Посторонние

      Футон страшно бесил, особенно поначалу. Жёсткая и очень неудобная ерунда, на которой улечься — задачка со звёздочкой. Правда, очень скоро до Хинаты дошло: весь дискомфорт сидел только у неё в голове. Телу-то всё равно, оно давным-давно привыкло. Раздражала и необходимость спать на полу: ложиться туда, где ты только что ходила ногами? Нет, благодарим покорно! Там же грязь! А вдруг мышь или таракан?! Но нет. Пол в поместье был всегда идеально чистым, и ни одной мыши или таракана она не видела с того самого дня, когда впервые открыла глаза в новом, чужом мире. Мире, где убить тебя может что угодно и в любой момент. Мире, в котором все находятся в состоянии перманентной войны со всеми.       А ведь когда-то у неё была совсем другая жизнь. В той жизни её звали не Хината, а Мириам; там она носила не протектор или жилет, а погоны серена Армии обороны Израиля, хотя служба её проходила далеко от передовой — в уютных кабинетах центра психологических операций военной разведки. Стрелять хоть из ТАРа, хоть из М4 она умела, но основным оружием Мириам были гибкое мышление, способность подвергнуть анализу что угодно, хоть бред умалишённого, и хорошо подвешенный язык. Друзья даже шутили, что она способна убедить хоть самого Ашмедая в том, что он — цадик. Как оказалось, в текущей жизни от замечательных мозгов толку немного (разве что фильтровать неприкрытую пропаганду в речугах Хокаге или учителей в академии). Куда больше проку было бы от руконогомашества. Эх, и за что ей такое наказание?..       Потянувшись, Хината уселась на футоне по-турецки и уставилась в безбрежное чернильное небо с низкими бриллиантами звёзд. Прямо как в тот день, когда она получила пулю промеж глаз и очнулась на проклятом жестком футоне. Правда, теперь было полнолуние, а тогда на небосклоне едва виднелся тоненький серпик ущербной луны. Ну, ещё теперь не было служанки, которую отец приставил дежурить у постели дочери. О, испуганных глаз бедной девушки она не забудет никогда. Да и сама Мириам перепугалась до икоты. Шутка ли дело: падая в гибельные объятия смерти, она точно не рассчитывала на то, что Азраил — или кто там вместо него — просто так возьмёт и отпустит свою жертву. Взглянув на собственную руку, Мириам с трудом сдержала вопль ужаса: её ладонь оказалась крошечной, больше подходящей ребёнку лет пяти, чем взрослой женщине. Тогда на неё напала, как и при любом решении сложной задачи, «профессиональная шизофрения»: в сознании не на жизнь, а на смерть сцепились двое. «Ты попала в плен к террористам! Неизвестно, как скоро тебя обменяют! — кричала, надрываясь, серен Армии обороны Израиля. — И они пойдут на что угодно, чтобы добыть нужную информацию! Лучше застрелиться!» «Оглянись, — с отменным хладнокровием покойника предложило альтер-эго до боли знакомым голосом. — Террористы бы держали тебя под прицелом дюжины автоматчиков, а тут всего лишь девушка. Это во-первых. А во-вторых, ты, дорогуша, сидела бы в самом занюханном карцере, больше похожем на выгребную яму. Но тебя разместили чуть ли не в королевских хоромах». Осторожно повернув голову, Мириам из-под полуопущенных ресниц взглянула в исполинских размеров панорамное окно. За ним, укутавшись в ночной сумрак, как в плед, дремал сад. Очень необычный сад: сплошь округлые, покатые формы крон деревьев и клумб, перетекание природного в искусственное, созданное рукой человека, выполненное с такой изысканной безукоризненностью, что, казалось, так и должно быть. Такое характерно для Восточной Азии, а никак не для дремучих варваров, одержимых убийством и войной…       Мириам перевела взгляд на стену. Там висел довольно внушительный гобелен с бамбуковой рощей, над которой пролетал дракон — с длинным змееподобным телом, вытянутой мордой и завитыми усами. Тоже чистейший азиат…       — Хината-сама! Вы очнулись! — прервала размышления сидевшая рядом девушка и протянула ладонь, которую Мириам рефлекторно перехватила. — Хината… сама? — в глазах девушки читались удивление и… страх? Да, точно. Кристально чистый, концентрированный.       — Что… со мной? — едва ворочая языком, прошептала Мириам.       — А вы не помните, Хината-сама?       В ответ та лишь помотала головой и, вполуха слушая рассказ о том, как «маленькая госпожа» забрела в какой-то «лес манекенов», где едва не погибла, продолжила анализировать. Японский язык, который Мириам когда-то выучила по долгу службы, она узнала моментально. Значит, террористы отпадали: японцы не захватывали заложников, не вели войн и не брали пленников. Последний, кого среди представителей этой страны можно было с полной уверенностью назвать японским террористом, Сёко Асахара, лидер секты Аум Синрикё, был повешен лет пять назад в Токийской тюрьме. Тогда вопросов стало ещё больше. Например, где она оказалась? Или… когда? Сверхуважительный постфикс «-сама» в современной Японии почти вышел из употребления. А мышцы служанки? Чёрт, да не каждый качок может похвастаться такими! При внешней хрупкости девушки у неё оказались просто стальные предплечья. Хуже всего в любые логические построения вписывалось детское тело…       «В любом случае, тело — это то, чем можно пренебречь при решении текущей задачи. Пока стоит сконцентрироваться на сборе и анализе информации».       …Мириам была до мозга костей скептиком. Сложно было сказать, что именно повлияло на это: ультра-религиозные родственники или работа, с которой она связала свою жизнь. Будучи маленькой пухлощекой девчушкой, она совсем не понимала трепета взрослых перед священными праздниками. Как можно верить в то, что не имеет под собой никаких оснований, кроме слепой веры? Она лишь криво ухмылялась, когда очередная знакомая, всплескивая руками, рассказывала о «всевидящей» гадалке, которую откопала где-то в мрачных трущобах Хайфы. Мириам лишь слушала и кивала, словно болванчик, дабы не испортить дивное настроение и восторг своей собеседницы, думая о своём. Карма, судьба и магия стояли в одном ряду с Дедом Морозом, единорогами и прочими рептилоидами, гордо деля название «бред сивой кобылы». Но когда она погибла от пули террориста и почти сразу же проснулась в теле пятилетнего ребенка, да ещё и на неизвестной планете, то напряглась и задумалась. Недоверчивая от природы, Мириам не восприняла своё перерождение как второй шанс. А уж тренировки, которые градом посыпались на её несчастную голову, будто из рога изобилия, заставили полагать, что новая жизнь — форменная кара. Фома неверующий, как её когда-то назвала сослуживица, вооружившись логикой и полученными навыками, устроил мозговой штурм. Но сколько бы она не билась, сколько бы не искала логического объяснения, по всему выходило, что либо Бог существует и он же наказал её за неверие, либо проклятия, которые орал в её адрес террорист, имели какой-то вес для вселенной, либо прав был какой-то бард, чью песню как-то исполнила подруга: «Хорошую религию придумали индусы: что мы, отдав концы, не умираем насовсем». В итоге Мириам смирилась: в конце концов, концепция колеса сансары ей нравилась куда больше, чем вмешательство спятившей высшей силы, ведь, согласно индуизму, все эти смерти-перерождения — это просто закон бытия, наряду с законами физики. Он просто работает. И всё. Правда, всё это не мешало порой про себя ныть: штабную крысу от «АМАН» закинули в такое место, где даже у ракетчика больше шансов выжить. Работа в Штабе расхолаживает.        Именно поэтому Мириам, смирившись с собственной участью, кучей мыслимых и немыслимых правил и новым именем (с этим проблем было меньше всего: ей пару раз доводилось месяцами жить под чужой личиной), сама для себя постановила: лучше всесторонне развиваться, не полагаясь исключительно на мозги, какими бы распрекрасными они ни были. В этом проклятом мире нужно быть готовой ко всему.

