Наш любимый учитель

В следующий отпуск СынМина, который специально совпадает с отпуском ЧанБина, они собираются только вдвоем и это не такое уж простое занятие. — Я не понимаю, почему мы не можем поехать туда, где тепло, — СынМин в раздражении хлопает крышкой ноутбука. — Почему именно Чеджу? ЧанБин вздыхает. Придется расписаться в своей финансовой несостоятельности, хоть это и стыдно, но факт остаётся фактом — учителям платят мало, не особо разгуляешься. Квартиру не купишь, машину только через длительный кредит, а отпуск только в родной стране, на зарубежные поездки можно накопить, если откладывать не один год. Но откладывать ЧанБину нечего. Аренда квартиры рядом с работой — недешевое удовольствие. Сейчас он живет у СынМина и аренду не платит, хоть и пытался в свое время настаивать, но младший был непреклонен. Не мог же ЧанБин силой впихивать ему деньги. Поэтому он покупал продукты, бытовую химию и так, по мелочи для хозяйства, дом всё-таки, не квартира. Поначалу СынМин был против, дом же его, значит и покупать это все должен он, но сдвинуть ЧанБина было проблематично. Они оба были упрямые и такие решения давались им с боем, никто не хотел уступать. Вот и сейчас, выбирая место, куда поехать в отпуск, каждый пытается настоять на своем. СынМин предлагает хотя бы Пхукет, если уж все остальное дорого, но даже этот, казалось бы, эконом-вариант, был ЧанБину не по карману. — Почему я не могу оплатить??? Деньги у меня есть, — СынМин бесится. Его, как он думал, семья, в количестве одного человека, читать «мужа», была категорически против. — Ключевое «у тебя», — ЧанБин надулся. Почему этот, казалось бы, взрослый человек, никак не может его понять? Что он, содержанка какая-то что ли? — Значит так, да? Я никто и мои деньги только мои? — СынМина подбросило на диване от злости. — Тогда поедем каждый в свою сторону, — и вышел из комнаты, предварительно громко хлопнув дверью. ЧанБин потёр лицо ладонями. Не вышло мирно. Он посидел минут десять в гостиной и пошел мириться. — Можно? — ЧанБин постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл, аккуратно закрывая дверь. СынМин даже голову не повернул. Он сидел на заправленной кровати и смотрел в окно, опираясь на постель сжатыми в кулаки руками. Ничего особо интересного в этом окне не было, только верх кирпичного забора, да кусок голубого неба с редкими перистыми облаками. Но СынМин смотрел так, будто там было решение проблем. У ЧанБина засосало под ложечкой. СынМин показался ему таким хрупким и ранимым, что комок подкатил к горлу. Проблема денег вдруг стала такой ничтожной, что он сам не понял, почему придавал ей такое значение. Из-за неуместной гордости он обидел своего мужчину. Да его выпороть надо за такое. На секунду промелькнувшая в голове картинка от слова «выпороть» заставила ЧанБина заалеть ушами. Он что, серьезно хочет…? Да ну нет, бред какой-то. Только этот бред был какой-то уж через чур возбуждающий. Тряхнув головой, будто это поможет отогнать нелепые мысли, ЧанБин садится рядом с младшим и берет его руку в свои, силой разжимая кулак. Он целует покрасневшую от нажима ногтей ладонь и прикладывает ее к своей щеке, потираясь как большой кот. — Прости меня, Минни. Мы поедем куда захочешь, правда, только не злись на меня. — Ты очень упрямый, хён. — Я знаю. То, что я не могу участвовать в оплате этой поездки наравне с тобой, задевает мою гордость. Но твои желания важнее. — Нет. Ты прав. Мы партнёры, а значит равны. Прости, что разозлился. Едем на Чеджу! — Правда? СынМин кивает. Без разницы куда они поедут, если сделают это вдвоем. В конце концов, так уж важно место, если он с любимым. *** Отель, куда они заселяются, СынМину знаком. У него уже давно такое чувство, будто он побывал во всех отелях на Чеджу — местные пейзажи часто становились фоном для съемок. Но, в этот раз, СынМин не один и этот факт очень сильно греет душу, а удивлённое лицо ЧанБина, когда он видит в номере одну кровать, очень веселит.