С тобой я могу дышать под водой

полтора месяца спустя

             Хонджун сидит, развалившись на диване в гостиной, и в который раз пересматривает выложенный на YouTube клип на «Tunnel», пока Сонхва ходит туда-сюда по квартире, прихорашиваясь. Как бы ни хотелось, полностью сосредоточиться не получается — отвлекается на вибрации предвкушения, которые исходят от Сонхва. Они совсем не похожи на те, нервные, что сопровождали их сборы перед первой поездкой в студию Кёнмуна. Хонджуну даже пришлось прибегнуть к небольшой манипуляции в виде ультимативного: «Ну раз ты не хочешь ехать, то и я не поеду. Значит, хён останется без обложки к альбому». Сонхва тогда проворчал, что припомнит ему эту подлую манипуляцию, когда они вернутся вечером. Не припомнил — потерялся в осознании того, что стал тем самым «свежим взглядом», который так был необходим Кёнмуну.       Нервозность и неуверенность Сонхва окончательно испарились в момент, когда они оба поставили подписи на бумажках, закрепляющих их в статус полноценных участников команды, работающей над новым релизом Мэддокса. И теперь Хонджун не может налюбоваться тем, как уверенно и неспешно Сонхва вальсирует между комнатами, собираясь на очередную рабочую встречу.       Когда тот скрывается в ванной, Хонджун всё же возвращает внимание на экран телефона и делает видео погромче.       — Сколько уже там просмотров? — вопрос Сонхва отскакивает эхом от кафеля.       — У «Tunnel» уже почти четыре тысячи просмотров, — довольно сообщает Хонджун.       — И сколько из них твоих? Тысяча?       Хонджун хмыкает себе под нос — возможно, и больше. Отрицать очевидный факт он не будет, а признавать не хочет.       «Мне нужно избавиться от этой чертовой любви. Всё, что я говорил, было ложью. Всё именно так, как есть», — из динамика телефона доносится пение Минги.       Хонджун вторит ему одними губами. Он не просто знает слова песни наизусть, он без запинки выдаст детальную раскадровку, если его разбудить среди ночи. Кадры, на которых Минги поёт на фоне декорации из арматуры, Хонджун может даже нарисовать, ведь в его сердце они занимают особенное место. Сколько бы Сонхва, да и ребята, не хвалили его за удачно подобранные концепт и локацию, он сам испытывает прилив внутренней гордости, лишь когда кто-то отмечает промелькнувшую пару раз конструкцию. У Хонджуна не было никакой определённой картинки в голове, он просто соединял железные прутья, отдавшись воле вдохновения. Как ни странно, но осознание, что электричеством можно творить точно так же свободно, как кистями и красками, до сих пор отзывается в глубине души искрами восторга.       — Тысяча один, — констатирует Хонджун, когда видео заканчивается.       Подняв взгляд, он замечает, что Сонхва уже собрался и снова стоит на уже привычном месте — напротив «их картины».       — Как думаешь, — Хонджун слегка склоняет голову, любуясь его профилем, — если бы у неё тоже был счётчик просмотров, то сколько бы там уже набежало?       — Хочешь измерить мою любовь к ней цифрами? — Сонхва многозначительно выгибает бровь.       — Хочу узнать, насколько чаще ты на неё смотришь, чем на свой портрет.       Хонджун всё шире и шире улыбается, наблюдая за тем, как Сонхва задумчиво переводит взгляд на висящий рядом холст, а потом снова возвращается к картине с мальчиком и звездой.       — Хоть я люблю каждую твою работу, эта совершенно особенная. Она… — По скользнувшей по губам улыбке становится понятно, что Сонхва настигло приятное воспоминание. — С неё всё началось же. Первый из твоих рисунков, которые я увидел. Хоть и не должен был.       — И из-за неё чуть всё не кончилось.       