное Сана и хихикающего в его объятиях Уёна. В том, что эти двое смогут преодолеть любые препятствия, он даже не сомневается.       — А чего это вы тут стоите? — Вся компания оборачивается на голос Соён, только что вошедшей в бар вместе с Кибомом. — Выбираете лучшее место?       — Ребята уже всё за нас выбрали, — говорит Сан, указывая на один из столиков с диванчиками.       — Ого, вип-ложа, — присвистывает Кибом. — Мне нравится!       Взгляды и улыбки, которыми тот обменивает с Кёнмуном, напоминают Хонджуну некое подобие миража, способное развеяться от одного лишь взмаха ресниц. Расследуя происхождение жемчужно-голубого термоса, он узнал, что жизнь в своих способностях комбинировать чужие судьбы бывает очень изобретательна.       — Хён, ты чего завис? — окликает Уён.       Рассеянно проморгавшись, Хонджун понимает, что все уже двинулись в сторону диванчиков, а он остался наедине со своими мыслями.       — Ты из-за… — Хоть Сан и не договаривает, но по обеспокоенным взглядам становится понятно, что все поняли, о чём речь.       — А! Нет, просто… — Хонджун неловко трёт затылок. — Просто задумался.       — Может, попросишь бармена налить шотик чего-нибудь крепкого? Ну так, для смелости, а то грохнешься ещё в обморок от нервяков, — предлагает Кибом.       — У кого тут нервяки? — обеспокоенный голос Сонхва застаёт всех врасплох.       — Ой, у меня, хён, у меня, — тут же подхватывает Уён. — Чем ближе дебют, тем сильнее паника.       Хонджун не раз слышал, что если хочешь сохранить что-то в тайне, то не рассказывай это каждому второму. Ему пришлось поделиться практически с каждым первым, но он ни капли не жалеет, потому что подельники у него очень надёжные.       — Уён-и, пожалуй, тебе всё же стоит перейти с холодного американо на ромашковый чай.       — Как скажешь, мама Хва!       Игриво подмигнув, Уён плюхается на диван рядом с Саном и тут же оказывается в плену крепких объятий.       — Сколько же у вас внебрачных детей, — фыркает Соён.       — Они скоро это исправят.       За свой комментарий Уён получает лёгкий подзатыльник от Сана и испепеляющий взгляд Кибома.       Похоже, Хонджун сделал поспешные выводы о надёжности как минимум одного подельника. Он переводит взгляд на Сонхва, надеясь, что тот особо не обратил внимание на слова Уёна. Надежды не оправдываются, но вместо возможной насмешки или замешательства, Сонхва выглядит как кролик, пойманный за воровством моркови с грядки.       — Судя по их виду, Уёна только что сдали в детский дом, — пожимает плечами Кибом.       — Да в смысле?!       Отметив про себя, что надо как-нибудь нарисовать возмущённого мультяшку Уёна, Хонджун подходит к Сонхва и приобняв за талию тихо спрашивает:       — Призраки не беспокоили?       — Немножко, — хмыкает Сонхва, но, видимо, почувствовав, как напрягся Хонджун, спешит добавить: — Всё в полном порядке. Правда. Я даже понастольгировал.       — Это хорошо.       Коснувшись губами его виска, Хонджун вдруг чувствует на себе чей-то тяжелый взгляд. Слегка повернув голову, он замечает, что бармен как-то слишком внимательно наблюдает за ними. Возможно, он тоже из тех, кто на дух не переносит даже мимолетное проявление привязанности в общественном месте. Точно не тот человек, с которым хотелось бы лишний раз разговаривать.       Мысли о чьей-то хрупкой душевной организации покидают голову Хонджуна в тот же миг, как Сонхва запускает пальцы в его волосы.       — Я считаю, что синий — твой натуральный цвет. — Каждый раз, когда он вот так понижает голос, Хонджун чувствует слабость в коленях. — И никто меня в этом не переубедит.       — А ты не думал о смене цвета? Может, розовый?       — Только если ты меня покрасишь.       — С удовольствием.       