ЧанБин бухтит, что за него все решили, но СынМину кажется, что если он сейчас не проявит инициативу, то тот так и будет ходить вокруг да около ещё не один год. Они раскладывают вещи по местам, хотя вещей этих не так уж и много, но какое-то время это занимает. СынМин посматривает на своего парня в процессе, но особого недовольства не замечает, смирился тот, видимо. В программе отдыха у них вечером ничего, не строили они планов на сегодня, хотелось просто побездельничать вместе, а культурные мероприятия начать уже завтра, поэтому, переодевшись в удобное, они отправляются побродить. Аромат цветущих мандариновых деревьев наполняет лёгкие, стоит лишь выйти из дверей отеля. Мужчины спускаются по посыпанной галькой тропинке к берегу и СынМин незаметно берет ЧанБина за руку. На берегу почти никого и они идут какое-то время молча, просто наслаждаясь обществом друг друга под шелест накатывающих на берег волн. СынМин провожает взглядом пролетающих чаек и поворачивается к идущему рядом мужчине. Сердце затапливает щемящая нежность. Это лицо с мягкими щеками и растрепанными ветром кудрями, что лежат в хаотичном порядке на лбу, притягивает взгляд всегда, где бы они не были. СынМин каждый раз поражается тому огромному чувству внутри, что растет ещё и ещё, с каждым днём становится все больше и та лёгкая влюбленность, что зародилась в начале их знакомства, сейчас превратилась в огромную любовь, что разрывает СынМина, переполняет его через край и он сейчас не может не улыбаться счастливо, и это выглядит немного странно, что ЧанБин останавливается и смотрит с подозрением. — Что с тобой? — на СынМина ложится изучающий взгляд и тот снова смеётся, и выглядит, наверное, как дурачок, только ему все равно. Он виснет на крепких плечах, обхватывая мужчину за шею, обвивая руками и прилипая как репей, что ЧанБин не может оторвать от себя, хоть и пытается, потому что хочет понять, что вообще с его парнем происходит. Но тот не даётся, смеётся прямо в ухо и целует в шею, что виднеется из воротника толстовки. Потом проходит поцелуями по щеке, подбородку и в конце — в губы, углубляя поцелуй. ЧанБин все ещё в непонимании поддается, ведь целовать СынМина приятно, они уже делали это не один раз и каждый раз как в первый, сердце стучит заполошно и хочет чего-то большего, что всё ещё страшно и непонятно, но с каждым разом всё меньше, и он чувствует, что скоро сдастся. Потому что от этих поцелуев жар растекается по телу и колет конечности иголочками, и хочется прикоснуться, но не так, как сейчас, сквозь ткань, а по голой коже, скользя подушечками пальцев по выступившей сквозь поры испарине. Притянуть ближе, вжать в себя и ловить губами стон удовольствия и одно дыхание на двоих. СынМин отстраняется и ЧанБина остро накрывает чувствуем потери. Он встряхивает головой, прогоняя наваждение и на секунду закрывает глаза, чтобы прийти в себя. Что-то увлеклись они, здесь же люди ходят и не все толерантно относятся к публичному проявлению чувств. СынМин ждёт, облизывая губы, все ещё ловя отголоски того острого счастья, пока желудок не решает за него, чем именно он должен заняться в следующий момент. ЧанБин слышит протест сынминова организма и смеётся, беря его за руку. — Идём, поедим, ты голодный. Он тащит СынМина за руку до тропинки, которая ведёт к отелю и отпускает руку, потому что нельзя такое демонстрировать окружающим. СынМин хмурится. Он останавливается и смотрит на ЧанБина осуждающе. — Нельзя, — просто повторяет вслух свои мысли ЧанБин и подталкивает СынМина