***

      Хината грустно усмехнулась. Перед глазами всплыл образ той, кто бы чувствовал себя здесь как рыба в воде. Лиора была эталоном солдата: бесстрашна, жестока и хитра. Они встретились ещё в школе и после не расставались. Подруги по долгу службы не могли встречаться так часто, как хотели: Мириам была похоронена под грудой бумаг, а Лири, как она её ласково называла, пропадала по заграничным командировкам. Лишь когда привезли цинковый гроб из Сирии, Мириам поняла, что почти не знала свою подругу. На кладбище, куда она помчалась в выходной, ведь из-за проклятой работы не удалось попрощаться с подругой, Мириам увидела у могилы пару мрачных крепких парней, которых до этого никогда не видела. Как ей удалось позже выяснить, Лири была членом «Кидона» — силового спецподразделение «Моссада». Во время очередного устранения исламского террориста, была ранена осколками разорвавшегося снаряда, от чего и умерла. Как сказал один из очевидцев, истекающая кровью Лиора навела на собственные координаты дрон-камикадзе с убойным грузом взрывчатки. Ахнуло так, что услышали, поди, даже в Дамаске. Мириам почему-то не подвергала это сомнению. Сомнения вызвало другое: банальный террорист не заставил бы подругу даже оторвать жопу от условной крыши. Пуля в лоб — и весь разговор. Тут же ликвидаторы Кидона не пожалели боеприпаса, который легко может разнести в железную пыль танк! Тогда что и где им поручили уничтожить? Был ли на самом деле мухафаз Дейр-эз-Зор? Возможно, Мириам терзалась бы этими вопросами без ответов до конца своих дней, если бы не случай, который свёл её в одном из баров Хайфы с бывшим напарником Лири с позывным Сервал, который ушёл со службы из-за тяжёлой контузии. Правда, имя, прежнее место работы и позывной Мириам узнала многим позже, путём немыслимых ухищрений, уговоров и прочих танцев с бубном. Оказалось, её сомнения были целиком оправданными: тогда взлетела на воздух закрытая лаборатория — часть иранской программы по созданию химического оружия, погребая под горящими обломками не только Лири, но и родоначальника этой самой программы вместе с какими-то зарубежными спецами. Всё встало на свои места: ценой своей жизни Лиора если не поставила крест на химическом оружии режима аятолл, то точно серьёзно затормозила.       — Надо было послушать дедушку и идти в актрисы, — одними губами прошептала Хината, тоскливо глядя в окно, из которого на неё насмешливо смотрела огромная круглая луна.       Девочка поморщилась и показала ночной красавице язык. Луна, обидевшись, юркнула за дымчатое сёдзи облаков.       В прошлой жизни у неё действительно были все шансы повторить судьбу своей прославленной тёзки — Мириам Зохар: в школе девочка блистала на сцене. Но… К сожалению, она слишком рано познакомилась с войной. Сначала от бомбы террориста-смертника погиб её дядя, потом в результате обстрела — бабушка и дедушка. Позже — школьная подруга и вся её семья. Хината тяжело вздохнула. Они с войной знакомы чересчур близко. Не она выбрала войну, а война — её. Война следовала по пятам. Даже после смерти Хината оказалась на войне. И добро бы воевали со вполне понятным внешним врагом, так нет же! В этом проклятом мире врагом может оказаться каждый. Даже член семьи.       Резко тряхнув головой, девочка села на футоне по-турецки, подцепила ногтем край бинта, который, казалось, сросся с предплечьем, скривилась и чихнула. В том, что она угодила в мир, являвший собой адский гибрид стимпанка и фэнтези, она убедилась в первый же день своего пребывания в новом теле. Хината шипела, ругалась, когда никто не слышал и проклинала всех известных ей богов: как тут вообще можно жить?! От привычного высокотехнологичного Израиля — фиг с маком! Зомбоящики, висевшие на каждом углу в Конохе, не в счёт. Всё нужно делать ручками: никаких тебе стиральных или посудомоечных машин, никаких электрочайников и микроволновок! Любое путешествие за пределы деревни превращалось без ускорения с помощью чакры в длительный и нудный геморрой, ведь о машинах тут оставалось только мечтать! В общем, кошмар — хоть в фас, хоть в профиль. Правда, уже скоро Хината поняла, что у этого мира имелись и свои плюсы. Например, её глаза. Поначалу девочку до икоты напугал Бьякуган: безликий, выцветший, словно бельмо слепца. Но вскоре она выяснила, что у этих глаз был здоровенный плюс: это был радар, бинокль, тепловизор и прибор ночного видения в одном флаконе. Ха! Да за такие глаза генералы ЦАХАЛ удавились бы!       