Наш любимый учитель

Писалось в поезде, поэтому возможны пропущенные опечатки, качало сильно))) хз куда подевались примечания, будем по старинке тогда ________________________________________ ЧанБин знал, чем закончится этот вечер, как и предстоящая ночь, он был готов уже какое-то время, тянуть дальше было уже невозможно, он хотел этого сам. Смирившись с тем, что его непреднамеренный выбор это мужчина и то, что им, при любом раскладе, предстояло, ЧанБин внимательно подошёл к вопросу предстоящей близости. Это должно было произойти рано или поздно. О разрыве с СынМином ЧанБин даже в минимальной вероятности не думал. Ни за что. Скорее он удивлялся, что СынМин с ним не порвал, потому что ни один нормальный человек в отношениях ждать так долго не будет. А значит он должен оправдать доверие. И терпение. Сделать все красиво, а не просто лечь в постель, хотелось больше всего. Показать свои чувства и желание. Чтобы запомнилось, чтобы понравилось. Пусть и банально, но значимо для дорогого человека. Покупку колец ЧанБин даже себе объяснить не мог. Ну не замуж ведь он СынМина зовёт? А зачем тогда? Захотелось? Да, вот просто захотелось. Захотелось как-то обозначить, ну, не собственность, но, хотя бы, принадлежность? Чтобы другие видели и знали, что этот мужчина занят. ЧанБин сам от себя до сих пор в шоке. — Возьмём шампанское? — он вроде как спрашивает-предлагает, но одновременно машет рукой официанту, чтобы подошёл. СынМин смотрит удивлённо, приподнимая бровь, но комментировать просто не успевает — официант будто материализуется перед их столиком с открытой бутылкой в одной руке и двумя фужерами в другой. Шампанское наливается в бокалы, официант откланивается и ЧанБин жестом фокусника тащит из кармана бархатный коробок. Под взглядом округлившихся от неожиданного зрелища глаз СынМина, ЧанБин откидывает крышечку и тянет тому кольца со словами: — Будешь со мной встречаться? СынМин смотрит на кольца завороженно, будто решая для себя, реальность это или его очередная фантазия. Не сказать, чтобы он все именно так и придумывал себе, но что-то похожее точно было. Но вот надежд на такой расклад он даже не питал. Оказалось, что зря. ЧанБин держит руку с коробочкой и даже не улыбается. Он думал, что это будет сложно, но, нет, получилось даже как-то легко, даже пальцы не подрагивают от волнения, которого в нем сейчас хоть отбавляй. Но вот губы в улыбке не растягиваются, хоть ты тресни. Ожидание скручивает внутренности болезненным спазмом. Почему СынМин молчит? Он не хочет? Нет же? — Хён… — Что? — Я не знаю что сказать. — «Да!» было бы идеальным вариантом. — Да!!! *** Дорога до номера кажется ЧанБину вечностью. Рука СынМина с поблескивающим на ней золотым ободком, притягивает взгляд как магнит, от чего ЧанБин пару раз чуть не наворачивается на лестнице. «Теперь этот мужчина мой», — крутится в его голове, пока они идут по коридорам. Хлопает дверь номера. От неожиданного поцелуя у ЧанБина подкашиваются ноги. СынМин перехватывает его за талию покрепче и вдруг начинает улыбаться, прерывая такое внезапное любовное нападение. ЧанБин полыхает щеками. Жар чужой кожи чувствуется даже через несколько слоев ткани и намечающееся возбуждение окутывает все тело, окрашивая свою в ещё более темные оттенки красного. «Как подросток на первом свидании», — думается ЧанБину неожиданно. — Ты стесняешься, хён? — в голосе СынМина ни капли насмешки, но проскальзывает еле слышимое превосходство более опытного. — Отношения между мужчинами ничем не отличаются от привычных гетеро-отношений. Разве что секс немного сложнее и все. ЧанБин удивлен. Он, что, учить его сейчас собирается? Ну уж нет! Он решительно берется за чужую ширинку. Вжикает молния, пуговица покидает петлю. СынМин ждет. На сколько хватит смелости ЧанБина, интересно? Брюки падают на пол. СынМин переступает длинными ногами, выпутываясь из одежды, отпихивая брюки подальше, чтобы не мешали, и снова замирает в ожидании. ЧанБин давится слюной. Расхристанный вид младшего, с болтающимся перекошенным галстуком, смятой его усилиями рубашке и в трусах, лишает его возможности спокойно