вперёд. — Вернёмся в комнату и можешь не отлипать от меня. Но сейчас нельзя, ты же знаешь. СынМин ещё немного упирается, но в конце концов сдается. ЧанБин прав, ещё рано. *** Они идут в ресторан в отеле и замечательно ужинают, распивая на двоих бутылку вина. В голове лёгкий алкогольный туман, но реального опъянения нет и они решают посидеть ещё немного в баре, что находится рядом с гостиницей, буквально в двух шагах. Бар встречает яркими огнями танцпола и громкой музыкой, разговаривать невозможно и они просто сидят рядом, пьют лёгкие коктейли, покачивая головами в такт и перебрасываясь весёлыми взглядами. ЧанБин отходит в туалет, но попасть туда сразу у него не получается. В помещении очередь из пары человек и он пристраивается в хвосте, потому что долго терпеть не получится и деваться некуда, только ждать. Дождавшись, наконец, и занимая свободный писсуар рядом с кабинками, ЧанБин делает свои дела, пока слух не улавливает громкий стон, что раздается из-за фанерной стенки. Характерный звук шлепков кожи о кожу заставляет ЧанБина покрыться румянцем. Что именно происходит в кабинке, сложно не догадаться, и ЧанБин спешно убирает хозяйство в трусы, застегивая молнию брюк и чуть не защемляет ей ткань, вовремя заметив. Он суматошно моет руки и замечает в зеркале, как из кабинки появляются два парня, поправляя одежду. Опухшие от поцелуев губы, расфокусированный взгляд и общий затраханный вид вынуждают ЧанБина выбежать наружу, будто за ним кто-то гонится. Он знал, конечно, что в клубах это обычная практика, но увидеть своими глазами это не то, что просто знать. Но ЧанБину будто мало было потрясений на сегодня — рядом с СынМином сидит совершенно незнакомый парень, обнимая того за талию. Он покачивает бокалом в свободной руке и что-то говорит СынМину прямо в ухо, склоняюсь настолько близко, что почти касается его губами. СынМин смеётся, откидывая голову назад и ЧанБин видит открытую шею, блестящую испариной на белой коже. В сердце тут же взрывается ревность. ЧанБин быстрым шагом преодолевает разделяющие их метры, хватает СынМина за руку и резко дёргает на себя, подхватывая мужчину в объятия. — На минуту даже оставить тебя нельзя, — кричит он, но смотрит на растерянного парня на диване, от которого он так бесцеремонно оторвал СынМина. — Ты кто? — Это мой коллега, — СынМин отдирает от себя руки ЧанБина, садится на диван и сажает его рядом, не выпуская ладони из своих. — Знакомься, это МинХо. Он тоже модель, только работает подольше меня и контракты у него подороже. — Не насталько уж и дороже, — смеётся МинХо и отпивает из своего бокала. — А ты ревнивый, да? ЧанБин все ещё хмурится и смотрит на этого коллегу как на помеху, но тому, похоже, все равно. Он пьет свой коктейль, дёргает ногой в такт музыке и, вообще, выглядит настолько расслабленным, что ЧанБин ему даже завидует. — Почему у тебя все коллеги такие липучие? — спрашивает ЧанБин, наклоняясь к сидящему рядом мужчине. — Вы не можете разговаривать как обычные люди? Не трогая друг друга. — Правда, что ли, ревнуешь? — СынМин поворачивается и заглядывает ЧанБину в глаза. — Не стоит, мы просто знакомые. Но, да, мы привыкли так общаться. — Что, всегда? — Угу, — СынМин смотрит на МинХо, на то, как тот улыбается, как по его лицу скользят блики от страбоскопов и поражается в который раз, насколько тот красивый, но это просто восхищение. — Привыкай, у нас почти нет границ. Кто-то более тактильный, кто-то менее, но все мы одна большая семья и у нас не принято шарахаться друг от друга. У нас любовь, но она только дружеская. Я никогда не давал тебе повода сомневаться во мне и не собираюсь его давать. Веришь? ЧанБин кивает и только сильнее прижимает СынМина к себе. Конечно, он верит. Ему верит безоговорочно.