Воспоминания о болезненных словах, которыми они бросались, стоя в этой самой комнате, заставляют Хонджуна поджать губы.       — Но из-за неё же в итоге и не закончилось, — произносит Сонхва, поворачиваясь к нему.       В то же мгновение Хонджун с готовностью ныряет в океан нежности, что плещется в глазах, околдовавших ещё в день первой встречи.       — Поэтому это не моя картина, — шепчет он не отрывая взгляда, — а наша.       «Наша…. Наша картина,» — ответ, слетевший с губ Хонджуна несколько месяцев назад, когда Сонхва сказал, что нельзя оставлять её без названия.       В каждом мазке поровну отчаяния Хонджуна и веры Сонхва. В одних линиях бушует шторм сомнений, в то время как другие — спасительный свет надежды. Идея, из-за которой Хонджун чуть не пошёл ко дну, так бы и осталась на забытой в баре салфетке, если бы Сонхва не помог разглядеть в нелепом карандашном рисунке нечто важное.       Любому, кто спросит, Хонджун с гордостью ответит, что это их картина.       — Джун-а, — ласково зовёт Сонхва.       Всё, что тот говорит дальше, Хонджун не слышит — всё внимание концентрируется на манящем контуре губ. Понимает, что что-то пропустил, лишь когда они растягиваются в озорной улыбке.       — А? — рассеянно переспрашивает он. — Прости, я… Ты что-то говорил?       — Просил напомнить название песни, которая тебя вдохновила на нашу картину.       — Underwater, — тут же отвечает Хонджун.       — Спас-и-и-и-ибо.       Подмигнув, Сонхва достаёт из заднего кармана джинс телефон, наверное желая найти песню, но, взглянув на экран, тихо ойкает.       — Что такое? — интересуется Хонджун.       — Если не хотим опоздать к Кёнмуну, то надо уже выезжать.       — Вызывай такси.       Хонджун тут же подрывается с места и спешит в кабинет — не хочет, чтобы Сонхва переживал из-за опоздания, да и брюзжание хёна — та ещё мелодия для ушей. Он берёт со стола скетчбук, на страницах которого уже успел оставить больше десятка эскизов, вдохновленных демками Кёнмуна, и кидает тот в сумку.

***

      — Может побольше ревера накинуть? — предлагает Сонхва.       — Давай попробуем. — Кёнмун начинает клацать мышкой. — И ещё одну дорожку на октаву ниже добавлю.       — Финал трека будет очень объёмный.       По тону Сонхва не очень понятно, хорошо это или плохо. Возможно, если бы Хонджун внимательнее следил за нитью их разговора, всё было бы куда очевиднее, но весь его мыслительный процесс вертится вокруг перламутрово-голубого термоса, стоящего на рабочем столе Кёнмуна. Он абсолютно уверен, что уже видел его где-то. Точно не у хёна, но тогда у кого?       От вялотекущего расследования Хонджуна отвлекает тяжёлый вздох Кёнмуна:       — Всё не то.       — А если ревер, но без дополнительной дорожки или с дорожкой, но без ревера? — Сонхва задумчиво трёт переносицу.       Кёнмун устремляет взгляд куда-то в пол, видимо, размышляя над вариантами. Поудобнее устроившись на небольшом диване, Хонджун открывает чистую страницу скетчбука и начинает быстро фиксировать завораживающие линии и тени, которые мыслительный процесс создаёт на лице хёна. Нарисовав задумчивый изгиб бровей, он поднимает взгляд на Кёнмуна и замечает, что тот теперь смотрит прямо на него.       — Хён, если ты думаешь, что я смогу подсказать по звучанию, то зря, — хмыкает Хонджун, желая разрядить обстановку.       — А у тебя уже есть какой-нибудь набросок к этому треку? — вдруг спрашивает Кёнмун.       — Есть, но… — Хонджун открывает скетчбук на странице с рисунком, сделанным ещё во время прослушивания демки, которую Кёнмун и Сонхва теперь пытаются довести до ума. — Он вообще не подходит под то, что у вас получается.       