В голове Хонджуна уже вырисовывается нежный образ, который он после запечатлит на десятке скетчей и как минимум одной полноценной картине.       — Хёны! — Оба оборачиваются на оклик Уёна. — Так как вы не особо спешите, то будете сидеть с краю.       — Ты ещё пойдёшь к ребятам или можем уже сесть? — обращается Хонджун к Сонхва.       — Нет, не пойду, но… — тот нерешительно поджимает губы. — Ты хочешь сидеть вместе с ребятами?       — А есть ещё варианты?       — Ну… Есть одно местечко, с которого мне слушать привычнее, но если ты хо–       — Веди, — уверенно кивает Хонджун. — Думаю, они не обидятся.       — Эй, а вы куда? — вопрос Уёна настолько громкий, что посетители за соседними столиками оборачиваются.       — А всё, Уён-а. Помаши ручкой бывшим родителям.       Перед тем, как Сонхва берёт Хонджуна за руку и увлекает за собой, он успевает во всех деталях запомнить уморительное выражение лица Уёна, для которого обязательно найдет место в будущем клипе.       Когда становится понятно, что имелось в виду под более привычным, на губах Хонджуна растягивается улыбка.       — И тут будем сидеть на углу барной стойки? — хмыкает он, опускаясь на высокий стул рядом с Сонхва. — Действительно, очень привычное место.       — Я здесь всегда раньше сидел, когда… — Осознание того, что имеет в виду Хонджун, заставляет рот и глаза Сонхва округлиться. — Ах, точно же! Интересно, нам разрешат их зарезервировать на все последующие выступления?       — Я думаю, договоримся.       Смеющийся Сонхва и мысль о том, что приятное совместное воспоминание только что помогло изгнать одного из призраков прошлого, заставляют Хонджуна улыбаться ещё шире.

***

      — Воу, как вас много, — первое, что говорит Минги, оказавшись у микрофона.       — Минги-я, мы раз десять репетировали приветствие именно для того, чтобы ты всё запорол, да.       Пока одни хихикают над комментарием Юнхо, другие становятся жертвами его обезоруживающей улыбки. Хонджуну она напоминает о первом созвоне с Сонхва, и если тогда одно лишь упоминание о её красоте вызвало стихийную волну ревности, то сейчас как-то сложно не признать очевидное.       То же самое касается утверждения Сонхва о местных безалкогольных коктейлях. Сделав глоток только что принесённого напитка, Хонджун с небольшой толикой сожаления признаёт, что шоу-бизнес украл у общепита как минимум двух талантливых барменов. Возможно, он придирается, и всё дело не в коктейле, а в сделавшем его бармене. Уж очень часто его взгляд задерживается на Сонхва. С другой стороны, Хонджун его понимает, ведь сложно оторваться от созерцания такой красоты.       — Да-да-да, можешь не продолжать. — Минги шутливо толкает его в плечо, но тут же переключается на зрителей: — Всем добрый вечер! Мы — группа "Bouncy" — очень рады видеть вас здесь.       Пока ребята разогревают толпу перед первой песней, Хонджун бросает взгляд то на них, то на преисполненного настоящей родительской гордостью Сонхва. Шутки о том, что Сонхва — мамочка группы, давно переросли в совершенно серьёзное: «мы дебютный проект продюсера Пак Сонхва». Юнхо и сейчас говорит это со сцены, привлекая внимание зрителей к зардевшемуся от смущения хёну. Хонджун аккуратно перехватывает ладони Сонхва, не давая тому закрыть лицо, и крепко сжимает в своих.       — Продюсер Пак, пора привыкать к благодарностям, — шепчет Хонджун, наклонившись чуть ближе. — Ещё год-два, а там уже и первый дэсан ребята получат. Так же краснеть будешь во время их благодарственной речи? Или речей… Уёну же ты тоже с аранжировками помогаешь.       — Переста-а-а-ань, — шипит Сонхва.       — Так, давайте не будем больше смущать нашего продюсера, а то ещё откажется от нас, — Чонхо пытается вернуть внимание зрителей к группе.       — Думаю, уже пора прекращать болтать и начать петь, — тут же подхватывает Юнхо. — Ёсан, объявишь первую песню?       — Нам очень бы хотелось начать наше выступление песней с символичным названием "Bouncy", но мы её ещё не дописали. — Слова Ёсана мгновенно пускают по залу волну смешков. — Поэтому сейчас мы исполним кавер на песню “Ambulance” группы «My Chemical Romance».       Ребята начинают концерт бодро: чередуют каверы и собственные песни с небольшими историями из будней музыкантов-любителей. Конечно, сегодня в баре много друзей и знакомых ребят, но и случайно зашедшие зрители с интересом наблюдают за выступлением. Каждый раз, когда слух улавливает чьи-то восторженные перешёптывания, Хонджун и Сонхва обмениваются довольными улыбками.       — Думаю, пора перейти к чему-то более лиричному… — сказав это, Юнхо поворачивается к Минги, словно хочет удостовериться готов ли тот.       — Ты прав, — кивает Минги, — пора. Сейчас мы исполним для вас песню, которая очень долго лежала у меня в черновиках, но теперь не просто обрела звучание, но и визуал в виде музыкального клипа.       Стоит Юнхо заиграть первые аккорды, как всё тело Хонджуна пробивает дрожью. Как бы ему ни нравилась “Tunnel”, дело совсем не в ней, а в том, что будет после. За те две с половиной минуты, что длится песня, Хонджун раз десять запускает руку в карман пиджака, проверяя, точно ли он переложил туда футляр из сумки. Всё же было глупо полагать, что какой бы иррациональной ни была паника, она всё равно его настигнет.       Когда последние слова припева улетают под потолок, чтобы там раствориться, по залу прокатывается шелест аплодисментов и нескольких всхлипов. Минги встречает реакцию зрителей тёплой от глубины признательности улыбкой. Когда гул стихает, он снова подходит к микрофону.       — Спасибо! Возможно, вам было бы интересно узнать предысторию написания “Tunnel”, но я, пожалуй оставлю её при себе.       Его слова заставляют нескольких девушек разочарованно вздохнуть.       — Уж поверьте, там всё банально, — с усмешкой утешает их Минги. — Тем более, у меня эта песня теперь ассоциируется не с пережитым расставанием, а со словами, сказанными хёном в момент, когда работа над “Tunnel” стала лично для меня просто невыносимой. Имея возможность превращать свои чувства в песни, я как-то даже не задумывался о других механизмах, помогающих пройти через болезненные или очень даже радостные жизненные ситуации. Но, когда хён сказал, что многим песни помогают не чувствовать себя одиноким в своих переживаниях, для меня открылся какой-то совершенно новый мир.       Хонджун чувствует, как ладонь Сонхва опускается на его бедро, но не даёт ей там остаться — берёт в свою, переплетая пальцы. Похоже, что несмотря на все заверения, Сонхва так же не может противостоять волнению.       — Так, к чему я всё это? Недавно в нашем репертуаре появилась ещё одна песня.       — Такая же слезливая как и “Tunnel”, — вбрасывает Чонхо.       — Такая же слезливая и красивая как и “Tunnel”, — поправляет его Юнхо. — Сегодня вы услышите её первое исполнение.       — Вы бы знали, как у нас шарашит волнение, ух! — В подтверждение из Минги вырывается нервный смешок. — Мы не авторы песни, а просто исполнители, которым доверили такие важные чувства. Надеюсь, что мы оправдаем доверие.       — Ну что, поехали? — Юнхо обращается не к залу, а к одному конкретному человеку.       Краем глаза Хонджун замечает, что Сонхва кивает головой, и сразу после этого пальцы Юнхо касаются струн электрогитары.

«Я искал пустую коробку, это всё, что мне было нужно. В ней остались воспоминания о тебе»

      Хонджун не раз подмечал, что тембры Сонхва и Юнхо схожи, но сейчас явно не тот случай. Если на демо-записи, которую ему всё же довелось послушать, эти строки звучали до боли опустошающе, то приятный голос Юнхо превращает боль разбитого сердца в легкую ностальгическую тоску.

