За правду надо платить!

— «щёлк» Именно такой глухой звук раздался в небольшом проёме двери. Джереми, заторможенно повернул голову, движение его было неестественно медленным, словно в затянувшемся кадре. Глаза его уже слипались, голова казалась ватной. Опершись на руку, он заметил мелкое, но резкое движение чьего-то силуэта. Разглядеть не получилось, да и сил или трезвого ума не хватило, чтобы понять или задаться вопросом «а кто это?». В подсобке стоял душный запах алкоголя, бутылка еле слышно звякнула, когда ее поставили на пол. — Жаль, девчонок нет, — раздался пьяный, явно тянущий каждое слово, голос. Это был Дейв, в маске Бонни. Парень с тёмно-каштановыми глазами и светлой, даже бледной кожей. В его глазах мерцал блеск алкоголя, а лицо скривилось в мерзкой ухмылке. — Бутылка пуста, и хотелось бы поиграть во «вращайте бутылку», но сосаться с вами я не собираюсь, честь имею, — протянул Дейв, фыркая будто с отчужденностью в конце. Остальные парни не отреагировали на слова товарища, но один все же пошутил. — Почему нет? Давайте позовём воображаемую девушку Джереми, думаю она будет счастлива! Ха-ха-ха, — стал смеяться юноша в левом углу так называемого «круга». Тот, кто пошутил, был Нейтан, он в компашке славился ехидным шутником, который не брезговал колко подшучивать над всеми. Джереми в дурмане алкоголя скривил лицо от гнева и, встав, шатаясь, отвесил неплохой подзатыльник товарищу, прошептав вдогонку: — А ты вообще заткнись, иначе языка лишишься. Нейтан взялся за голову, кулак у друга оказался тяжёлым, но и гордости первому тоже хватало. — Ай! Да ты охренел! Бить-то за что?! — возмутился афроамериканец. Джереми на это фыркнул и ещё раз отвесил подзатыльник парню. Нейтан взбесился от такой вседозволенности друга и, также встав на шатающиеся ноги, толкнул юношу. Джереми сверкнул стеклянными глазами и взревел от гнева. В голове крутилась мысль: «Как этот сучонок смеет его бить?!» Так что, недолго думая, Джереми сжал кулак и резким, несмотря на пьяное состояние, движением ударил прямо по носу друга. Нейтан, покачиваясь на ногах, еле удержался, нос пронзила жгучая и протяжная боль. Сосуды ощутимо лопнули, кость словно затрещала. Кровь незаметной рекой полилась из носа. Дейв оживился, как будто протрезвел. — Заткнись, сучонок! Не смей повышать на меня голос! — кричал пьяно Джереми, его лицо было противно искажено от гнева, стеклянные глаза не двигались, не моргали, лишь тело, по ощущению, наполнялось свинцом. Нейтан, посмотрев на товарища ошарашенно, застыл как статуя, покачиваясь, но не шевельнув ни одним мускулом. Очнувшись, Нейтан стал возмущённо верещать: — Да ты ахуел! Козёл сраный! Какого чёрта?! — верещал тот, машинально проводя под носом, смотря на кровь, что осталась на пальцах, — Чувак! Это что?! Ты мне нос пробил! Но Джереми застыл, приняв вид разъяренного пса, который напрягся и готов наброситься в любую секунду. Так и случилось. Джереми набросился на Нейтана с криком «Ублюдок!», но не успел он замахнуться, как его толкнул Дейв. — Ты что творишь?! Джереми! Твою мать! — от страха и злобы кричал Дейв, он не шатался, казалось, был трезв как стеклышко, но запах перегара выдавал его участие в пьянке. Джереми грохнулся на кафельный пол. Трезвый ум давно затуманился алкоголем, Джереми совсем не понимал, что он делает не так, базовое понимание ситуации исказилось, делая в глазах Джереми всех виноватыми, а его нет. В подсобку зашёл Майкл, он был раздражён, так