Посторонние

      Закат пылающим драконом неспешно уползал за тёмную зубчатую стену векового леса, подсветив её, словно зарево пожара. Небо за драконом медленно темнело, становясь сначала тускло-лиловым, затем кобальтовым. По земле тянулись длинные тени, расчерчивая её странным колючим фуином. Дальний полигон клана Учиха всегда был малолюден: его ещё в первый год после переселения щедро усеяли всевозможным метательным железом и взрывными печатями, не сработавшими во время тренировок. Теперь всё это добро мирно зарастало травой и мхом, но стоило кому-либо из забредших на полигон шиноби зазеваться, как в ступню мёртвой хваткой впивался сюрикен, а в спину летела ударная волна. В итоге пострадавший, больше похожий на ёжика из-за торчавших из спины, рук и ног железяк, под ехидные смешки членов клана тащился к ирьёнинам. Шисуи проводил расфокусированным взглядом облака. Волочься на территорию квартала решительно не хотелось: его мрачное настроение точно бы заметили, а расспросы ― последнее, что парню было нужно.       Звонкий щелчок пальцев перед самым носом вывел Шисуи из задумчивого полутранса. Перед ним, скрестив руки на груди, стоял очень недовольный Итачи.       ― Я уж думал, что мне придётся неделю тут орать, прежде чем ты очнёшься, ― проворчал он, но, окинув друга внимательным взглядом, встревоженно нахмурился. ― Что-то случилось?       Шисуи только обезоруживающе улыбнулся.       ― С чего ты взял? ― парень собирался было свести всё к шутке, но, напоровшись на тяжёлый, выжидающий взгляд Итачи, махнул рукой. ― Так, дурацкое предчувствие. Не бери в голову.       ― Это из-за новой миссии? Тебя ведь поэтому вызывал Третий? ― Шисуи неопределённо дёрнул головой, но Итачи интерпретировал этот жест по-своему. ― Если это что-то секретное…       ― Нет, ничего подобного. Стандартная охранная миссия, просто длительная. ― Но всё-таки что-то с ней не так, иначе ты бы так не беспокоился.       ― Ладно, ― легко сдался Шисуи. Наверное, действительно стоило поделиться, иначе так можно накрутить себя до опасной паранойи. ― В общем, заказ поступил ― только не смейся! ― из весёлого квартала Танзаку.       Итачи удивлённо вскинул брови, и это было целиком объяснимо: такие миссии считались среди шиноби подарком богов. Платят много, а делать ничего по большому счёту не надо, разве что прогонять охотников за чужим добром, которыми дороги просто кишели. Такой публике обычно хватало простенького дзютсу, чтобы удрать поджав хвост. Да, представительницы древнейшей профессии порой бывают настоящей головной болью ― капризными, вздорными, изнеженными, но шиноби быстро привыкают ко всему и работают с любыми клиентами. Скрипеть зубами от злости или плеваться ядом втихую никто не запрещает: скрипи сколько влезет и плюйся хоть до посинения, но задание выполни.       ― Сколько хоть платят?       ― Тридцать миллионов рё.       ― Прилично, ― судя по кислому выражению лица и скептическому прищуру, Итачи сумма не очень-то впечатлила. ― Но не рекорд: за охрану ойран порой дают и больше.       ― Ты не дослушал: каждому, ― веско добил Шисуи.       ― Ого! ― похоже, цена вопроса закономерно повергла Итачи в шок: какое-то время он просто хлопал глазами. Правда, уже очень скоро он взял себя в руки ― закалка шиноби взяла своё. ― А заказчик оговаривал число сопровождающих? ― Шисуи отрицательно покачал головой. ― Тогда он либо псих, либо это действительно какая-то подстава: риск мизерный, денег куча. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Подозрительность Итачи была целиком понятна и оправдана: ранг подобных миссий никогда не превышал порога D или C, с которыми вполне могли справиться не обладающие кто знает каким опытом и навыками чунины. Девушек рангом ниже ойран доверяли даже генинам. Таким образом каге убивали двух зайцев: и получали весьма приличную сумму, и сохраняли для более серьёзных миссий самых подготовленных бойцов. Но не в этот раз.       ― Всё это как раз объяснимо. Наша клиентка ― даже не ойран, а таю. Заказчик не ограничивал Коноху в численности потенциальной охраны. Единственное требование ― все должны быть джонинами. Поэтому Третий лично выбирал отряд на миссию. И кроме меня, должны быть не менее опытные товарищи, ― тут снова шестое чувство напомнило о себе, отозвавшись в Шисуи настороженным беспокойством. ― Похоже, заказчик очень не хочет, чтобы с головы этой девушки упал хотя бы волос. В конце концов, она ― курица, несущая золотые яйца. Одна ночь с такой женщиной стоит, как вся инфраструктура и ресурсы какой-нибудь небольшой страны. Потеряют её ― лишатся львиной доли доходов.       ― Тогда я в упор не понимаю, отчего тебя вдруг так накрыло. Если и есть за что переживать, так это за сохранность нервов: такие девицы способны за каких-то полчаса намотать из этих самых нервов пару клубочков.       ― Ага, а ещё за полчаса из них шарфик свяжут, ― поддержал шутку Шисуи.       ― Она хоть красивая? ― сочувствующе-насмешливым тоном осведомился Итачи. ― Досадно будет потакать капризам какого-нибудь страшилища.       ― Как и все таю, ― размыто ответил Шисуи.       Он бы и рад был ответить более развёрнуто, но признаваться в том, что в резиденции не удосужился рассмотреть клиентку внимательно, очень не хотелось. Даже другу.              