«И я никогда не буду скучать по тебе, и я больше не буду скучать по тебе»

      Песня уже близится к середине, а Хонджун всё так и не может набраться смелости, чтобы повернуться к Сонхва, лишь крепче сжимает его руку. От одной мысли, что любимые черты искажены болью, которую так и не получилось отпустить, становится не по себе. Он снова запускает руку в карман и касается пальцами бархатного футляра. До этого момента уверенность в том, что сегодня тот самый день, была непоколебима.       — И я никогда не буду скучать по тебе, и я больше не буду скучать по тебе, — Сонхва практически шёпотом вторит ребятам.       Услышав его тихое пение, Хонджун всё же поднимает взгляд и видит, что тот улыбается. И так много в этой улыбке всего пережитого, но нет ни намёка на сожаление. Завороженный невероятным зрелищем, Хонджун подносит к губам руку Сонхва и невесомо целует выпирающую косточку безымянного пальца, тем самым отвлекая его от пения. Он оставляет ещё один поцелуй, когда чувствует на себе пронзительный взгляд. Чаевых этому бармену от них ждать не стоит, а вот шоу — пожалуйста.       — Знаешь, — шепчет Сонхва, — я даже рад, что она прозвучала именно здесь. Потому что теперь я знаю, что один философ подразумевал под «смертью автора». Джун-а, представляешь, единственное, о чём я думаю, сидя в том самом баре, и на том самом месте, это о красоте песни. Я даже не готов утверждать, что она про меня. Уж точно не про нынешнего.       Сердце Хонджуна откликается на эти слова трепетом такой силы, что он забывает о дыхании. Правда, вспомнить о нём приходится быстро, потому что песня закончилась и сквозь шумные аплодисменты до него доносится голос Минги:       — Так, всё. С грустью мы закончили. За расставанием всегда следует встреча, которая может перевернуть вашу жизнь с ног на голову. Не забывайте об этом, хорошо?       — Есть у меня один знакомый, который случайно оказался не там, где планировал, и влюбился по уши, — как бы невзначай упоминает Чонхо.       — У нас тоже такой есть! — громкий выкрик вскочившего с дивана Уёна поддерживает хор из смешков.       — А по уши, это насколько сильно? — задумчиво склонив голову интересуется Ёсан.       — Настолько, что начал писать песни, — отвечает тому Чонхо. — Точнее, пока одну, но кто знает, что будет дальше…       — Ну что, Хонджун-хён, — подмигивает ему Юнхо, — покажем, какую ты песню сочинил?       От широкой улыбки, вытеснившей все волнения и опасения, ломит щёки. На поражённое «Джун?» Сонхва, он лишь пожимает плечами и под подбадривающие возгласы друзей спешит на сцену.       Идея посвятить Сонхва песню в последнее время всё чаще и чаще посещала его, но как-то боязно было браться за то, что никогда не делал. Кибом справедливо назвал этот страх абсурдно глупым, ведь есть Кёнмун, способный помочь мелодией и текстом, и целая группа, которая с радостью сыграет всё написанное. Собственно, именно благодаря им появилась песня, слова которой Хонджун очень надеется не забыть от волнения.       Он присаживается на барный стул, который ребята вынесли в центр сцены вместе с микрофонной стойкой, и слегка подрагивающим голосом начнает:       — Всем привет, я Ким Хонджун, и… да, тот самый знакомый, влюбившийся по уши, это я.       Зрители встречают признание вздохами умиления и аплодисментами, но Хонджун практически их не слышит — всё забивает чечётка, которую отбивает его сердце.       — Давай, пой! — Громким крикам сидящих на диванчиках друзей всё же удаётся прорваться через этот гул.       Обозначив группе свою готовность лёгким кивком, Хонджун прикрывает глаза в ожидании вступительных аккордов.       — Бывают дни, когда мысли эти не выходят из головы. Я ведь живу совсем не плохо, и все это благодаря тебе.       Голос начинает дрожать ещё сильнее, но Хонджун изо всех сил пытается взять себя в руки, ведь абсолютно уверен в чувствах, о которых поёт. Он всё же решается открыть глаза и взглянуть на того, кому посвящает каждое слово.       — Может, это прозвучит немного странно, но ты ведь понимаешь меня. Я очень хочу сказать тебе это.       Они давно научились понимать друг друга без слов, но всё же есть те, которые нужно как можно чаще произносить вслух.       — Я лишь ждал подходящего времени. Я так волнуюсь. — Нервный смешок умудряется проскользнуть между слов. — Прости, что не сказал этого раньше. Вот те слова, которые я хочу сказать тебе сейчас.       Как в самую первую встречу, мир за пределами бездонных глаз Сонхва перестаёт существовать. Волнение тоже исчезает, позволяя Хонджуну рассказать всем на свете о чувствах, переполняющих его сердце.       — Спасибо! — поёт он глядя в глаза Сонхва.       — Спасибо, что ты рядом со мной, — голоса Чонхо и Юнхо добавляют его признанию глубины.       — Спасибо, что мы можем идти по жизни вместе!       Теперь глаза Хонджуна закрываются из-за переизбытка эмоций, наполняющих момент. Хочется отойти от репетированного плана, по которому он должен взять микрофон со стойки лишь на последнем припеве. Плевать на то, что половина песни будет не спета — Хонджун обязательно исправит это наедине, — сейчас он хочет быть как можно ближе к Сонхва.       — Спасибо, что в этом сложном мире мы можем опереться друг на друга!       Хонджун снимает микрофон со стойки и, ловко соскользнув со стула, идёт к застывшему у барной стойки Сонхва.       — Даже если бушует ураган, даже если льет дождь и дует ветер.— продолжает он петь, лавируя между столиков, попутно доставая из кармана заветный футляр. — Ты и я…       Повторяя эту строчку, Хонджун опускается на одно колено, вызывая где-то там за спиной череду изумлённых вздохов. Зная, что в другой руке будет микрофон, он несколько дней тренировался открывать футляр, поэтому сейчас крышка распахивается без заминки, являя перед Сонхва два кольца из белого золота.       — Ты и я… — Хонджун прокашливается перед тем, как спросить самое главное: — Пак Сонхва, мы всегда будем вместе?       «Да!», в котором и не было сомнений, слетает с губ Сонхва так тихо, что не сразу удаётся это осознать.       — Что он ответил? — взволнованно спрашивает кто-то.       — Да! — повторяет сам Сонхва уже громче. — Да! Да! Да! Ким Хонджун, мы всегда будем вместе.       Оставив обмен кольцами на потом, они заключают друг друга в крепкие объятия. Весь бар взрывается от радостных возгласов и оваций, но Хонджуну куда милее то, что их с Сонхва сердца сейчас бьются в унисон.       — Я люблю тебя, — шепчет Хонджун, прислонясь к губами к горячей щеке. — Я так долго искал подходящий момент, чтобы сделать предложение и… Когда услышал, что ребята будут выступать в баре, с которым тебя связывают не самые приятные воспоминания, я решил, что это должно произойти именно здесь.       — Джун-а…       — В мире должно быть как можно меньше мест, вызывающих у тебя дискомфорт, Хва-я. И я обещаю, что перекрою каждое плохое воспоминание хорошим.       Сонхва жмётся ближе, будто хочет спрятать стекающие по щекам слёзы счастья.       — Думаю, — всхлипывает он, — ты не представляешь, насколько перевыполнил план с перекрытием плохих воспоминаний.       — В смысле?       Хонджун слегка отстраняется, чтобы видеть лицо Сонхва, но тот, сверкнув лукавой улыбкой, приближается ближе и шепчет в самые губы:       — Ты же заметил, что бармен пялился на нас весь вечер?       — А то! — Бросив беглый взгляд ему за спину, Хонджун добавляет: — Он и сейчас это делает.       — Ну… ещё бы, — хмыкает Сонхва. — Ты только что сделал предложение его бывшему, то есть мне, прямо у него перед носом.       — Это что, тот самый мудак, который… Как его там?.. Ёны–       — Ну его, — Сонхва чмокает Хонджуна в губы. — Сейчас меня куда больше интересует вопрос, что мы будем делать со второй парой колец?       — Второй парой колец? — Хонджун изумлённо хлопает глазами. — Каких ко–       — Обручальных. Ты меня опередил, знаешь ли, всего на несколько часов! Я-то хотел встать перед тобой на колено уже дома.       — И вы же небось про это знали? — громко спрашивает Хонджун, повернувшись к друзьям.       — Конечно! — отвечает за всех Уён. — Но не хотели вам обоим сюрприз портить.       — Вы это, не отвлекайтесь, — вмешивается Чонхо. — Обменивайтесь скорее кольцами, а то нам дальше петь надо.       Сонхва первым тянется к кольцу и уже хочет надеть то на безымянный палец Хонджуну, но замирает, обратив внимание на внутреннюю гравировку.       — Ох, Джун-а…       — Да, Хва-я. С тобой я могу дышать под водой.