Нарисованный белым маркером на тёмно-синем фоне одуванчик, из шапки которого уже успел упархнуть один зонтик, подходил к тому, что он услышал в демке. Хоть текст с того момента и не поменялся, но объёмное звучание никак не сочетается с минималистичностью рисунка.       — Я взгляну? — Кёнмун протягивает руку.       Пусть хён никогда не критиковал его работы, Хонджун, передавая ему скетчбук, всё равно чувствует волнение, которое растёт с каждой секундой ожидания вердикта.       — Кажется… — задумчиво начинает тот, но так и замолкает на полуслове.       Положив скетчбук на колени, Кёнмун разворачивается к ноутбуку и начинает что-то активно делать. Хонджун снова бросает вопросительный взгляд на Сонхва, который сидит ближе и в теории может что-то видеть, но тот лишь растерянно пожимает плечами.       — Вот оно! — вдруг вскрикивает Кёнмун и включает трек.       Услышав, что из колонок снова начинает играть вариант финального припева с объемным бэк-вокалом, Хонджун прикрывает глаза в надежде, что воображение подбросит какой-нибудь более подходящий к новому звучанию образ. Он действительно проявляется, но на последних секундах трека, когда все подголоски и инструменты резко затихают, оставляя Кёнмуна в одиночестве допевать последнюю строчку. Его высокий и полётный голос похож на ветерок, подхвативший те самые «зонтики» одуванчика.       — Вау, — восхищённо выдыхает Сонхва.       — Видишь, Джун-а, — тянет Кёнмун с улыбкой, — ты всё же смог подсказать правильно звучание.       — Моя подсказка тянет на упоминание в кредитах?       Хонджун прикусывает губу, чтобы не рассмеяться — удивление на лице хёна выглядит забавно.       — Быстро же ты в кредиты захотел.       — Кто я такой, чтобы отказываться от славы?       Переглянувшись, все трое практически одновременно прыскают от смеха. Хонджун чувствует, как из-за широкой улыбки начинает сводить щёки, но убирать её с лица совсем не хочет. Да и сложно это сделать, ведь всё внутри распирает счастьем от осознания, что его рисунки и музыка Кёнмуна не просто дополняют — они создают друг друга.       Идиллию момента нарушает череда коротких вибраций.       — Та-а-ак, Джун, арт-директор Мин хочется видеть меня, тебя и твой скетчбук, — сообщает Кёнмун, быстро печатая ответ.       — Зачем ей я и мой скетчбук? — растерянно переспрашивает Хонджун.       — Она написала, что сейчас есть время для обсуждения визуального концепта альбома, а как я его пойду обсуждать без тебя, мой дорогой художник, и твоих рисунков, м?       Хонджун прекрасно понимал, что в скором времени придётся показать кому-то все отрисованные идеи, но надеялся, что это будет в каком-то далёком будущем, а не прямо сейчас.       — А Сонхва? Он не пойдёт с нами? — Хонджун обращает на того полный мольбы взгляд.       — Группы поддержки в виде меня тебе уже недостаточно? — хмыкает Кёнмун.       — Д-да… Ой, нет, — Хонджун морщится. Он никогда не научится отвечать на такие вопросы.       — Конечно, я могу объяснить директору Мин, что ты без своей музы никуда…       — Так, идите-ка вы уже, — нетерпеливо встревает Сонхва. — А я пока почищу тот переход, который ты придумал.       — Мы быстро!       Кёнмун тут же подрывается с места и начинает пятиться к выходу, маня за собой скетчбуком.       Кое-как поборов сковавшее всё тело оцепинение, Хонджун всё же поднимается с дивана и, коротко, но шумно выдохнув, делает первый шаг. Уже на втором он чувствует цепкую хватку пальцев на своей руке.       — Всё будет хорошо, мастер, — шепчет Сонхва, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони.       Хонджун в ответ робко улыбается.       Уже в коридоре он сам касается губами того же места, желая почувствовать необходимую сейчас поддержку.