как понял, что младший брат просто так пропустил круг по пиццерии. Настроение и так паршивое, а тут ещё такая картина! Джереми валяется на полу, скаля зубы, Дейв перепуганно стоял напротив, а Нейтан держался за нос, пытаясь хаотичными и шатающимися движениями найти, чем заткнуть нос. Майкл, конечно, зло и удивлённо спросил: «Что случилось?!», на что Джереми крикнул, тыкая пальцем на ребят: — Они! Это эти ублюдки! Сначала нахамили! Теперь пинают меня по всей подсобке! — кричал Джереми, словно больная истеричка. Дейв ошеломлённо уставился на Джереми, со взглядом, полным возмущения и несправедливости. — Да нет же! Всё не так! Я сказал, что нам не хватает девчонок для игры «вращая бутылочку». Нейтан пошутил про то, что у Джереми есть воображаемая девушка, а тот ни с того ни с сего стал давать подзатыльники! Нейтан, конечно, толкнул его, защищаясь! А он! — Дейв ткнул пальцем в Джереми, — Сорвался! И дал кулаком в нос Нейтану, и хотел ещё раз накинуться, но я успел его оттолкнуть, — словно на последнем вздохе бормотал Дейв. Всё закончилось тем, что Джереми повздорил и перессорился со всеми, выставляя всех виноватыми. Была очень гадкая черта у Джереми, он не признавал вину.

°•***•°

— Ах ты тварь поганая! — вскрикнула женщина, ударив сына по щеке. Арья Бекет верещала на сына, её карие глаза пылали злобой и сильным разочарованием. — Что это?! — крикнула она, грубо махая фотографией перед лицом Джереми. — Объясни мне, блять! Что это, твою мать, такое?! Джереми стоял в ступоре, затаив дыхание, напряжённо смотря в пол. Внутри нарастала тревога, щека горела знатно, особенно царапина от кольца. Светло-русая женщина была в ярости, она стояла неподалёку от сына. Женщина тяжело вздымала грудью, глаза горели, а брови хмурились, вызывая морщины на лице. — В крутого подростка решил поиграть! Да, скотина?! Кто тебя такому вообще научил?! — Она взглянула на фотографию, где были все дружки Джереми, и, всплеснув руками, страдальчески, чуть ли не с сарказмом ответила: — Замечательно! Мой сын мало того что хулиган! Так ещё и алкаш! А дальше что?! Пойдёшь за углом траву курить?! Или ещё хуже! Продавать её! Женщина верещала, тряслась вся на нервах, дёргалась, словно её обваривали кипятком. Джереми лишь молился, чтобы отец не узнал, хотя… ему молитвы не помогут, отец в любом случае узнает. Женщина ходила по кухне, не прекращая выливать шквал оскорблений и нотаций на сына, взяв сигареты в руку, она зажгла её и втянула дым. Даже никотин не успокаивал Арью Бекет. Из её рта словно рекой лились самые отвратительные сценарии будущего Джереми, даже на все попытки сына оправдаться, она перебивала его, придумывая новые ходы событий. В одних — он скурится и умрёт, и никто его не вспомнит. В других — он сопьётся и проведёт всю жизнь в одиночестве, в разваленном доме. Даже имелся сценарий, в которых его поймает полиция, и он будет зеком. Пенелопа сидела в своей комнате на первом этаже, но даже так она прекрасно слышала крики и мат матери. Страх и некомфортное чувство горели в груди, заставляя девочку закрывать уши или пытаться успокоиться. Она вздрагивала от каждого вскрикивания матери на кухне. Выходить страшно, и даже прижимание к себе плюшевого белого зайца не успокаивало её. — Мистер Бастер… когда мамочка прекратит кричать? Меня это так пугает, — девочка обнимает игрушку, надеясь на ответ. Но игрушка просто молчит, из-за чего её это расстраивает, но не заставляет злиться, ведь страх от