дышать. Руки сами тянутся к узлу галстука, развязывая его подрагивающими в нетерпении пальцами. Хочется снять уже эти преграды, провести ладонью по горячей влажной коже, прокатить между пальцами коричневую бусину соска и потом втянуть ее в рот. Откуда в голове ЧанБина берутся такие мысли не сказал бы даже Всевышний. В голове будто стоит туман, а руки действуют отдельно от мозга. Пуговицы рубашки разлетаются в разные стороны, звонко цокая по деревянному полу вслед за улетевшим секунду назад галстуком. — Так нечестно, хён, — ноет СынМин, берясь за рубашку старшего уверенными пальцами. Он быстро расстегивает маленькие пуговки и вытаскивает ее из брюк, распахивая на мощной груди. — Я раздет, а ты всё ещё одетый. Давай же! — и слитным движением избавляет ЧанБина от верха, тут же расстегивая брюки и спуская их вниз. — Так-то лучше, — СынМин облизывается. Розовый язычок мелькает между влажных губ и ноги сами делают шаг навстречу, вжимаясь в тело напротив. — Такой горячий и весь мой. ЧанБин поднимает голову. Эта разница в жалкие десять сантиметров роста сейчас кажется почему-то очень значительной. СынМин смотрит сверху вниз, сверкая похотливым взглядом. — Люблю тебя, хён, — слова слетают с губ на выдохе, когда он приближает свое лицо к лицу ЧанБина. — Очень-очень сильно. — Я тоже, — шепчет ЧанБин, ни секунды не сомневаясь. — Я тоже тебя люблю. Он приникает к мягким губам, обхватывая СынМина за талию, и подаётся вперёд, подталкивая того бедром. Младший делает несколько шагов назад, ноги упираются в край кровати и он падает на постель, аккуратно поддерживаемый сильными руками. Пальцы старшего поддевают резинку оставшегося на теле белья и стягивают его рывком, отбрасывая в сторону. Он видел член СынМина в не возбуждённом состоянии и уже тогда его удивил размер, но сейчас, когда он лежит на животе твердый, истекающий прекамом, удивляет его ещё больше. СынМин упирается пятками в постель и отталкивается, отползая к изголовью, чтобы освободить место ЧанБину. Тот забирается на кровать следом и оказывается между длинных, согнутых в коленях, ног. ЧанБин наклоняется и оставляет несколько горячих поцелуев на косточке голени. Оглаживает бедра руками, задерживаясь на складочке под ягодицами. Нежная кожа притягивает не только руки… — Я посмотрел очень много видео, — вдруг говорит смущённо ЧанБин и у СынМина все сжимается в предвкушении, — хочу попробовать кое-что. Перевернись, пожалуйста, и встань на колени, — просит он и младший, подогнув ноги, разворачивается, застывая в коленно-локтевой. — Так? — Да, так отлично. Поза откровенная и достаточно открытая, чтобы у ЧанБина сильнее заныло в паху, но свое удовлетворение придется оставить на потом. Он слишком долго готовился к этому, слишком хотел сделать СынМина счастливым, что про себя ему думать пока некогда. Руки ложатся на идеальной формы половинки и слегка раздвигают их в стороны. — Хён, ты уверен? — вдруг подаёт голос СынМин. — Может не будем торопиться? ЧанБин хмыкает и наклоняется. Никто не торопится, сейчас самое время. Язык лижет широко, от поджавшихся яичек до бежевой звёздочки ануса. СынМин вздрагивает и пытается сдерживать рвущийся наружу стон, зарываясь лицом в подушку. Ещё не хватало, чтобы в соседнем номере слышали, что тут происходит. И ему это вполне удается, пока он не чувствует как чужой язык проникает внутрь. Глаза СынМина распахиваются и дрожь удовольствия прокатывается по телу. — Хён? ЧанБину, в общем-то, и некогда отвечать. Он трахает СынМина языком, лижет ягодицы и ласкает рукой висящий между ног налившийся член. Размазывает большим пальцем смазку и прекам по головке, одновременно засасывая губами ободок ануса. Ласка настолько острая, что СынМина выгибает от удовольствия и семя выплёскивается на постель неожиданно для обоих участников процесса. Оглушительное удовольствие лишает на секунду ориентации в пространстве и СынМин падает животом на заляпанную простынь. — Ну, как? — спрашивает ЧанБин и укладывается рядом, поглаживая рукой влажную от пота спину СынМина и перебирая пальцами выступающие позвонки. — Прежде, чем отвечать, вспомни, что я делал