Ещё одним плюсом была местная медицина: Хината неоднократно видела, как шиноби, попадавшие в госпиталь с самыми тяжёлыми переломами, спустя пару часов очень бодро выбегали оттуда на своих двоих. Но радовалась девочка недолго: видно, в её семье было принято, что называется, «терпеть и превозмогать». Перелом? Извольте лангету, шиноби-сама. Чего? Неудобно? Так для вашего же блага, ведь привычка — вторая натура: не будет шока на миссиях. Порез? Получите мазь и бинтик. Что говорите? Воняет? Терпите: на заданиях можно столкнуться и не с таким амбре. Жжётся? Значит, действует. И не крутитесь так: сопротивление бесполезно.       Хината осторожно пошевелила пальцами и снова зашипела от боли. Травмированная рука была как деревянная, пальцы сгибались скверно, кожа под бинтом адски чесалась. З те два года, что девочка провела в новом суровом мире, она успела привыкнуть к кошмарным тренировкам в клане Хьюга, когда приходилось работать на износ. Даже то, что в клане практиковалось умение отбивать с помощью техник Джукена всевозможное метательное железо, уже воспринималось как нечто само собой разумеющееся, хот и малоприятное. Хината фыркнула в такт собственным мыслям. Навык, может быть, и полезный, но куда грамотнее будет попросту не попадаться под град кунаев или сюрикенов.       «Интересно, что бы сделала на моём месте Лири? — грустно подумала Хината. — Наверное, выучила бы какой-нибудь обалденно крутой приём и накостыляла бы всем, кто косо смотрит. Или потихоньку перерезала бы глотки старым сморчкам, которые старейшины клана и которых все считают жутко мудрыми: Лири могла убить хоть армейским ножом, хоть зубочисткой. Наверное, тут мудрость означает из раза в раз наступать на те же грабли, но надеяться на другой результат, кроме закономерного».       Раздумья девочки прервало знакомое присутствие. Хината при всём желании не сумела бы описать, как работала эта штука. Это не ощущение чужой чакры — оно больше походило на абсолютно понятные холод или тепло. И не то, как видел её Бьякуган — там чёткое изображение. А тут… больше всего принцип действия смахивал на радар: всё тело постоянно испускало в пространство определённые импульсы, а по времени задержки возвращения отражённых импульсов можно было определять положение объектов в пространстве. Стоило чему-то неучтённому оказаться в радиусе действия этого внутреннего радара, как тут же включалась система «свой-чужой»: «фонит» всё живое — от мыши до хокаге.       Сейчас система удовлетворённо резюмировала: свой. Нет. Не просто свой. Один из тех, кого Хината всегда была рада видеть, несмотря ни на что.       — Эй, Шпилька, — знакомо зашипело пространство, — долго ты будешь пыриться в никуда?! Там нас уже твоя красноглазая сволочь дожидается!

***

      — Рёта, попридержи коней! — взмолилась Хината, едва поспевавшая за своим компаньоном. — Не на пожар же мчимся!       — Ещё как на пожар! — уверенно прошелестела в ответ темнота и из-за приземистого красного клёна с шикарной округлой кроной вынырнула хитрая морда енота. — Чем раньше мы отделаемся от твоего шаринганистого, тем целее будут мои нервы! — на мгновение замер и тут же дёрнул девочку за собой, под маленький каменный мостик. — Шухер! Сюда твой этот Ко чешет! Так что сидим и не отсвечиваем!       Хината не стала заставлять просить себя дважды и, применив технику полного сокрытия, которой несколько месяцев подряд учил её Рёта, юркнула под мостик. Ко — великолепный сенсор, он даже через Сокрытие что-то да ощущал. Как минимум, мгновенно активировал Бьякуган и подолгу сканировал напряжённым взглядом окружающее пространство. А проверять, сможет ли Ко отследить её в движении, Хината желанием не горела.       Над головой раздался мерный глухой стук шагов, но тут же смолк. Девочка зло скрипнула зубами: неужели Ко каким-то чудом сумел её заметить? Нет, это вряд ли. Если бы засёк, то уже тащил бы юную химе обратно в особняк. «Проклятье, как же не вовремя ты эстета включил, а, Ко! Нашёл время садом любоваться!» — мысленно взвыла Хината.       Оставалось только ждать. Девочка, стараясь не шуметь, поудобнее устроилась на гладком камне и прикрыла глаза. Тёплый шерстяной бок енота приятно согревал, шелест воды вгонял в вязкую дремоту.       «Не спать!» — велела себе маленькая химе.       Она несколько раз ускоряла и замедляла ток чакры, чтобы немного прийти в себя, и отчаянно надеялась, что Ко не отследит её манипуляций, ведь полное сокрытие чакры при работе с оной давались Хинате пока со скрипом. Да, в спокойных, «тепличных» условиях девочка прекрасно прятала собственную чакру, даже Рёта не находил, к чему придраться…       Скосив глаза на енота, Хината тепло улыбнулась, вспомнив их первую встречу.

