Наш любимый учитель

В формате дружбы они проводят всю оставшуюся зиму, весну и даже часть лета. Временами СынМин жалеет, что согласился. Особенно, когда ЧанБин носит обтягивающие футболки и майки. Тепло же, все раздеваются. Только вот сердце СынМина с трудом это все выдерживает. Пока не случается это. Звонок СынМина застает ЧанБина по пути на кухню. Он планировал приготовить что-нибудь на обед, но настойчивый родитель СоРа все продолжает трезвонить, будто случилось что-то срочное. Оказалось, что и правда, случилось. — Хён… — голос в трубке какой-то смущённый, и ЧанБин уже начинает немного злиться, что его оторвали от обеда, но… — Хён… — Да говори уже! — Хён, ты можешь привезти лестницу? — А??? — что, простите? Лестницу? — Зачем??? В трубке захихикали и продолжили, запинаясь через слово: — Я… дверь… захлопнул… а ключи… в доме… остались… и… и… — И-и-и…??? — подтолкнул собеседника ЧанБин. — И можно попасть в дом только через окно второго этажа, а у меня лестницы нет, — наконец собрался с силами СынМин и выпалил на одном дыхании. — Точнее она есть, но она в подвале, а ключи… -… в доме, — закончил ЧанБин. — А в дом только через второй этаж. Я понял. Но я не понял, почему я? Позвони в службу, они приедут. С лестницей. — Не могу… — Почему? В трубке послышалось шуршание и тяжёлый вздох. — Я голый. — Что??? — ЧанБин чуть не выпустил телефон из рук, еле успел перехватить в полете. — Как ты оказался голый на улице? Подожди, ты хотя бы внутри участка? — Да, меня не видно, забор высокий, — СынМин вздохнул. Лучше признаться, ЧанБин не любит, когда недоговаривают. — Я пошел позагорать и дверь захлопнул. — И почему ты пошел загорать… без трусов? — Ну-у-у, я хотел, чтобы выглядело красиво, чтобы загар был полный, а не с бледной задницей. «Для кого он так старается, интересно, — мысли ЧанБина потекли явно не в том направлении. — У него есть кто-то? Кто-то, кому он собрался продемонстрировать загорелую задницу?» Почему этот вопрос его вдруг начал беспокоить, ЧанБин не задумался. — Ладно, я понял, скоро буду, — он повесил трубку и пошел собираться. Вызволять "принцессу" из беды. Калитку СынМин открыл, стоя к ней той самой частью тела, что не выходила из головы ЧанБина с момента их разговора по телефону. Часть оказалась очень красивой и подтянутой, как и все тело СынМина, которое ЧанБин успел разглядеть, пока шел с лестницей следом за хозяином дома к тому самому окну на втором этаже. Лезть туда самому ЧанБин СынМину не позволил. Не хватало ещё, чтобы этого нудиста увидели с улицы и подумали невесть что. Окно оказалось в спальне, и ЧанБин успел разглядеть приятный интерьер в красивых темно-зеленых и серых тонах, огромную кровать, застеленную изумрудным атласным покрывалом. Цветовая гамма удивительно подходила СынМину и ЧанБину очень сильно захотелось узнать, как тот выглядит в своей кровати, голый, ранним утром, когда первые лучи проникают через затемнённые стекла огромного окна. Помотав головой и отогнав такое странное наваждение, ЧанБин спустился в холл и открыл входную дверь изнутри. Только вот он совсем не ожидал того, что он за ней увидел. — Да бляяя, СынМин, ты бы хоть прикрылся чем-нибудь! Ну нельзя же так сразу по моей неокрепшей, после предыдущего зрелища, психике. Сначала задница, теперь… это. Пощади меня уже! — Да чем я прикроюсь? Травой? У меня во дворе не растет больше ничего! — Иди! Иди уже, оденься! — и ЧанБин, как ошпаренный, отлетел от двери, закрывая руками глаза. — Можно подумать, у меня есть что-то, что ты никогда не видел! — донесся с лестницы голос СынМина. — Все один в один как у тебя. «Вообще ни разу! — мысленно возмутился ЧанБин, убирая руки и пялясь на пустую лестницу, как будто видел на ней призрак СынМина. — У меня там хоть волосы остались. Да и размер… прямо скажем, побольше моего будет. Вот зараза, и тут меня обогнал». Спустя минут десять, когда СынМин, наконец, оделся и спустился вниз, мужчины сидят на диване в гостиной. — Скажи мне, друг мой распрекрасный, сколько тебе лет? — вопрос ЧанБина сочится сарказмом, но СынМину уже все равно. Недавнее происшествие будто вытрясло все чувства, оставив за собой странную пустоту. — Тридцать восемь. — Во-о-от! — укоризненно произнес ЧанБин, воздев палец к потолку. — Как ты в своем возрасте умудряешься попадать в такие ситуации? Я молчал, когда ты в кинотеатре просыпал попкорн в декольте соседке. Я молчал, когда ты в ответ на мой невинный вопрос орал на весь бар «Потому, что я гей!», я чуть сквозь землю от стыда не провалился. Но сейчас… Сейчас я молчать не буду! Кто он? Последний вопрос вылетает у ЧанБина неожиданно. Вообще он совсем не то хотел спросить, но теперь отступать было уже некуда. — Он? — прищурив глаза уточняет СынМин. — Что ещё за «он»? — Ну, тот, ради кого ты голым разгуливаешь по улице, в стремлении добиться идеального загара? Не просто так же? — А тебя, учитель Со, почему это беспокоит? — Нет, ну… — Ты ревнуешь? — Я??? — Ну, не я же. ЧанБин взмахивает руками в возмущении таким предположением, но замирает, осознавая, что, да, он и вправду почему-то ревнует. Это не укладывается ни в какие рамки и, вообще, звучит как что-то постыдное, но совершенно не умаляет того факта, что это на самом деле так. Как такое могло с ним случиться? Возможно, отсутствие каких либо длительных отношений повлияло или луна была в какой-то фазе, но ЧанБин понял, что этот мужчина напротив его и в самом деле интересует. — Я согласен, — выпаливает он неожиданно, пока сам не передумал. — На что? — брови СынМина вопросительно ползут вверх, подчёркивая ярким удивлённые глаза. — На все, — припечатывает ЧанБин. — Будешь со мной встречаться?