***

      … Третий деловито пыхнул своей неизменной трубкой, наблюдая за изучавшими детали миссии шиноби. Могло показаться, что Хокаге совершенно не заботят ни задание, ни ниндзя, которые его получили, что он попросту спит в своём кресле, выныривая из вязкой дремоты только лишь затем, чтобы в очередной раз затянуться терпким до рези в глазах табаком. Но Шисуи знал, насколько обманчиво впечатление, которое производил глава Конохи.       ― Вот это ничего себе! ― восторженно взвыл Инузука Таканори, стоило ему взглянуть на фотографию клиентки. Его огромный дымчатый нинкен согласно гавкнул. ― Охренеть! ― споткнувшись о хитро прищуренные глаза Хокаге, поспешно поклонился и принялся сбивчиво извиняться. ― Простите, Хокаге-сама! Просто я. ну, это… в смысле…       ― Потерял дар речи при виде настолько красивой женщины, ― ехидно заметил Хьюга Хиро. ― Впрочем, как и всегда. Может, его стоит заменить, Хокаге-сама?       Сказать по совести, Шисуи был рад узнать, что одним из тех, с кем ему придётся работать, будет именно Хиро. Отличный рукопашник ― в ближнем бою он мог вывести из строя любого противника за считанные секунды; прекрасный сенсор ― мимо его глаз и мышь не проскочит; умный, обязательный и честный. Порой даже слишком честный. Вот как сейчас.       Третий добродушно усмехнулся.       ― Ты слишком строг, Хиро, ― старик выпустил в воздух колечко сизого дыма. ― Думаю, как раз это его качество окажется как нельзя кстати. Сосредоточенность на клиенте порой помогает выполнить задание в лучшем виде, я ведь прав, Таканори?       ― А? ― рассеянно отозвался тот, не отрывая взгляда от фотографии, но тут же резко тряхнул головой и вытянулся по стойке смирно. ― Так точно! Я сделаю всё возможное и невозможное!       Шисуи едва заметно усмехнулся: похоже, слова Хиро об отстранении на секунду выбили Таканори из колеи: лишиться и приличного заработка, и почти что отпуска в столь приятном месте, как весёлый квартал Танзаку, посещение которого по слухам не забывалось потом всю жизнь, — нет, такой шанс упускать ни в коем случае было нельзя. Изнуряющие миссии, которые сыпались на головы их троих как из рога изобилия, порядком опостылели Инузука, и он готов был сам заплатить, чтобы избавиться от них хоть на какое-то время. Но Учиха точно знал: причин у Таканори и кроме усталости хватало. Во-первых, парень с детства отличался бунтарским нравом, готовым поставить под сомнение любые этические и моральные нормы. Во-вторых, Инузука очень любил женщин. Нет, сама по себе любовь к прекрасному полу, конечно, не порок, но Таканори очень быстро терял голову при виде очередной красавицы. В весёлом квартале много красивых женщин, а любые запреты оставались за входными воротами вместе с ханженскими представлениями о жизни благочестивых воинов, в которые их кутали, как в одежды, с ног до головы с самой академии. Таканори, видимо, уже отчетливо себе представил, как в заведении ему отведут отдельное, почётное место по центру в одной из знаменитых комнат; одна, а лучше сразу две из свиты таю, сладко улыбаясь, подадут подогретый специально для него нихонсю, а он, сохраняя себя "для позже", откажет, хотя девушки продолжат настырные уговоры в надежде на главный подарок — его внимание. Но прислужницы, сколь бы прекрасными они ни были, конечно, в сравнение не пойдут с главным цветком в композиции — их госпожой. Оставалось только надеяться, что Инузука не потеряет голову окончательно, приняв улыбки женщин для удовольствий за чистую монету.       Шисуи отлично представлял, какие мысли бродили в голове собачника: вон, какая умильная физиономия. «Либо я ни черта не смыслю в людях, и Таканори за то время, что мы не виделись, сделался феноменальным актёром», — одёрнул себя парень, хотя и понимал всю смехотворность своего предположения. Где грубоватые и прямолинейные Инузука и где театральные подмостки? Спустя мгновение Шисуи понял, что не ошибся: Таканори буквально подскочил на радостях и чуть не кинулся целовать в обе щеки Третьего за такое счастье.       — Спасибо, Хокаге-сама, я не подведу!       — Ну да, конечно, если слюной не захлебнёшься, — недоверчиво съязвил Хиро.       — Слышь, за языком-то следи! А то мы с Гинмару тебе морду живо в стиле ямато-э подрихтуем! — мгновенно ощетинился Инузука.       Но Хиро лишь отмахнулся и принялся придирчиво изучать документы, параллельно донимая Третьего вопросами разной степени дотошности. Шисуи поспешил последовать примеру Хьюги, хотя в этом не было никакой надобности: въедливый буквоед Хиро не пропустит ни одной детали, а за любую не так нарисованную закорючку вцепится в глотку. Поэтому с чистой совестью решил повнимательнее присмотреться к той, которую им предстояло защищать. Но успел рассмотреть только истошно-алые волосы, собранные в сложную причёску: дверь в кабинет Третьего отворилась. На пороге стоял Данзо-сама. Этот человек в Конохе пугал многих: никто в точности не знал, чем занимается его ведомство, какие задачи выполняет, а неизвестность, умноженная на паранойю и необузданную фантазию шиноби, давали убойный эффект. Да и сам глава АНБУ Не не спешил разрушать тот ореол мрачной таинственности, что его окружал. Шисуи всегда относился к Данзо-сама спокойно, но в последнее время чутьё начинало сходить с ума рядом с этим человеком, сигнализируя об опасности. Не подвело оно и теперь. Разобраться же с причинами не дал Третий. Хокаге попросту культурно выпроводил джонинов за дверь...       