это в первый раз. СынМин хихикает в подушку и поворачивает лицо к старшему. — Ты был шикарен, хён, честно. — О, даже так? Я рад. — Но… — Что? — Мы же не закончили? — И не надейся. СынМин смеётся и встаёт с кровати, направляясь в ванную. — Я сполоснусь быстро и мы продолжим, — командует он, направляя на старшего указательный палец. — Никуда не уходи. ЧанБин вздыхает показательно и закатывает глаза, когда поворачивается на бок и тянется рукой к прикроватному столику, куда несколькими часами ранее запрятал флакон смазки. Спустя пару минут СынМин возвращается, дефилируя по номеру в чем мать родила, даже не прикрывшись полотенцем. — Бесплатный стриптиз? — бровь ЧанБина ползет вверх. Наблюдая, как выхаживает по ковру младший, у ЧанБина поднимается снова все то, что успело слегка упасть во время перерыва. — Только для тебя, хён. Эксклюзив. СынМин забирается к сидящему ЧанБину на колени и прижимается, обвивая его шею руками. — Я скучал, — говорит он, заглядывая старшему в глаза. — И я хочу большего. — Чего же? — ухмылка ЧанБина явно говорит о том, что он знает, чего хочет младший, но желание услышать это, преобладает в данный момент. — Возьми меня, хён, — говорит СынМин и облизывает свои, и без того уже, влажные губы. — Я так долго ждал… ЧанБин рычит и бросает СынМина на кровать, подхватывая за бедра, желание владеть этим мужчиной застилает ему глаза. СынМин стонет, когда старший задирает ему ноги, почти складывая его пополам и, совершенно не церемонясь, проникает в сжатое колечко сразу двумя смазанными пальцами, прокручивая их внутри. Гладкие стенки плотно обхватывают, передавая жар распаленного страстью тела, а ЧанБин умирает от желания оказаться внутри не только пальцами. Он вгрызается в губы СынМина, проталкивая в чужой рот язык. Когда он задевает набухшую простату, СынМин стонет и прикусывает Чанбину нижнюю губу. — Ещё, — стонет младший, пытаясь надеться на пальцы глубже, но у него не то положение, чтобы что-то диктовать. В этот раз ЧанБин слушается и добавляет третий палец, медленно проталкивая его внутрь. — Ещё, — просит СынМин снова, запрокидывая голову и упираясь затылком в матрас — он сполз с подушки, пока извивался от пальцев ЧанБина в своей заднице. — Ещё, хён, ещё. — Такой ненасытный, — шепчет ЧанБин, наклоняясь, и втягивая в рот торчащий малиновый сосок. Он дразнит его языком, дует на него горячим воздухом и прикусывает слегка, чередуя его с другим. — Скажи, когда будешь готов. — Я готов, хён! Пожалуйста! ЧанБин отстраняется. Он вытаскивает пальцы и снова тянется за смазкой, выливая на ладонь приличное количество. Рука легко скользит по члену, смазывая его по всей длине. — Хё-ё-ён, — снова просит СынМин. Он переворачивается и встаёт в коленно-локтевую, выпячивая задницу и виляя ей из стороны в сторону. — Давай же, ну! — Такой нуждающийся, — язвит ЧанБин и хватается за член СынМина рукой, испачканной в смазке, делая пару движений рукой вверх вниз. Капля прекама выступает на кончике и ЧанБин ловит ее большим пальцем, размазывая по головке. — Хочешь, чтобы я вставил тебе? СынМин хнычет. Грязные разговорчики во время секса не его кинк, но как же возбуждает этот повелительный голос старшего, что СынМину почти сносит крышу. Он снова виляет задницей, прогибается в пояснице и всем видом демонстрирует готовность принять, что действует на ЧанБина как красная тряпка на быка — он хватает подставленые ягодицы, сжимая их руками до белых пятен, и жмется каменным членом между половинок, игнорируя готовый к вторжению анус. Делает несколько поступательных движений, раздразнивая СынМина ещё больше. Младший скулит и упирается лбом в скрещенные на кровати руки: — Хватит издеваться, хён, пожалуйста… ЧанБину льстит. Льстит, как младший просит, как течет, ожидая, как вертит своей шикарной задницей, выпрашивая член. И ЧанБин не выдерживает. Входит одним резким движением, хотя хотел сделать это медленно, но у него самого уже сил никаких не осталось терпеть, потому что вид младшего, готового его принять, сносит все границы ЧанБина. Внутри горячо и очень влажно, и ЧанБин боится, что не сможет продержаться и минуту. Он