***

      С самого первого дня пребывания в новом мире и новом теле Хинату не отпускало ощущение чудовищной неправильности происходящего. Ей не нравилось абсолютно всё. Взять, к примеру, клановый квартал. Все дома были однообразно приземистыми и мрачными: их будто возводили из тёмного шоколада, графита и густого берёзового дёгтя. Чёрный, угольный, антрацитовый, кофейный, бронзовый, сепия — да, присутствовали все оттенки чёрного и коричневого, но отступления от базовой цветовой гаммы архитекторы себе не позволяли. Внутри тоже царил полумрак, который создавали широченные, как обеденный стол, козырьки, что низко нависали над энгавой — огромным крыльцом-мутантом, опоясывавшим здание целиком. А ещё их квартал был поразительно тихим. Если на территориях других кланов всегда был слышен шум голосов, то в клане Хьюга безраздельно властвовало оглушительное безмолвие. Боги, да даже на кладбище веселее! Там хоть слышен шум листвы или крики птиц! А тут — звенящая тишина. Все обитатели их квартала больше походили на призраков: представители главной ветви бесшумно проходили мимо, не удостаивая Хинату хотя бы кивка, побочные и слуги почтительно кланялись и неслышно растворялись в пространстве. Девочке поначалу очень хотелось, чтобы в её руках оказалась та раритетная электрогитара Gibson, что висела на стене у Лиоры дома. И плевать, что Хината ни в прошлой, ни в текущей жизни играть не умела! На то, чтобы выдать какой-нибудь кошмарный скрежет, большого таланта не нужно! Зато был хотя бы мизерный шанс расшевелить это чёртово похоронное бюро! Но бесила не только тишина сама по себе, как таковая. Из-за неё шанс того, что маленькую химе застанут за подслушиванием чего не положено, приближался к ста процентам. Ведь как работать с дезинформацией, Хината знала по опыту предыдущего воплощения. Но как быть с полным отсутствием информации? Поэтому маленькая химе всеми силами пыталась компенсировать этот недостаток. Поскольку в тех осколках памяти, что сохранило её новое тело, не было ничего хоть сколько-нибудь полезного, то девочка либо таскала книги из клановой библиотеки, чтобы узнать что бы то ни было о мире, либо доставала расспросами слуг, либо пыталась подслушать что-то на клановых собраниях, куда её пока не допускали из-за малолетства, или в приватных разговорах старейшин с отцом. Но каждая из таких вылазок заканчивалась плачевно: её, как нашкодившего котёнка, ловил за шкирку отец, чтобы затем устроить ей очередную кошмарную тренировку из разряда «на выживание».       Тот день исключением не стал. После нескольких часов, слившихся в одно бесконечно долгое избиение, Хината едва доползла до своей комнаты и, рухнув на футон, провалилась в тяжёлый сон без сновидений. Очнувшись, девочка поняла, что и обед, и ужин она благополучно проспала: в окно робко заглядывал тонкий серпик луны. Потянувшись до хруста в суставах, Хината вытащила свиток про основание Конохи и погрузилась в чтение. Она не смогла бы сказать точно, сколько она просидела, уткнувшись в свиток, когда живот предательски заурчал. Обругав про себя собственный организм — худшего из всех возможных диктаторов! — девочка юркнула за дверь. Хината запомнила каждую скрипящую половицу в поместье, каждую ступеньку-ловушку, которая была создана для поимки чужаков, что вторглись без разрешения, всего за месяц: девочку совершенно не радовала перспектива проходить через экзекуцию, которую какой-то садист назвал тренировкой, после каждой попытки погреть уши. То, что её собственный клан — та ещё банка с пауками, юная химе поняла очень быстро. И очень уж ей хотелось чётко понимать, чего стоило ждать хотя бы от собственной семьи. Но пошпионить за старейшинами ей не удавалось несмотря ни на что: её с обидным постоянством ловили на горячем. Поэтому девочка решила отложить свои попытки до поры, до времени.       Обойдя все ловушки, Хината тихо отодвинула раздвижную дверь. По спине хлынул ледяной поток мурашек: она нутром чувствовала чьё-то присутствие. Поместье Хьюга утопало в тишине, но чужое присутствие было настолько звонким, что оглушало. Просканировав помещение Бьякуганом, юная Хьюга не могла поверить своим глазам: чисто!       