Наш любимый учитель

Проходит каких-то три недели и ситуация в точности повторяется. — Пап, — зовёт СынМина СоРа, все так же подпирая плечом косяк двери. — Тебя в школу вызывают. — Дочь, ты издеваешься? — Да я не делала ничего, я же обещала. Но учитель Со все равно хочет тебя видеть, не знаю зачем. — Он же мог позвонить, почему передает через тебя? — Сказал, что звонил, но не смог дозвониться. Точно! СынМин же был в командировке, на съемках для японского журнала, а телефон он выключил. Не любил, когда дергали в процессе. А когда включил, неотвеченные посыпались, как горох из дырявого мешка. Звонили все кому не лень и пара пропущенных от преподавателя тоже имелись. Он хотел перезвонить сразу, но все как-то завертелось и он забыл. А теперь вот получает приглашения через дочь. Мда. Неудобно получилось. — Я схожу, СоРа, спасибо. Та фыркает и убегает в комнату быстрее ветра. Каникулы же с завтрашнего дня, можно ничего не делать, а значит, привет телевизор и любимые сериалы. СынМин завидует, но рад, что дочь отдохнёт, наконец, от учебы. По-хорошему, в школу нужно идти сейчас, но СынМин малодушничает и делает вид, что занят. Не хочется признаваться в упущении так просто. Поэтому он решает чуть-чуть потянуть время, воспользоваться каникулами и пойти уже после, когда снова начнется учебная неделя. Тем более, что учителя Со, наверняка, не будет в школе в каникулы. Хотя кто их, учителей, знает, чем они на каникулах занимаются. Может так же в школу ходят, как обычно. То, что в школу на каникулах они не ходят, СынМин узнает на следующий день и лично. Съемки на сегодня у него не запланированы и бесцельное лежание на диване как-то даже немного отупляет. СынМин пялится в белый потолок, раздумывая, самому обед приготовить или окончательно облениться и заказать, пока муки трудного выбора не прерываются звонком домофона. — Я открою! — кричит СоРа, скатываясь по лестнице и выбегая к калитке на улице. Подруга, что ли, пришла? Но гостем оказывается совсем не подруга. СынМин молча наблюдает, как следом за дочерью в дом входит учитель Со. С тортом, на котором кремом нарисован единорог. У СынМина падает челюсть, когда ЧанБин протягивает торт дочери, и улыбаясь, произносит: — С днём рождения! И почему-то на английском. Вот тут СынМин и понимает, что он попал. Он дурак и никудышный отец, что забыл про день рождения дочери. Стыдно. СоРа пищит от восторга и прыгает на месте, как маленькая, хотя этой деточке сегодня исполняется 18, но кого это волнует, когда есть такой красивый и, наверняка, вкусный торт, что принес любимый учитель. — Учитель чего? — вырывается вслух у СынМина, когда он снова вспоминает, что забыл спросить. — Папа, — дочь смотрит на него так укоризненно, что СынМину хочется втянуть голову в плечи или лучше спрятать в песок, но песка нет, а плечи тут вряд ли помогут. — Учитель Со преподает английский. Ты так и не запомнил, хотя я дважды говорила. Ну может и говорила. СынМин не может помнить все, что говорит эта мелкая балаболка. СынМин слушает. Или делает вид. И потом получается вот это. — СоРа, не стоит так разговаривать с отцом. Пожалей его, он же старенький, — ЧанБин улыбается как-то уж очень невыносимо для СынМина, который отвык от таких вот искренних улыбок. На работе обычно одни профессиональные, поставленные и иногда совершенно вымученные. — Пойдёмте лучше торт есть. Они гуськом идут на кухню и рассаживаются за столом, когда СоРа ставит в середину разрезанный на 4 части торт. Единорог, что нарисован на нем розовым кремом, оказывается распилен ножом на такие неровные куски, что СынМину вдруг становится обидно за него. Человек старался, рисовал, а потом все это так легко разрушается. СоРа тянет кусок, что получился немного побольше, и плюхает на тарелку ЧанБину, получая в ответ благодарность. Похоже, он любит сладкое, этот учитель Со. СынМин кладет себе сам, предварительно не обойдя вниманием пустую тарелку дочери. Та радостно хлопает в ладоши, будто торт это все, что ей нужно в этой жизни прямо сейчас