замирает на мгновение, когда оказывается полностью внутри. СынМин выпускает воздух сквозь стиснутые зубы и сжимает простынь в ладонях, пытаясь слегка податься назад. Уже хочется так сильно, что секунды промедления растягиваются в вечность. — Сейчас, малыш, потерпи, — ЧанБин выходит на пару сантиметров и толкается снова. Желание вплавиться в податливое тело преобладает над разумом и ЧанБин толкается внутрь сильнее, когда уже внутри полностью. СынМин рассыпается и растекается, костей будто нет совсем в теле, а плоть превратилась в желе. По коже разбегаются искры и кажется, будто оно все охвачено огнем. — Ещё, — СынМин уже почти плачет и ЧанБин выходит полностью, оставляя внутри только кончик, а потом резко загоняет член, шлепая бедрами по ягодицам. Он наращивает темп, вбиваясь рваными толчками. СынМин падает грудью на простынь и протягивает руку к собственному возбуждению, не в силах сдерживать рвущийся изнутри оргазм. Достаточно нескольких движений по члену, как волна удовольствия захлёстывает тело. Спазмы мышц подстёгивает ЧанБина и он изливается внутрь, заполняя СынМина до краев. Спермы так много, что она хлюпает в дырке на последних чанбиновых фрикциях и льется по ягодице и мошонке, капая на постель. ЧанБин выходит, целуя перед этим СынМина в шею, и ложится, затягивая младшего в кольцо рук и прижимая к груди. Тот утыкается носом ЧанБину в ключицу и лижет языком влажную кожу на косточке. — Щекотно, перестань. — Ты вкусный. — Это ты вкусный, Минни. СынМин краснеет мгновенно, покрываясь алым от лба до груди. Воспоминания о том, как язык старшего проникал внутрь, безумно смущают и в то же время возбуждают, хотя, казалось бы, он не способен был ни на что после двух оргазмов подряд. Член наливается кровью и упирается ЧанБину в бедро, пачкая смазкой и прекамом. — Так вот как это работает? — уже откровенно ржет ЧанБин, дёргая ногой. СынМину очень стыдно, но так хорошо, что плевать на все, он хочет ещё, поэтому прижимается к бедру старшего сильнее, чтобы получить больше контакта. Он стонет и запрокидывает голову назад, когда открытая трением головка попадает на кожу бедра ЧанБина. СынМин делает мелкие фрикции и ЧанБина размазывает в пространстве от такого младшего. — Хочешь ещё, да? — ЧанБин разворачивает СынМина на спину и нависает над ним, упираясь руками в матрас. — Такой похотливый и жаждущий. Никогда бы не подумал, что ты такой. Смотри на меня! СынМин подчиняется. Он распахивает свои ореховые глаза, облизывает розовые губы и выглядит настолько порочно, что у ЧанБина просто выбора не остаётся. Он садится на пятки и подхватывает ноги младшего, забрасывая их на плечи. Головка упирается в растянутую дырку и легко проскальзывает внутрь одним движением. СынМин закатывает глаза и вцепляется ладонью в свой член, будто через него заземляется. Удовольствие накатывает волнами, когда головка задевает простату. То, как ЧанБин его трахает, нужно записать и использовать в качестве пособия, настолько идеального партнёра у СынМина ещё не было. Он в принципе никогда не кончал три раза подряд, а сейчас как раз явно намечался третий. Амплитуда увеличивается и даже то, что предыдущий оргазм был буквально пять минут назад, никак не влияет на то, что ЧанБин снова на грани. Затраханный вид младшего со своим членом в кулаке, мелькающая между пальцев головка, горячее нутро и стоны на пределе не дают ЧанБину и шанса продержаться довольно долго. Он кончает с гортанным рыком, почти наваливаясь на СынМина, но сразу же выходит, слыша жалобный стон. — Сейчас, сейчас, потерпи, малыш, — шепчет он наклоняясь над пахом младшего, — сейчас будет хорошо, — и отводит сынминову руку, забирая чужой член в рот по самое основание. Он немного давится от того, что торопится, но отсутствие рвотного рефлекса даёт ему преимущество — головка проскальзывает в горло. Он делает несколько неуверенных движений и глотает то малое количество, что извергает из себя СынМин, выгибаясь. По его телу пробегает дрожь и он падает на простынь совершенно вымотанный. ЧанБин облизывается. Это оказалось не так уж и противно, как он себе раньше представлял.