***

      — Ау-у! — из собственных мыслей Шисуи вновь вернул к действительности Итачи. Правда, на этот раз лучший друг не мелочился: просто зарядил по макушке ладонью. Не то, чтобы больно, но приятного мало. — Ты опять куда-то выпал! — едко ухмыльнулся. — Только на задании не вздумай включать этот твой режим «ушёл в себя, вернусь не скоро», а то тебя под орех разделает даже самый захудалый бандит!       — Ты-то чего такой взъерошенный? — решил сменить тему Шисуи. — Можно подумать, что это тебя отделали, причём, крайне обидно.       Итачи скривился так, будто только что разгрыз острый — до искр из глаз — перец хабанеро.       — Откуда ты такой проницательный выискался? — недовольно проворчал он, но принялся рассказывать: — Сегодня ночью на нашем заброшенном полигоне поймал мелкую Хьюгу.       — Хинату, что ли?       О знакомстве Итачи с наследницей клана Хьюга Шисуи знал давно — год или около того. И очень удивлялся: с чего бы другу возиться с такой малявкой, если он даже Саске держит на расстоянии вытянутой руки? Но Итачи просто посоветовал однажды осторожно понаблюдать, как они с Хинатой будут играть в шоги. Шисуи только пожал плечами, и спрятался в густой кроне дерева: сверху с Шаринганом видно всё, а вот рассмотреть снизу, есть ли кто-то в густой кроне — практически невозможно. Поразительно, но Итачи не удалось выиграть у Хинаты ни разу. Химе клана Хьюга стабильно громила его вчистую. И после каждой партии устраивала разбор полётов, но не совсем обычный: она задавала наводящие, но очень неочевидные вопросы, заставляя самого Итачи видеть собственные проколы и искать другие решения. А уж сам образ мышления Хинаты вызывал оторопь: девочка мыслила, как ровесница Шодай Хокаге! И это в каких-то шесть лет!       — Её. Хотел было за ухо притащить к Хиаши-сану, но эта козявка от страха мне чуть руку не сломала!       — Да ну? — искренне удивился Шисуи и, не удержавшись, принялся подтрунивать над другом: — Смотрю, ты совсем навыки растерял, раз тебе детишки руки ломают!       — Чуть не сломала, — ворчливо поправил Итачи и принялся оправдываться: — Я вообще не ожидал увидеть её там! И уж точно не думал, что Хината с перепугу на меня кинется! Чёртово воспитание клана Хьюга! Они, поди, даже ночью спят и ждут удара!       — Будет тебе воспитанием Хьюг прикрываться! Может, мне стоит тобой пару раз вытереть полигон?       — Хватит уже издеваться!       — Ты мне лучше вот что скажи: что забыла химе клана Хьюга на нашем полигоне, тем более заброшенном?       — Не поверишь: читала украденное личное дело Четвёртого. Она очень не хотела, чтобы за этим занятием её застукала родня.       Шисуи задумчиво прищурил глаза. Не знай он Итачи настолько хорошо, то, скорее всего, купился бы на враньё друга как миленький. Вероятнее всего, он точно знал, зачем девочке понадобилось личное дело Минато-сама, хотя и не ожидал, что та сунется в закрытый архив. Или кого-то уговорит.       — Интересно, кого из АНБУ она подкупила и чем, чтобы тот вынес для неё личное дело?       Итачи только тускло улыбнулся. Похоже, эти двое нашли что-то, что им очень не понравилось, причём настолько, что они твёрдо решили рыть дальше.       — Не поверишь, даже если скажу, — лучший друг покачал головой, но затем, что-то прикинув в уме, щёлкнул пальцами и продолжил: — Когда там тебе выбираться на нервотрепательную миссию?       — Послезавтра. А ты, как я погляжу, намерен втравить меня в какую-то авантюру?       

***

      Каждый второй роман о приключениях шиноби начинается с того, что главный герой либо берёт очень странную миссию, либо соглашается помочь кому-то по дружбе, а в итоге влипает в конкретную передрягу. Обычно хватало двух компонентов, но Шисуи «повезло» совместить все три.       «Читатель шалеет от восторга, — с мрачной иронией заключил он, направляясь в сторону архива, где хранились гражданские акты. — А главного героя убивает поганое предчувствие».       В герои — и уж тем более в главные — Шисуи никогда не рвался: с него вполне хватало и рядового геморроя, что с завидным постоянством падал ему на голову. А главным героям полагается и геморрой эксклюзивный, что неизбежно свёл бы парня с ума. Точнее, не совсем геморрой, а мерзкое предчувствие — своего рода радар, сигналящий об опасности, который был присущ каждому шиноби. Когда ты всю жизнь пляшешь на краю могилы, то инстинкт самосохранения неизбежно трансформируется, эволюционирует, прогибаясь под обстоятельства. У большинства предчувствие срабатывает за пару мгновений до того, как начнётся кошмар. Но у Шисуи всё не как у людей: его внутренний радар включался, что называется, заблаговременно, чем здорово портил жизнь. Вот как теперь. Предчувствие проснулось ещё до вызова к Третьему и с тех пор орало корабельным ревуном не переставая. И затыкаться эта зараза ни в какую не собиралась.       Приземлившись на ветку старого раскидистого платана, Шисуи внимательным взглядом просканировал ячеистую стену здания архива. Возводили эту монументальную махину при Четвёртом — новаторе и реформаторе. Внешне здание казалось неразрушимым монолитом — просто с экстравагантным дизайном. Но у того, что выглядело как придурь оригинала-архитектора, была более чем прикладная функция: архив можно было перестраивать как душе угодно. Либо легко надстроить ещё пару-тройку… десятков этажей. Вроде бы, конструкция позволяла и не такое. Многие задавались вопросом: к чему такие ухищрения? Но Минато-сама давал простой и понятный ответ: зачем громоздить административные здания и занимать землю, если можно эту же землю отдать под строительство чего-то действительно полезного? Новых жилых кварталов, например.       В тёмном провале окна на третьем этаже мелькнула, чтобы тут же раствориться во мраке, чья-то тень. Шисуи, сорвавшись с места, в следующую секунду оказался на широком оконном отливе и толкнул створку внутрь.       — Привет, — махнул рукой Итачи, не отрывая взгляда от какого-то документа, который держал в руках. — Знакомьтесь сами, мне… — осёкшись, протянул сидевшей на полу Хинате стопку бумаг. — По всему выходит, что ты была права по поводу Наруто изначально. Смотри: в графе «родители» стоят жирные прочерки, родиной указана Коноха. Наши крючкотворы, хоть и не самая приятная публика, но дело своё знают наглухо. Будь правдой тот бред, который Третий скормил жителям деревни — про прикрытый невольничий рынок и…       — Минато-сама и Наруто, — Шисуи криво усмехнулся. — Как давно вы в курсе?       — Я — около года, Шисуи-сан, — отстранённо откликнулась Хината, изучавшая, как и Итачи, какие-то документы. — Итачи — от силы пару месяцев. Просто я никак не могла придумать, как ему показать, что на Наруто кто-то повесил очень качественное хенге. Меня больше интересует, как давно знаете вы об их родстве? И как вообще смогли прорваться сквозь ту технику, чем бы она ни была?       В том, что Хината умна не по годам, Шисуи уже давно не сомневался. Но чего он не знал, так это того, что девочка виртуозно владела искусством подавать информацию не в словах, а в паузах. Около года ей помогли увидеть, что её одноклассник ходит под постоянным хенге, столько же времени наследница клана Хьюга убила на то, чтобы выяснить, в чём причина, ведь Четвёртого она никогда в глаза не видела. Каменное лицо не в счёт: там его и мать родная бы не узнала. Узнав, принялась собирать информацию о Минато-сама. И теперь наследницу клана Хьюга интересовали мотивы самого Шисуи.       — Узнал полтора месяца назад, когда не позволил Наруто грохнуться с дерева на землю. Чтобы поймать кого-то, летящего с такой высоты, нужна чакра.       — Ага, иначе без рук останешься, — перебила джонина Хината. — Физика — она такая.       — Собственно, тогда и увидел. Сложить два и два сумел: их с Четвёртым сходство не увидел бы только слепой. Хотел сам разобраться, но ушёл на задание. Вы же занялись тем, на что у меня не хватило времени: решили выяснить, кто удружил Наруто эту технику и куда пропали все сбережения четвёртого. Минато-сама определённо не бедствовал, так с чего бы его сыну влачить настолько скотское существование?       — «Скотское» — не совсем верное определение, — теперь Хината внимательно смотрела парню в глаза. — У иных хозяев скотина живёт куда лучше, чем этот бедный мальчуган. Вот мы и копаемся…       — Поскольку наши интересы совпадают, — Шисуи обезоруживающе улыбнулся, — то что мне делать?       — На столе лежит личное дело Кушины-сама…       — Понял, ищу любые странности, даже то, что может на первый взгляд показаться ерундой.       Какое-то время оглушительную ватную тишину архива нарушал лишь шелест бумаги.       — Хина-ча-а-ан! — донёсся из-под арки, скрывавшей уходившие во мрак стеллажи с фондами, громкий и очень довольный вопль, заставивший всех буквально подпрыгнуть. — Я тут тако-о-ое выкопал! Тебе понравится!       — Хината, — Итачи в ужасе уставился на девочку. — Может, ты попросишь своего усатого-полосатого приятеля орать потише? А то от его воплей сюда все АНБУ сбегутся!       — А сам?! — рявкнул тот же голос. Похоже, настроение его обладателя менялось быстрее, чем погода весной. — Вопишь так, что даже в Кири, поди, все оглохли к хренам собачьим! Уже спалил всю контору, шерстюган поганый!       — Рета, друг мой, от твоего уголовного жаргона уши вянут даже у каменных лиц хокаге. И вопишь тут только ты один, — уколола говорившего Хината и властно протянула руку. — Показывай, что ты там нашёл.       Из-под арки вынырнул… енот. Самый обыкновенный: густая дымчатая шерсть, хвост трубой, чёрная маска на мордочке, из-за чего компаньон Хинаты выглядел как заправский бандит с большой дороги. «Бандит», ловко маневрируя среди стопок документов на полу, в мгновение ока очутился рядом с наследницей клана Хьюга и протянул ей очередную бумажку.       — И я вопил, оттого что против ограничений свободы самовыражения! — Рета выразительно посмотрел на Итачи. — Вот ты сам подумай: этот архив никому и не штырь не упал, он открытый, да вот только сюда даже днём народ не шибко шастает! Ну что они тут не видели? Пылюки? Никто, если он, конечно, не пьяный в зюзю, не попрётся сюда посреди ночи! Вы — дело другое, вам, с вашим интересом, нехер рожами перед архивистами светить! Но остальных ни за какие деньги сюда не притащишь! Оттого патрули тут сильно не активничают: силы, значит, экономят. Да и лень им делать этакий крюк! Я ж прав, а, Хина-чан?       Девочка только отмахнулась и, быстро пробежав глазами документ, озадаченно нахмурилась.       — Не понимаю, — тихо протянула она. — Совершенно ничего не понимаю. Почему Минато-сама завещал все свои сбережения какому-то фонду, о котором я ничего не слышала?       — Фонд поддержки семей погибших, — прочёл Итачи, успевший выхватить завещание из рук Хинаты. — Такой фонд действительно есть. И при Четвёртом работал по прямому назначению.       — Именно, что при Четвёртом, — Шисуи заглянул в завещание через плечо Итачи. — А сейчас выплаты прекратились… Постойте-ка! Это писал кто угодно, но не Минато-сама!       — То есть? — в глазах Хинаты зажёгся хищный интерес.       — Вообще, почерк почти идентичен почерку Четвёртого, но есть один нюанс, — Шисуи выразительно щёлкнул пальцем по одной из строк. — Знаки «не» и «хи». Они такие же, как и у Четвёртого, но написаны очень неуверенно, словно писавший привык изображать их совершенно иначе.       — Ты уверен? — Итачи, напряжённо сощурившись, впился взглядом в строки завещания. — Если это действительно подделка, то…       Договорить другу не позволил истошный визг.       — У-а-а-а!!! — енот Рёта, запрыгнув на стол, в ужасе уставился на Шисуи и зачем-то вооружился зелёной архивной лампой. — Не подходи, чёрт шаринганистый! Пасть порву! Начисто этой луной шваркну! Усёк?! Или для двинутых повторить?!       — Не понял? — Шисуи медленно перевёл недоумевающий взгляд с енота на Хинату. — Что это с ним?       — Ага! Ты думал, я тебя не узнаю?! Хорош тут гнать дуру! — не унимался енот. — Я, может, и был малёк навеселе, но рожу твою мерзопакостную запомнил! Я таких беспредельщиков за версту чую! Чик кунаем по горлышку, — Рёта выразительно полоснул себя лапой по шее, — и продадут на чёрном рынке или какому барыге по запчастям! Усы, значит, за десять тысяч рё, а за печень извольте лямчик отвалить! И всё, поминай как звали! Колись, на кой чёрт я тебе понадобился?! По частям продать или целиком, в зверинец к богатому извращуге?! Или в рабство?! — И, стоило парню сделать шаг вперёд, енот оскалился и замахнулся лампой. — Не суйся!!! Ур-рою!!!       