***

      — Хочешь выпустить несколько синглов, а потом их объединить в миник? — Не отрывая взгляда от белых линий одуванчика, директор Мин задумчиво склоняет голову в бок.       Хонджун, сидя в кресле напротив её рабочего стола, невольно повторяет за ней, будто бы так получится лучше понять, о чём именно она думает.       — Да, — уверенно отвечает Кёнмун. — Физической версии всё равно не будет, а так каждый трек получит свой визуал.       — Визуал достойный, не спорю, но… — директор Мин поджимает губы. — Думаю, что отдел продвижения с вероятностью в девяносто процентов завернёт эту идею, поэтому давайте попробуем выбрать рисунок, который поместим на обложку.       — Проблема в том, что каждый из рисунков создавался под конкретный трек, — в голосе хёна отчётливо слышно недовольство, да и поза, в которой тот застыл в своём кресле, слишком напряжённая. — Не получится натянуть какой-то из них на весь альбом.       — Я могу нарисовать новый, — пожимает плечами Хонджун, — попытаюсь уловить общее настроение альбома.       — Мне кажется, это самый оптимальный вариант, — тут же поддерживает арт-директор.       Кёнмун на их слова лишь неуверенно кивает головой. Он явно не в восторге, что его задумку так быстро завернули, но почему-то не спешит переубеждать директора Мин. Возможно, всё дело в сложных механизмах индустрии, но Хонджун в них ничего не смыслит, поэтому начинает лихорадочно искать компромисс, который действительно устроит всех.       Напряженное молчание — не самый лучший аккомпанемент для мыслительного процесса, но именно под него приходится перебирать в мыслях все отрисованные скетчи. Возможно, стоило бы забрать у директора Мин скетчбук и просто полистать его, но Хонджуну кажется, что ответ скрыт именно в восприятии образа. Он мысленно возвращается в студию, в тот самый момент, когда Кёнмун, посмотрев на одуванчик, пределал звучание припева, и пытается вспомнить эмоции, вызванные финальным акапелло.       Лёгкий ветерок, подхвативший «зонтик» одуванчика. Подхвативший и увлёкший в далёкое путешествие. Хонджун цепляется за это нехитрое взаимодействие, представляя его в виде маленького мультика, на который идеально накладывается финал трека.       — А может… — аккуратно начинает он, бросая взгляд сначала на директора Мин, а затем на хёна. Не встретив никаких возражений, он спешит продолжить: — В Spotify же есть функция, когда во время проигрывания трека в плеере отображается короткий ролик. Я не помню, как она называ–       — Да, я поняла о чём ты, — кивает директор Мин.       — Так вот, — Хонджун поворачивается к Кёнмуну и ловит его взгляд. — Раз ты хочешь сохранить визуальную индивидуальность каждого трека, то почему бы не превратить мои скетчи в какую-нибудь простенькую анимацию?       Кёнмун пару мгновений смотрит на него большими от удивления глазами, а когда всё же приходит в себя, то сразу обращается к арт-директору:       — Вам случайно в команду человек не нужен? А то смотрите, какой талант без работы ходит.       Мысль о том, чтобы работать над визуальными концепциями релизов на постоянной основе, почему-то вызывает у Хонджуна не воодушевление, а нечто похожее на внутренний протест. Сейчас процесс ему нравится больше потому, что связан непосредственно с хёном и его музыкой, но будет ли столько энтузиазма, когда придётся пытаться придумать визуал для песни, которая не вызывает никаких эмоций?       — Ты сначала у человека поинтересуйся, хочет ли он в мою команду. — По ухмылке на тонких губах директора Мин, Хонджун понимает, что все его мысли нашли отражение на лице. Несмотря на сказанное, пуститься в праздные разговоры она не даёт: — Идея мне нравится, но, Кёнмун, думаю, ты понимаешь, что это дополнительные затраты, а дополнительные затраты уменьшают твои возможные доходы от релиза.       — Да-да-да, — отмахивается тот. — Но меня это не смущает.       — В принципе, — Хонджун решает вклиниться в их беседу, — если подойдет простенькая анимация на пару секунд, то я могу сам попробовать.       