криков был сильнее. Через некоторое время крик утих, хоть и не скоро. Пенелопа, подойдя к двери, открыла её, прислушиваясь, но ничего не услышав, осмелела и вышла. Она боязно вышла на кухню, мать как обычно затягивала сигарету, сбрасывая пепел в пепельницу. Выглядывая из-за угла, Пенелопа тихо окликнула женщину. — Мама… — тихо, почти шёпотом прошептала девочка. — Пошла прочь! — рявкнула женщина и, не поворачиваясь лицом к ней, строго и с презрением произнесла: — Не хватало, чтобы ты ещё нервы мне вымотала. — Но мама, я… — Я СКАЗАЛА ПОШЛА ПРОЧЬ! ВСЯ В ОТЦА! ТАКАЯ ЖЕ НЕПОСЛУШНАЯ! И НАДОЕДЛИВАЯ! — рявкнула мать, обернувшись, со злым оскалом на дочь. Пенелопа аж вздрогнула, слёзы наполнили глаза, почему-то ей вспомнились слова Эвана: «Что? Твоя мамаша сегодня не кричала на тебя?» и обида зажала сердце. Она считала Эвана слабаком, да и что скрывать? Она в какой-то мере сочувствовала своему брату. Пенелопа сразу скрылась с порога кухни. Подойдя к двери своей комнатки, она взглянула на лестницу на второй этаж и, подумав, побежала по ней наверх. Поднявшись на второй этаж, ей открылся тёмный коридор, с длинным ковром, прямо от стены напротив до первого этажа. Но лёгкий свет мерцал из двери в комнату Джереми. Она, поджав руки, тихонько подошла к двери и заглянула вовнутрь. Но не успела толком она просунуть нос, как её вытолкнули за порог, а над ней образовалась большая тень. Подняв глаза, предстало злое и даже взбешённое лицо Джереми. — Чего припёрлась?! — рявкнул тот, сложив руки на груди. Пенелопа сжалась, но в глазах загорелась детская надежда. — Почему мама кричала? — спросила наивным голоском она. — А тебя это волновать не должно! Пошла нахуй отсюда! — крикнул тот, хлопнув дверью. Та надежда в глазах погасла, обида захлестнула с новой волной. В чём смысл жить в обеспеченном районе, если семья только на вид счастливая. Слёзы покатились по щекам, она стала судорожно их вытирать и, постояв, поплелась вниз и заперлась в своей комнате, укрываясь под одеялом, обнимая игрушку. °•***•° Идя по школьному коридору, Майкл был в отличном расположении духа. Увидев друзей, он подошёл к ним, радостно окликнув. — Эй! Ребята, как дела? — улыбался Майкл. Только не сказать тоже самое про его друзей. Все они мрачнее тучи, кто-то зол, кто-то расстроен. Майкл, осмотрев всех, напрягся. — Вы чего? Один из приятелей Майкла всё же шикнул. — Ты серьёзно?! Ты-то что спрашиваешь? Тебе что, пиздюлей не вставили?! — вопросительно возмутился Нейтан. Майкл отрицательно покачал головой, а Джереми цокнул, говоря зло и язвительно: — А чего же ему расстраиваться?! Он не попал на фотографию, поэтому его папаша не узнал. Майкл вскинул бровь, пытаясь понять, о чём речь, хмурясь от негодования, он спросил: — Вы вообще о чём? — возразил Майкл. — Какой-то сучонок сфотографировал нас исподтишка, как мы распиваем вино, именно после того, как тебя подозвал плакса, и ты ушёл, — расстроенно и даже раздражённо прошипел Дейв. — А именно! Твой сучонок брат! Я видел его едва заметный силуэт в щели двери и слышал щелчок, будто кто-то сделал фото, и, видимо, он подкинул фотографию в мой дом через почтовое отверстие, а мама нашла, меня отругала и всем рассказала, — взревел Джереми. Майкл обомлел, не веря своим ушам, словно ему говорили полную бессмыслицу. — ЧТО? Вы вообще понимаете, что несёте? У нас нет фотоаппарата, да и при том, я так понял, что это тот, что печатает снимки, — возразил Майкл, опровергая заявление