и возможно так и есть, хотя по мнению СынМина, за столом не хватает одного человека. Но они настолько привыкли к этому отсутствию, что уже не замечают его. Уже больше десяти лет. Они справляются сами и довольно успешно. Так думает СынМин. Когда СоРа доедает свой торт и убегает в гости к подруге, мужчины остаются за столом одни и повисает неловкая тишина. СынМин отламывает от своего куска маленькие кусочки вилкой и больше крошит в тарелку, чем ест на самом деле. Он не любит сладкое, тем более такое калорийное. Ему нужно следить за питанием, потому что толстые модели никому не нужны, но один человек не согласен с такой расстановкой приоритетов. — Зачем мучаешь животинку? — спрашивает ЧанБин, намекая на раскрошенного единорога на тарелке, и отбирает у СынМина вилку, облизывая ее от крема. — Не хочешь есть, оставь другим. А так только выбросить остаётся. Этот переход на «ты» совершенно сбивает СынМина с мысли. Он смотрит на ЧанБина так удивлённо, будто у того тоже рог вырос прямо в середине лба, как у той розовой лошади на торте. — Что? — спрашивает ЧанБин и забирает тарелку у СынМина. — Я сейчас не учитель, а просто твой знакомый Со. Ясно? Или ты против? СынМин качает головой в отрицании, что мол, не против он нисколечко и порывается встать и убрать со стола, когда на плечо ложится чужая рука, слегка его сжимая. — Сиди, я сам. СынМин устраивает пятую точку обратно на стуле и подперев голову рукой, смотрит как ЧанБин хозяйничает на чужой кухне, как на своей. Он закатывает рукава пуловера и включает воду, чтобы помыть посуду, в тоже время как взгляд СынМина прилипает к оголенному предплечью. В голове моментально формируется картинка, на что могут быть способны эти руки в отношении его самого, и ответная реакция тела не заставляет себя долго ждать. Он пялится откровенно и, в некоторой степени, жадно, до тех пор, пока вода не выключается и ЧанБин не поворачивается в сторону стола, опираясь поясницей о кухонный гарнитур. Тот вытирает руки полотенцем и улыбается насмешливо, видимо поняв, на что именно СынМин смотрит. — Нравится? — спрашивает ЧанБин, откладывая полотенце на тумбу. — Могу остальное показать. Не зря же столько времени в зале провожу, а продемонтстрировать некому. СынМин поднимает взгляд и непонимающе хлопает глазами несколько секунд, пока вопрос не достигает его перегруженного мозга. Краска заливает щеки и СынМин подскакивает суматошно со стула, будто его застали за чем-то неприличным. — Нет, не нужно, спасибо, я просто затупил немного, не из-за этого, я не хотел… — Да успокойся, чего ты, я пошутил, — ЧанБин идёт в прихожую и снимает с крючка куртку. — Я пойду, пожалуй, и так засиделся у вас. Мало того, что пришел без приглашения, так ещё и отругал хозяина дома. — Нет, все нормально, хорошо, что зашли, то есть, зашёл, — СынМин сбивается, всё ещё смущаясь предыдущей ситуации. — Дочь рада была. Спасибо! — А, ладно. Мне приятно, что сюрприз удался. Кстати, насчёт твоего предложения… — Какого? — СынМин хмурит лоб, пытаясь вспомнить, что же именно и, самое главное, когда он что-то успел учителю Со предложить, но в голове ничего не щелкает и память услужливо ничего не подбрасывает. Странно. — Ты же меня на свидание приглашал. Забыл? — Ах, вот оно что! Да, что-то из головы совсем вылетело, — СынМин хихикает как дурачок и ерошит рукой волосы на затылке. — Так ты подумал? — Ага, я отказываюсь. — А? — Прости. Но я, это, не стречаюсь с мужчинами, это шутка была тогда. Неудачная, да? — Да уж, удачной ее не назовешь. — Извини. — Да ничего, все нормально, я понимаю. — Но… Если формат дружбы тебя устроит, то я готов ее предложить. Что думаешь? — Согласен. — Отлично! — ЧанБин сияет как начищенный пятак и протягивает руку СынМину. — Друзья? — Друзья. — Ну, тогда я пошел. Увидимся. СынМин провожает его до калитки и закрывает за ним на замок, тут же сползая спиной по стене забора. В голове карусель из мыслей и только одна выделяется ярче всех: «Зря я не согласился посмотреть остальное. Очень даже зря».