Кёнмун уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут к нему обращается директор Мин:       — А почему твой друг не работал над прошлыми релизами?       — Ещё полгода назад он делал вид, что никакой он не художник, а инженер-строитель, — беззлобно язвит Кёнмун.       Его слова вызывают у Хонджуна усмешку. Если бы не рабочий формат беседы, он бы поделился с хёном тем, что несмотря на увольнение, инженер никуда не делся, но решает оставить это на потом.       — Чем дольше живу, тем сильнее укрепляюсь в мысли, что в инженерии куда больше талантов, чем в шоу-бизнесе. — Окинув Хонджуна сканирующим взглядом, директор Мин добавляет: — Хонджун-щи, всё же подумайте по поводу работы в нашем отделе, хорошо? Вероятность того, что после релиза этого альбома я предложу присоединиться к моей команде, достаточно велика.       — Хорошо, директор Мин. — Хонджун слегка склоняет голову, выражая признательность.       Ему невероятно льстит факт, что его идеи настолько заинтересовали арт-директора агентства, но это совсем не те чувства, которые, как ему кажется, испытывает человек, который вот-вот ступит на «свой путь».       Так как все последующие вопросы Хонджуна не особо касаются, а обратно в студию возвращаться без сопровождения — очень рискованная идея, он, с разрешения директора Мин, принимается изучать её кабинет. Помещение не очень большое, но светлые стены и минимальное количество мебели создают обманчивое, но такое необходимое для полёта мысли ощущение простора.       Первыми его внимание привлекают цветовые акценты в виде эскизов и набросков, помещённые в минималистичные рамки. Из-за их немногочисленности Хонджун делает вывод, что директор Мин поместила сюда особо значимые для себя идеи. Продолжая двигаться вдоль стены, он подходит к стеллажу с физическими версиями альбомов различных исполнителей, но задерживается напротив лишь для того, чтобы сравнить с размерами домашней коллекции. На их с Сонхва полках альбомов раза в три больше.       К самому интересному объекту в кабинете — огромному столу, стоящему у противоположной стены, — Хонджун подходит в последнюю очередь. Рассматривать чужой рабочий беспорядок оказывается намного интереснее, чем красиво расставленные на стеллаже альбомы: веера образцов различных видов бумаги, плёнок и других материалов, цветопробы для печати, несколько образцов коробок и целые стопки с эскизами разворотов будущих афиш и релизов. Но особенно его внимание привлекает выглядывающий из-под бумаг чертёж.       Любопытство в миг становится таким неистовым, что рука сама тянется, чтобы отодвинуть мешающие бумажки, но Хонджун вовремя приходит в себя и обращается к директору Мин:       — Вы не будете против, если я взгляну на лежащие тут чертежи?       — Соглашение о неразглашении у вас подписано, поэтому не против. Там чертежи декораций, разработанных для выступления xikers на музыкальном шоу. Развлекайтесь. — Сверкнув сдержанной улыбкой, она вновь возвращается к обсуждению.       Убрав с чертежа всё лишнее, Хонджун с интересом всматривается в каждую линию сложной конструкции: несколько уровней треугольных ферм с пёстрыми неоновыми вывесками складываются в впечатляющий фасад города из недалёкого будущего. Недалёкого и безрадостного. Это считывается в выступах — город будто нависает над сценой. В сравнении с тем, что он видит сейчас, та конструкция из ржавой арматуры — жалкая пародия на декорацию.       Дизайн так впечатляет, что Хонджун разыскивает спецификацию чертежа, в надежде узнать технические детали. Когда его взгляд падает на строку с кронштейнами, предусмотренными для монтажа конструкции на сцене, глаза невольно округляются.       — Ну что, идём? — раздаётся совсем рядом голос Кёнмуна. — Или ты ещё хочешь поностальгировать?       — Нет, я… — Хонджун осекается, потому что все его мысли вертятся вокруг количества креплений.       