Джереми. — Я не знаю, чего у вас там нет, но факт того, что твой сучонок брат! Подставил всех нас! Остаётся! — накидывался с претензиями Джереми. Майкл пытался вспомнить, может, кто-то и дарил фотоаппарат, который сразу печатает фотографии. Но в голову ничего не приходило, но! Майкл вспомнил о том, что отца навещала тётушка Ева, она щедра на подарки, и, возможно, она подарила такой фотоаппарат Эвану на будущий день рождения. Майкл задался вопросом: «Зачем он выманил меня из подсобки? А потом сфотографировал моих друзей?» Но затем Майкл сам же ответил на свой вопрос: «Чтобы я не попал в кадр и об этом не узнал отец». Противоречие бушевало внутри Майлка, с одной стороны, было приятно, приятно, что младший брат, несмотря на все его издевательства, отмазал Майкла. На фоне всей гадости Эвана в последнее время, такой поступок был неожиданным. Но эта вдруг ниоткуда взявшаяся благодарность вперемешку с виной, затмевала возмущение тем, что Эван так подло обошёлся с его друзьями. Долго Майклу молчать не дали, поэтому Джереми, скаля зубы, ехидно, даже хищно ухмылялся, оголяя слабые клыки. — Ребят! — гордо воскликнул тот, — я даже знаю, как проучить эту тварь. Джереми перевёл ехидный взгляд на Майкла. — У твоего брата когда день рождения? — Хм… через неделю, примерно второго июня, а что? — задумчиво спросил Майкл, не понимая к чему тот клонит. — А то! Что мы можем устроить ему такой подарок! Который он никогда не забудет. Тот аниматроник Фредбер будет на сцене выступать? — спросил он с намёком. — Да? А к чему ты клонишь? — уже терял терпение Майкл. — Я клоню к тому, что мы можем засунуть его голову в пасть аниматроника и посмеяться, смотря, как он будет плакать и брыкаться. Этот сучонок наверняка до сих пор тех железяк боится. Это будет ему уроком, чтобы не наглеть, — выдал Джереми, словно это был самый отличный план на свете, не забывая злорадно ухмыляться. Но возражения последовали, и первым был Дейв. — Тааааак! Стоп! Ты уверен, что это хорошая идея? — А чего вдруг плохая? Или ты резко встал на сторону этого плаксы? — злобно рявкнул Джереми. — Нет… не то чтобы, — нервно начал Дейв. — Просто, нам может влететь от охранника за эту выходку, и от родителей, я не хочу второй выговор, — отчаянно оправдывался тот. Но Джереми не собирался слушать, он отмахнулся от настороженности Дейва, сослав всё на то, что он струсил. — Ну так, Майкл? Хорошая идея? — окликнул товарища юнец. Майкл, как будто очнулся от оцепенения. Странное беспокойство его не покидало, внутри прямо кричало: «Это уже слишком!» В голове всплывал какой-то факт, который был бы веским аргументом отказаться от этой идеи, но Майкл не мог вспомнить, что же это за факт, который не даёт согласиться. Он заметил, как на него с ожиданием смотрят его друзья, подводить их не хотелось. Поэтому, пришлось сделать вид, что он согласился. Когда все разошлись, один из приятелей всё же взял Майкла за плечо и с нервным видом спросил. — Слушай, меня не отпускает мысль, что это плохая идея. Каким бы гадом Эван ни был, он твой брат, и ты несёшь за него ответственность, — неожиданно для Майкла заявил Дейв. — Да знаю я… думаю, от этой шутки много не будет, — пытался отмахнуться юноша. — Не подумай, что я резко проникся сочувствием к твоему брату, но я не настолько дерьмо, чтобы беспечно относиться к детям, тем более чужим. Майкл вдруг задумался, но что-то мешало ему отказаться от этой идеи. Наверное… страх потерять единственных друзей?