Безумие многогранно: Шисуи это знал. Был он знаком с шиноби, которые после войны спали в обнимку с катаной и в каждом видели врага; сталкивался с несчастными, что страдали галлюцинациями; видел людей, заключённых в тюрьме собственного сознания: они никак не реагировали на обращения к ним, продолжая делать монотонные и бессмысленные вещи. Но спятившего енота парень видел впервые. Шисуи понятия не имел, как выглядят сильно пьющие еноты, но, судя по всему, компаньон Хинаты очень даже любил пропустить стаканчик. Может, алкогольный делирий? Вроде, при белой горячке бред преследования — обычное дело. Или Рёта всё же в своём уме, и он действительно столкнулся с кем-то из военной полиции, а тот сгоряча пнул беднягу? Возможно, енот просто обознался?       Выводы казались логичными, но в них не вписывался один фактор: отчаянно кусавшая губы Хината и беззвучно смеявшийся Итачи. Похоже, эти двое знакомы куда дольше, чем показалось на первый взгляд…       — Рёта, — хихикая, проговорила наследница клана Хьюга. — Ты, как всегда, начал с конца, вот Шисуи-сан ничего и не понял. Может, лучше рассказать всё по порядку?       Енот задумчиво почесал лапкой подбородок, пригладил усы и с чрезвычайно важным видом уселся на стол. Хотя лампы так и не выпустил.       — В тот день, — загадочно начал он, — я здорово нализался с одним из местных ниндзя. А что? У вас, в Конохе, куча прикольных кентов: и выпить не дураки, и толк в бухлишке знают, и побалаболить культурно с енотом им не западло! Так вот, только, понимаешь, мой кореш начал рассказывать про одну красотку, как появились ваши красноглазые легавые, скрутили кореша и — в кутузку! И ты, шпилька, — Рёта, взглянув на Хинату, театрально развёл руками, — после этого спрашиваешь, что мне сделали эти шаринганистые сволочи? Да они всех нормальных мужиков замели! И нафига, спрашивается? Они, мужики в смысле, ничего плохого не делали! Выпили пару стопочек — подумаешь! А, — с досадой махнул лапой, — проехали. Короче, я, чтоб за компанию не повязали, дал по тапкам и заныкался на каком-то чердаке. Смотрю — кругом пылища в мою лапу толщиной, паутины — хоть рыболовную сеть плети. Я прикинул, что в эту нору давно никто носа не совал, и завалился покемарить пару часиков. Только я задремал, как вдруг заваливается вот этот беспредел, — обвиняюще ткнул пальцем в Шисуи. — И нехорошо так зырит на меня! Ровно как тот прохиндей из Кусы, который хотел меня усыпить и сбагрить какому-то бугру! А я что? Я ж не совсем с головой рассорился: хвост подмышку и дал стрекача! А ты что там забыл?!       — Сбежал от представителей Корня: им очень не понравилось, что я поймал Наруто, когда тот упал с дерева. А вас, Рёта-сан, я не заметил. Точнее, заметил, но только хвост, — Шисуи развёл руками. — И решил, что вы — кошка.       Енот раздулся отважности:       — Слышь, шпилька! Учись, как надо! Во, мужик меня уважает! Рёта-сан! — со значением поднял вверх указательный палец, но, внезапно переменившись в лице, снова заорал: — Чего?! Кошка?! Совсем рамсы попутал?! Я тебе дам кошку!!! Где эти помойные пылесборники, и где я?! Как можно было перепутать мой шикарный хвост и их облезлые верёвочки?! Ты за базаром следи!!!       Значит, Рёта всё же не призыв: слишком много времени он проводит среди людей. Его фраза про корешей это только подтвердила. Едва ли Хината смогла бы его так долго удерживать. Кто-то под хенге? Сразу нет. Подобные техники достаточно очевидны, если знать, куда смотреть. Шпион, которого подослали в клан Хьюга? Может быть, хотя и маловероятно: енот больше походил на «вольного художника», чем на исполнителя чьей-то воли.       — Эй, вот только не надо из меня ссученного делать! — снова вызверился Рёта. — Никогда никому ни на кого не стучал и делать этого не собираюсь! Я тебе не какая-то шерсть, а честный вор! Знаю, что спросить хочешь: мол, понял как, да? Так всё просто, как дверь: любые эмоции отражаются на чакре. Знаешь, как трактовать — считай, всё в ажуре. А я как раз знаю…       — Только если трезвый, — ехидно уточнила Хината, изучавшая очередную папку. — Когда пьяный, то тебя и ребёнок может скрутить! После пары бутылок саке твоя чуйка падает в глубокий обморок.       — Ты нос не задирай, малявка! Тебе просто повезло! Единственная, кто смог скрутить меня на трезвую голову, живёт в весёлом квартале в Танзаку!       В том, что иные представительницы древнейшей профессии способны при необходимости отбить — в самом прямом смысле слова! — охоту забираться к ним через окна, не было ничего удивительного: извращенцев и охотников за дармовщиной хватало во все времена. Но Рёта прямо заявил, что он вор. И это не был наигрыш или поза: енот говорил чистую правду. Быть вором в мире, где каждый третий — неплохой сенсор, всегда подразумевало обладание целым рядом впечатляющих способностей и навыков маскировки. Интересно, что могла противопоставить обычная юджо ловкому ворюге? И могла ли быть неизвестная женщина оказаться той самой, которую Шисуи сотоварищи предстояло охранять?       Похоже, ровно те же мысли бродили и в голове Итачи. Он забавно, по-вороньи склонил набок голову и ехидно ухмыльнулся. Как пить дать представил себе, как девушка далеко не самого тяжёлого поведения скручивает самого Шисуи — не самого последнего из шиноби — в три погибели. Да уж, смешно.       Итачи, не дождавшись от Шисуи никакой реакции, переключил внимание на енота.       — Рёта, ты хочешь сказать, что тебя обезвредила обычная женщина для удовольствий? — недоверчиво нахмурился и помотал головой. — Да ну, бред!       — Обы-ычная! — насмешливо передразнил Рёта. — Сам ты обычный, пацан! Ты про таю слыхал? Нет? Это тебе не какая-то шлюха, чья задача — просто ноги раздвигать! Это и актриса, и танцовщица, и поэтесса! А как она на сямисэне играет! — енот мечтательно зажмурился. — Заслушаешься!       — Тебя послушать, так она — само совершенство, — кисло заключила Хината, начавшая рыться в каком-то другом фонде. Похоже, девочка так часто слышала от енота дифирамбы очередной красавице, что ей это успело изрядно надоесть.       — Именно! — воскликнул Рёта. — Да самая роскошная красотка из Конохи рядом с ней, что воробей рядом с райской птицей! Короче, шпилька, ты всё одно не заценишь, так что сиди, перебирай свои бумажки и помалкивай! А я пока с мужиками всё перетру! — и, демонстративно отвернувшись к Хинате хвостом, продолжил заливаться соловьём: — Эх, вы б её видели! Фигура — во! — енот изобразил в воздухе лапками что-то, похожее на песочные часы. — Слыхали про осиную талию? Так вот, увидев Цубаки-сан, любая оса повесится на ближайшей яблоне от зависти! А кожа? Вот представьте себе скульптуру из чистого жемчуга — это и будет Цубаки-сан! Про грудь ничего говорить не буду: такое лучше один раз увидеть… хотя нет. Скажу, но только одну вещь: как она вообще спит с такими сокровищами и не задыхается? Это ж тяжело!       — Привычка, — фыркнула Хината. — Можно ведь не только на спине спать, как ты на изрядном подпитии, но и на боку.       Рёта скорчил подчёркнуто постную физиономию, беззвучно передразнил Хинату и как ни в чём не бывало продолжил петь оды Цубаки-сан:       — Глаза — это восторг, чистый, как спирт! — енот, сделав замысловатый жест лапой, выудил откуда-то огромный пронзительно-синий сапфир. Шисуи на секунду активировал Шаринган и заметил под густой шерстью Рёты едва различимую вязь фуина. Странно: кто мог удружить ему такой подарок? Сам? Кто-то из дружков-уголовников? Или загадочная Цубаки-сан? — Вот прямо такого цвета, век воли не видать! — весомо изрёк енот, демонстративно повертев камень в пальцах. — Волосы и вовсе отдельная песня! Водопад расплавленного рубина!       — Рёта, да ты прямо поэт, — ехидно пропела Хината, — когда не нужно. Но нам куда интереснее, как эта госпожа Совершенство с тобой справилась.       — О, это было незабываемо! Залез я, значит, к ней в окно… Только вы не подумайте! Я не какой-то там извращенец! Я ж из чистой любви к искусству: мне до зарезу нужна была модель для картины! — перехватив снисходительно-ехидные взгляды Итачи и самого Шисуи, енот патетично всплеснул лапами и обратился в поисках поддержки к Хинате: — Шпилька, хоть ты им скажи! Эти шныри мне не верят!       — Он у нас два в одном, — вздохнула девочка. — Хоть и извращенец, каких поискать, но рисует и правда здорово.       — А без извращенца было никак?! — возмутился Рёта, но тут же сменил гнев на милость. — Так вот, залез я к ней в окно, но нужно было найти место, где я буду видеть всё, а меня видно не будет. Собственно, наблюдательный пункт я себе нашёл, но туда надо было залезть. Первый шаг — туалетный столик с кучей всяких баночек-скляночек и чёрным витым кнутом. Я-то, дурак наивный, подумал, что кнут обычный — ну, знаете, клиент всякий бывает! Вдруг кому-то нравится… Я только на него наступил, как он буквально ожил и — раз! Обвил бедного Рёту, как анаконда! Ни охнуть, ни вздохнуть!       — Кнут? — неверяще переспросил Шисуи. Он знал, что некоторые виды оружия могут атаковать автономно, когда почуют опасность. Но для таких фокусов нужен фуин. Снова. Что это? Очередное совпадение? Или Цубаки-сан всё же куноичи? Даже не так. Не просто куноичи, а Узумаки — одна из немногих переживших крушение Водоворота? Далеко не факт. С другой стороны, если бы енота намертво связал кнут, он бы верещал как резаный. Стало быть, Цубаки-сан каким-то образом заставила его заткнуться, ведь глотка у Рёты лужёная, он вопил бы так, что сбежалась бы добрая половина Танзаку. То ещё было бы представление!       — Ты чё лыбу тянешь, шкет? — ловкая лапка Реты потянулась ближайшему свитку. Енот, перехватив оружие поудобнее, красноречиво хлопнул себя пару раз свитком по свободной лапе. Словно пробовал вес дубины. — Гнусная рожа твоя так и просит оплеухи!       — Что вы, Рёта-сан! — Шисуи нервно зачесал затылок. Склоки с енотом совсем не входили в его планы. Они пришли заниматься делом, а компаньона Хинаты, судя по всему, хлебом на корми, а дай повопить. — Я просто представил себе, сколько всего нового бедная девушка о себе узнала. К тому же, я пока так и не понял, как именно вам удалось вырваться из её… ну, пусть будет плена.       — Какой плен, поганец? Ты бы видел, в чем она там мастерила! — енот блаженно закатил глаза, прижав руку к груди. — Знал бы я, дубень, что мне такие красоты откроются, жизнь бы в обнимку с кнутом провел! Только это, — енот запнулся, выставив лапки перед собой, — рисовать жутко неудобно! Так мы с ней бартер заключили: она меня выпускает, а я учу Цубаки-сан рисовать. Я — художник, мне без искусства жизнь равна смерти! — Рета театрально вздохнул, прикладывая лапку ко лбу.       — Ага, — подала голос Хината. — Из-за этого искусства, — передразнила она енота, изобразив указательными пальцами кавычки, — его приходится искать либо в трактирах, либо на горячих источниках. Хотя, он как наклюкается, так сразу бежит в бани.       — Эй, шпилька! — енот резко повернулся к девочке; свиток в его лапе застыл напротив лба девочки, словно обвиняя. — Нос не дорос мне указывать! Когда пойдут у тебя гормоны, тогда и поймёшь меня! Прав я, мужики, или нет? — обратился он за поддержкой к двум застывшим Учихам. Шисуи лишь натянуто улыбнулся, кивнув головой. Итачи, что был поглощён чтением какого-то свитка, смущённо кашлянул: кажется, он представил на месте Хинаты Саске. Нет, они знали о всех прелестях взрослой жизни, но им-то всё это озвучили абсолютно спокойно, а вот Рёта мог превратить эту составляющую жизни в настоящий ужастик, что у любой нормальной девочки начисто отбил бы желание с такой жизнью знакомиться.       — Так и представляю себя сидящей на крыше банного комплекса с биноклем наперевес, — фыркнула Хината и раздражённо цокнула языком. Похоже, её совсем не смутили слова енота.       — А зачем тебе бинокль, соплячка? — енот игриво метнул на неё взгляд. — Мы что, зря задницы надрываем, тренируя твой Бьякуган? Ты должна знать что бершь! — Рёта поднял указательный палец. — Ты ещё совсем мелкая, но придёт время, и взращу из тебя достойного преемника, хоть ты и девка. Да не, я не из этих, неча так пыриться, — мордочка енота слегка скривилась, — и на голых мужиков у меня шишка не дымит, а вот моё дело будет жить!       — Прошу прощения, — осторожно начал Итачи, совсем выбитый из колеи развязной болтовнёй енота. — Я тут нашел кое-что интересное, — он протянул свиток Шисуи. — Прочти.       — Жалоба на имя Хокаге, — Шисуи пробежался глазами по тексту. — Похоже, под видом товара эти деятели везли какую-то контрабанду: во время войны многие пытались таким образом нажиться. Что тут может быть интересного?       — Вот и я хочу понять, — Итачи перевел взгляд на Хьюгу. — Глава каравана, перевозивший краску из деревни Хаякава, написал жалобу на имя Третьего. В нём он указывает, что их груз был поврежден вследствие действий Минато-сана.       — Какой груз? — девочка вопросительно изогнула бровь.       — Красители. Тут не указано, для чего именно они используются, но перевозчик в точности перечислил цвета, — Итачи развернул свиток на полу, указав пальцем на строчку. — Чёрный, красный и синий.       — Наиболее популярные цвета для кимоно, — тихо прошептала Хината, не отрывая взгляд от криво написанных иероглифов.       — Да, — Итачи кивнул в ответ. — Минато-сама вскрыл несколько коробок, отчего «краситель потерял в качестве, став непригодным для использования».       — А потом они сожгли весь груз на месте, — Шисуи присел рядом с енотом.       — Но зачем? — Итачи задал вопрос, который крутился в голове у каждого.       — Он объясняет это тем, что краситель содержит летучие токсичные вещества, что могли навредить как людям, так и окружающей среде из-за нарушения герметичности упаковки, — Шисуи щёлкнул пальцем по нужной строчке и покачал головой. — Хоть дело и касается Минато-сама, но я не вижу какой-либо важности в этом.       — Не волнуйся, Шисуи-сан, зато я прекрасно вижу, — девочка отдала свиток обратно Итачи. — эти гады перевозили что-то настолько опасное, для их шкуры в первую очередь, что предпочли сжечь все там же, потеряв уйму денег. Минато-сама был им как кость в горле.       — В таком случае их товар был не столько опасен, сколько ценен. Либо и то, и другое. Это не столь важно: Четвёртый бы не отстал от них при любом раскладе. Он докопался бы до всей правды. Но не успел: сначала его отправили на задание как можно дальше от Конохи, а затем и вовсе сделали хокаге. Как следствие, на голову Минато-сама свалилась куча проблем куда более важных, чем какие-то контрабандисты. Если допустить, что мои предположения верны, то, во-первых, у контрабандистов определённо есть покровитель в Конохе, который либо тормозил, либо и вовсе блокировал все инициативы Четвёртого, и, во-вторых, контрабандисты наверняка попытались бы любыми способами выбить неустойку. Будь я на их месте, то поступил бы именно так, — Шисуи заинтересовано глянул на Хинату в ожидании ответа.       Лицо девочки потеряло любой намек на детскость, на ее место пришли абсолютно взрослые хмурость и задумчивость. На миг Шисуи показалось, что в её глазах мелькнула ярость, что сразу же потухла. Странно, это игра света?       Хьюга продолжала хранить мрачное молчание, снова и снова вчитываясь в текст свитка. Рёта последовал примеру своей подопечной: умостившись на плече оной, с каменным лицом не отрывал взгляда от свитка. Молчал, словно рыба, от того вся ситуация казалось совсем неправильной. Шисуи обратил внимание на Итачи, что взялся на дело Узумаки Кушины, о котором сам Шисуи благополучно забыл из-за воплей Рёты. Стоит отдать ему должное: енот мог заговорить зубы даже мёртвому. Решив не тратить время, Шисуи принялся потрошить оставшееся в фонде Кушины-сама. На пол шмякнулась лишь пара пыльных свитков. Развернув один из них наугад, парень настороженно нахмурился.       — А вот это уже странно: буквально спустя месяц аналогичную жалобу подали на Кушину-сама, — ещё раз напряжённо всмотрелся в ровные строчки. — «За неправомерное применение силы, которое повлекло за собой уничтожение всего груза».       — В смысле? — Итачи поднял на друга изумлённый взгляд. — Кушина-сама только дома, в Конохе могла к кому-либо применить ненужную силу, вроде дзютсу грязной скалки или половника, но на заданиях всё и всегда было чин по чину.       — Судя по этому документу, Кушина-сама даже не разбиралась: сразу всех скрутила с помощью цепей чакры, а затем попросту взорвала весь караван, — задумчиво потёр подбородок. — Видимо, Четвёртый в предыдущий раз умудрился стащить образец того, что перевозилось, и установил, что именно. Раз нигде нет данных экспертизы, то сделал он это неофициально и, возможно, даже не в Конохе. Но поднять шум на уровне официальном уровне по какой-то причине не смог. Вероятнее всего, в Конохе просто подчистили все концы, чтобы доказать что бы то ни было стало невозможно.       Енот показал Шисуи большой палец и похлопал Хинату по голове.       — Ишь, как соображалка пашет! Почти как у тебя! Но вся эта история и правда не имеет отношения к нашему мальцу Наруто, — Рёта почесал лапкой подбородок. Аккуратно вытянув из рук девочки свиток, енот начал вертеть его в руках. — Кстати, мужики, разве Хокаге не имеет собственного архива, чтоб хранить ценные шпаргалки? Почему все фанеры Четвёртого лежат среди всей этой сборной солянки?       — Есть, конечно, — кивнул Итачи. — Под резиденцией Хокаге два этажа отданы под архив. Часть из отделов засекречены, потому что касаются государственных тайн.       — Тогда почему личные дела целого Четвёртого хокаге и его ненаглядной валяются здесь? Да этой дыре только неоновой вывески, как в весёлом квартале в Танзаку, не хватает, — енот раздражённо пнул какие-то бумаги, отчего те разлетелись по полу.       — Потому что так и задумывалось, — Хината подняла на него взгляд. — Сам подумай: зачем прятать то, что подтверждает твою версию. Покойный Минато-сама, будучи истинным патриотом и образцовым Хокаге, завещает свое состояние фонду поддержки граждан. Для Конохи тема Третьей мировой войны довольно болезненна, каждый потерял в нем близкого или знакомого. А мальчик-Узумаки, спасённый из грязных рук работорговцев, стал Джинчурики Хвостатого. Ведь если бы выплыла наружу информация, что биджу запечатали в сына Минато-сама, она автоматически породила бы огромное количество проблем и неудобных вопросов. А так всё чинно-блинно, всех подобная история устроила.       — Но неужели не было ни одного человека, что видел эту Узумаки беременной? — енот плюхнулся на пол с бутылкой в руках, под тяжёлый взгляд девочки. — Эй, зенки собери! Мы с тобой договаривались о двух раз в неделю.       — Так эти «два раза» ты вчера выдул! — Хьюга резко схватилась за бутыль с саке. Шисуи нервно усмехнулся: жизнь этих двоих вряд ли была скучной. Итачи же устало вздохнул.       — Я снова извиняюсь, — на этот раз громче проговорил его друг. — Моя мать дружила с Кушиной-сама. Когда она начала обивать пороги кабинета Хокаге, госпиталя и прочих инстанций с желанием узнать судьбу ребенка подруги, её вежливо выпроваживали отовсюду, пока Хокаге не объявил, что мальчик мёртв. Если убрать весь хлам, что он нагородил, то Минато-сама не смог сдержать печать хвостатого, отчего тот вырвался наружу, убив ребенка.       — Пиздёж и провокация, тьфу! — выругался енот, смачно сплюнув на пол. — Жители этой деревушки настолько тупые, что не чуют откровенной лжи? — поймав на себе три недовольных взгляда, енот тут же поправился: — Кроме вас троих, шпингалеты.       — Люди имеют свойство оправдывать все деяния своих начальников «хитрыми планами» и извечной отмазкой «они ж начальство, им виднее, а мы — люди маленькие», — Хината недовольно хмыкнула. — Даже если и поймут, то смиренность перед властью и привычка подчиняться не позволят даже на миг критически поразмыслить.       — Скажут, что его таким образом защищают от врагов Минато-сама, ведь их было предостаточно, — Шисуи скрестил руки на груди. — Но это не отменяет того факта, что мальчик имеет полное право на человеческое существование.       — Что-то подсказывает мне, что нам придется долго провозиться: деньги Минато-сама просто так, сами по себе, не всплывут, — Хината тряхнула головой и вновь взяла в руки тот самый свиток с жалобой. — Рёта, вероятнее всего, это оно. Хаягава находится в нескольких километрах от Кисогавы, где и красят наш шелк.       — Опять мы вернулись к шёлку. Он-то тут причём? — Шисуи, решив сыграть в дурачка, улыбнулся самой идиотской из всех улыбок в своём арсенале.       Хината смерила его усталым взглядом.       — Не стройте из себя придурка, Шисуи-сан, вам не идёт, — съязвила девочка.       — Остынь, шпилька! А ты, шкет, садись, сейчас потолкуем, — енот хлопнул лапой по полу возле себя, приглашая Учиху. Мученический вздохнув, енот пригладил шерсть на ушах. — Так вот, жил себе я, не тужил, пока старым хрычам с клана шпильки не захотелось срубить капусты…       

***

      — Я ей не доверяю, — твердо произнес Шисуи, прислонившись к дереву. — Нет, она, конечно, вполне искренне печётся о Наруто, вот только нам от этого толку никакого.       Около часа назад они скрылись от отряда АНБУ, который, в кои-то веки, решил заглянуть в архив. Пришлось спешно сматывать удочки и драпать во все лопатки, отчего юная химэ клана Хьюга повредила руку об проволоку высокого забора. От крови быстро избавился енот, буквально слизав ее.       — Твоё право, Шисуи, — спокойно ответил Итачи, запустив очередной сюрикен в деревянный столб.       — Я давно понял, что Хината-сан умна не по годам, но с чего ты решил, что она может помочь решить нашу проблему? Что ей в принципе известно? И откуда? Неужто ты в силу каких-то только тебе известных умозаключений додумался поделиться с ней информацией? — старший Учиха впился требовательным взглядом в Итачи. Тот неопределенно мотнул головой, и потянулся к подсумку с метательным оружием. — Эй, в этот раз тебе не удастся увильнуть от ответа!       — Она сама догадалась. Когда я встречал Саске с академии, он ввязался в перепалку с Хинатой, где она прямо посоветовала братику наладить отношения с наследниками других кланов и косвенно указала на нашу изоляцию и слежку за кланом, — раздался свист, и острый кунай вонзился в мишень. — Тогда я решил понаблюдать: не ошибся ли я в своих выводах. Я две недели наблюдал за ней и искренне полагал, что малышка, которая только учится в академии, не сможет меня засечь. Но в один момент она просто приземлилась на ветку рядом со мной       — Она заметила слежку? — Шисуи удивленно вскинул брови. Бьякуган, конечно, позволяет видеть на большом расстоянии, но, как ему известно, маленькие дети не могут освоить его в полной мере.       — С самого начала, — Итачи присел рядом с деревом, которое облюбовал его лучший друг. — Рёта — сенсор. Я не видел ему равных. И этому он обучил Хинату.       — Тогда кто и за кем следил — вот в чём вопрос. Она почти наверняка тебя изучала.       — Верно. А ещё ей просто было весело. Хина так развлекалась. Как она сказала позже, клан Хьюга — сборище чопорных и жутко скучных зануд, у которых развлечения — чуть ли не преступление. А я сам ей подарил бесплатную и занятную игру. Вот она и позволяла мне почувствовать себя хозяином положения, попутно хихикая в кулак. Своими выводами она и не подумала тогда поделиться, но, видно, Хината увидела во мне потенциального союзника, — Итачи принялся точить кунаи. — Это лишь мое предположение, но теперь это ясно как день.       — Тобой точно стоит вытереть полигон, — Шисуи иронично ухмыльнулся. — То она тебе чуть руку не сломала, то поймала, как нашкодившего мальчишку!       — Она умеет скрывать и чакру, и тело, — обиженно буркнул Итачи. — Даже когда она использует техники, заметить ее довольно сложно.       — Ну надо же, — неверяще произнес Учиха. — Опять енот?       — Именно. Она спросила меня, долго ли я собираюсь таскаться за ней по пятам, и почему я так и не набрался смелости подойти к ней, — Итачи ухмыльнулся уголками губ. — Она знала, что я слышал их перепалку от первого и до последнего слова.       — Значит, моя догадка верна, — Шисуи оторвался от толстого ствола дерева, приземлившись на землю. — Она сходу привлекла твоё внимание и точно об этом знала. А дальше просто за тобой наблюдала, чтобы окончательно решить, стоит ли тебе верить.       — Вероятнее всего, это так, — Итачи кивнул в ответ. — После она изложила все свои мысли, касавшиеся нашего клана. И знаешь что? — юноша отложил оружие в сторону, — она была права почти во всем. О нападении Лиса, об изолированности клана, о слежке за Учиха. Она почти во всём попала в точку.       — Почти?       — Да, почти. Она уверена, что Коноха представляет опасность для нашего клана, — Итачи перевел внимательный взгляд на своего друга, ожидая его реакции.       — Прямо-так вся Коноха? — Шисуи недоверчиво прищурил глаза. — Я в это не очень-то верю. Может, пара особо отбитых идиотов. Куда большую опасность являют собой горячие головы из нашего клана, но этот вопрос можно решить с помощью Котоамацуками. Я уже рассказал о нём Хокаге-сама, он дал добро. Но какой толк Хинате лезть в это дерьмо? Ты ведь понимаешь, что и за дело Наруто она взялась далеко не по доброте душевной.       — Знаю, Шисуи, знаю. Но мы должны цепляться за каждую возможность. Хината смогла выстроить полную картину при минимуме информации. Это уже о многом говорит, — Итачи поднял руку в жесте, чтобы заставить замолчать друга. — Если она попытается — чисто гипотетически — навредить деревне, то мы сможем ей помешать.       — Ты хоть сам в это веришь? Исключительно практически? — язвительно уточнил Шисуи вопросительно изогнул бровь.       — Нет. Но я уверен, что до такого не дойдёт: Хината очень боится войны. Может, некоторые законы и нормы Конохи не вызывают у неё никакого понимания или уважения, но она пойдёт на всё, чтобы избежать войны.