Он подносит лист ближе к лицу в надежде, что зрение его подводит, но нет, в спецификации действительно указано преступно маленькое количество кронштейнов. Хонджун откладывает листы и снова обращается к чертежу, выискивая другие виды креплений, но не найдя их, поворачивается к Кёнмуну.       — Почему у тебя такое сложное выражение лица? Или это обычное инженерное? — хмурится тот.       — Хонджун-щи, вас не впечатлила работа сценографов? — хмыкает арт-директор.       — Дизайн потрясающий, но…       — Но? — с ощутимым скепсисом в голосе переспрашивает директор Мин.       Хонджун напряжённо поджимает губы — не знает, имеет ли право озвучивать свои опасения. Он ещё раз бросает взгляд на чертёж, надеясь, что всё же ошибается, но лишь убеждается в том, что такое количество кронштейнов и их расположение не смогут обеспечить конструкции необходимую устойчивость. Мысль о том, что всё это может рухнуть на артистов, даёт ему смелость всё же заговорить.       — Разработкой конструкции занимался кто-то из вашего отдела? — начинает он издалека.       — Только дизайном. Техническую часть мы всегда отдаём на аутсорс. Этим проектом занималась компания, с которой мы планируем в будущем постоянно сотрудничать, — спокойно отвечает директор Мин. — Что-то не так с чертежом?       — Скорее с тем, как всё это будет крепиться на сцене.       Хонджун уже хочешь взять все бумаги и пойти с ними к столу арт-директора, но слышит, как та встаёт из кресла и идёт к ним.       — Вот, смотрите, тут, тут, вот здесь… — он пальцем указывает на отмеченные на чертеже кронштейны. — Вот ещё. Это мало, понимаете? Возможно, в вашей индустрии есть какие-то ноу-хау, способные обеспечить всей этой махине устойчивость, но ни одна из известных мне практик — нет. Где-то на фоне эта декорация может и простоит, но если предполагается, что кто-то будет активно танцевать рядом с ней, а уж тем более под ней, то есть риск, что что-то пойдёт не так.       От того, как директор Мин молча сверлит взглядом чертёж, Хонджуну становится не по себе и он еле слышно добавляет:       — Я понимаю, что залез не в своё де–       Увидев, что директор Мин поднесла телефон к уху, он резко замолкает.       — Донмён, зайди ко мне в кабинет.       Пока на том конце звонка что-то говорят, она поднимает на Хонджуна серьёзный взгляд, будто ещё раз спрашивая, точно ли его опасения не беспочвенны. Лишь благодаря уверенности в своей правоте, Хонджуну удаётся твёрдо его выдержать.       — Как можно скорее, Донмён. Это касается декорации для выступления группы. Кажется, возникли некоторые проблемы, из-за которых мы не сможем отправить проект на реализацию в планируемые даты.       — Хорошо, что Сонхва с нами не пошёл, — шепчет Кёнмун, подойдя совсем близко, — он бы уже в обморок упал от твоей крутости.       Картинка, которая тут же вырисовывается в голове, заставляет Хонджуна несдержанно прыснуть от смеха. Хён даже не представляет, насколько бурно мог бы отреагировать Сонхва, но Хонджун соврёт, если скажет, что не хотел бы это увидеть.       Закончив разговор, директор Мин возвращается за рабочий стол и начинает медленно массировать виски, будто собирая мысли в кучу.       — Хонджун-щи, — её голос звучит намного мягче, чем во время разговора с подчиненным, — я могу вас попросить немного задержаться и объяснить ответственному за этот проект сотруднику суть проблемы?       — Конечно, директор Мин. Буду рад помочь, — кивает он.       — Но учтите, — уголок губ арт-директора изгибается в хитрой улыбке. — Если в итоге окажется, что ваше любопытство спасло нас от ужасной трагедии, то чуть позже я подготовлю для вас презентацию с доводами в пользу того, почему вы просто обязаны стать частью моей команды.       — Он упёртый, директор Мин, — подаёт голос Кёнмун.       — А я своего добиваться умею. Тем более, если на кону шанс заполучить в команду и дизайнера, и инженера в одном человеке.       — Упс, ты не отвертишься, — шёпот хёна заставляет губы Хонджуна расплыться в глупой улыбке. Вероятность того, что директору Мин даже не придётся его уговаривать, достаточно велика.