Девочка ещё раз вслушалась в ватную тишину: ни звука.       За то время, что Хината провела в новом мире, она подружилась с тишиной поместья клана Хьюга. Эта тишина всегда была верна своим хозяевам: у неё были тысячи оттенков и возможностей помочь обитателям дома. Она могла быть сонной и напряжённой, убаюкивающей и опасной. И теперь тишина этого дома защищала новую хозяйку, она била во все колокола, силясь докричаться: «В доме чужак!».       Девочка медленно двинулась вдоль огромного стола, по другую сторону которого располагались кухонные шкафчики, как вдруг в нос ударил острый запах перегара. В голову хлынули воспоминания о красных рожах сослуживцев, что бежали в ближайшие бары пятницу вечером. В прошлом воплощении Хината никогда их не осуждала, хотя сама не особо жаловала крепкую выпивку: всю жизнь делить ложе с ангелом смерти Азраилом — такая жизнь определённо не способствовала душевному равновесию и спокойствию. Закрыв глаза и максимально сосредоточившись, девочка обнаружила слегка подвыпившую … пустоту. Ни чакры, ни звука, лишь сбивающий с ног шлейф перегара, который здесь буквально валил с ног. Пустив чакру в ладонь, юная химе наугад ударила пустоту, которая, сдавленно хрюкнув, крепко приложилась затылком о деревянную дверцу шкафа и затихла, превратившись в какое-то животное. Услышав чьи-то торопливые шаги, Хината затолкала бесчувственное существо в один из сундуков с крупами. Секунду спустя на пороге возникла заспанная кухарка.       — Хи… Хината-сама! — округлила от удивления глаза Ханако, явно не ожидавшая увидеть маленькую госпожу в такой час.       — Ой, прости, что напугала, — Хината мгновенно натянула на лицо максимально смущённую улыбку. — Просто…       В этот миг живот снова предательски буркнул.       — Вот я, глупая! — всплеснула руками девушка и быстрее молнии метнулась к плите. — Совсем вас загонял Хиаши-сама! Вы и легли спать голодной! Потерпите, я мигом!       — Не утруждайся, Ханако-сан, пожалуйста! — замахала руками девочка. — Мне хватит простого онигири.       — Точно? — кухарка пристально посмотрела на маленькую химе.       — Точнее не бывает, правда! — с жаром уверила её Хината. — А то завтра поднимусь полностью разбитой, и отец опять с меня шкуру спустит!       — Совсем вас Хиаши-сама не жалеет! — покачала головой Ханако и, принюхавшись, с отвращением скривилась. — Опять эти охламоны саке стащили! В баре им, видать, не хватило, так они дома вздумали добавить! Вот я им задам!       — Может, не надо, Ханако-сан? — осторожно спросила Хината: ей, в общем-то, было совершенно плевать, какую кару на головы несуществующих пьянчуг придумала бы кухарка, но факт того, что никто из клана в тот вечер к спиртному не притрагивался, очень скоро выплыл бы наружу. А зверя, что продемонстрировал выдающиеся навыки вора-домушника, да ещё и в клане, где засечь нарушителя может всякий, девочка решила оставить у себя. Такой навык лишним не будет. — Они всё равно саке таскать потихоньку будут — тут уже ничто не поможет. Прятать тоже не вариант: найдут.       — Наверное, вы правы, — сдалась Ханако, водрузив перед девочкой тарелку с парой ровненьких рисовых треугольничков. — Только не засиживайтесь долго, иначе вам точно влетит от отца.       Дождавшись, когда за кухаркой закроется дверь, юная химе наскоро забросила в рот онигири, открыла сундук и, схватив зверя в охапку, бросилась в свою комнату. Там она накрепко спеленала незваного гостя простынёй и внимательно оглядела.       Енот.       К ним в дом пробрался енот. Там, на кухне, она даже не чувствовала его чакры, которая сейчас размеренно текла по его каналам. Бьякуган не смог увидеть чакру! Эти слова априори не могут встречаться в одном предложении! Из тяжелых мыслей Хинату вывело тихое кряхтение:       — Ой-ой-ой, моя головушка! Как же плохо… — силясь перевернуться на другой бок, проскрипел енот и выдал шквал такой отборной брани, что даже портовые работяги покраснели бы от стыда.       — Может, стоит меньше пить и не шастать по чужим домам? — стараясь говорить как можно тише, Хината не решалась подойти ближе. Сфокусировав размыленный взгляд на стоящей перед ним фигуре, енот неверяще моргнул. А потом еще раз. И еще. Медленно переведя взгляд с маленькой девочки на свое тело, он запоздало спросил: — А ты кто? Ты… — и вдруг, словно что-то осознав, зверь заголосил на пол-Конохи: —Ты на кой хер меня связала?!!       Подскочив от неожиданности, Хьюга рывком оказалась рядом с енотом, который извивался ужом на раскалённой сковородке, и затолкала зверю в пасть собственный оби в качестве кляпа. С силой сжав зверю морду, Хината зло шикнула:        — Еще хоть раз пикни, и я тебя на воротник пущу! Будешь тише себя вести, проживешь дольше! Кивни, если понял, — ответом ей послужил полный ненависти взгляд. Затем енот медленно кивнул. — На счет «три» я отпускаю, но ты мне расскажешь, что ты здесь забыл.       Слегка разжав пальцы, девочка освободила из плена рук морду пушистого пьяницы. Вопреки всем опасениям, енот не стал вопить во всё горло, а лишь саркастично усмехнулся:       —Ну ты и стерва, а по лицу и не скажешь, ха! — отпустил он едкий комментарий, хитро сощурив глаза, — Да я жрать хотел. Саке выпил, а закусить нечем. А здесь я учуял рыбку, вот и всё!       Не поверив ни одному слову енота, Хината с силой сжала кулаки. Зверь с чакрой под покровом ночи проникает в дом главы клана Хьюга. Вывод напрашивался сам собой: енот — подосланный убийца. Девочка пустила чакру в кулак. Нет, бить окаянного бандита она не собиралась. Пока не собиралась. Но чакра в ладони плюс активный Бьякуган — прекрасный аргумент при допросе с пристрастием.       В итоге оказалось, что никакой енот не убийца и не шпион, а профессиональный вор. И горький пьяница, куда же без этого. Залез он в особняк, конечно, за саке и за чем-нибудь стоящим, что можно продать скупщику краденого. В этот раз Хината чувствовала: зверь не врал. Немного успокоившись, девочка задала еноту терзавший её вопрос:       — Как ты скрываешь чакру?       Енот ошарашенно замер, но тут же зло оскалился.       — Не твоего ума дело, малявка! — тихо прошипел он. — Молоко на губах не обсохло, чтобы я перед тобой свои карты раскрывал. Если ты меня не отпустишь… — не успел енот закончить, как натолкнулся на обманчиво-нежный взгляд фиалковых глаз.       На лице юной наследницы расцвела милая улыбка, что закономерно ввела зверя в ступор. Енот хотел было спросить причину перемены настроения своей собеседницы, как до его ушей донесся приторный-сладкий голос:       — Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, если ты этого еще не понял. Животное, имеющее настолько мощную чакру, вторгается в дом главы клана Хьюга. Я думаю, что нашим дознавателям будет о чем с тобой поговорить.       Енот какое-то время сверлил Хинату нечитаемым взглядом, а затем ухмыльнулся.       — Знаешь, ты начинаешь мне нравиться: чувствуется хватка. Кстати, меня зовут Рёта.

***

      — Фу-у, кажись, свалил! Ну и горазд же ваш Ко клопа давить, а? Торчит тут, зенками хлопает! Эстет херов! — едва слышно возмутился Рёта. Заметив, что собеседница никак не отреагировала, влепил ей аккуратную такую затрещину. — Ты чё, Шпилька, придумала тут харю плющить?!       — Я не сплю, — промямлила девочка.       — Тогда ноги в руки и бегом! — шёпотом рявкнул енот. — Или ты думаешь, что твой красноглазый гад ждать тебя до завтра будет?       — Друг мой, отчего ты так Учих не любишь?       Рёта тяжело вздохнул, закатил глаза и беззвучно выругался. Снова здорово! В который там она раз задаёт один и тот же вопрос? В сотый? В пятисотый? Он, конечно, мог бы сказать правду, которая заключалась в том, что был в его жизни один паскуда, тоже красноглазый, хоть и не Учиха. Отхватил от него Рёта, что называется, и в морду, и в бок. Но упоминать его означало начинать разговор на несколько часов, да только где их взять? Енот, оказавшись в клане Хьюга, пришёл в ужас: так к детям не относились и в эпоху Сенгоку Джидай! Даже в те суровые времена подрастающее поколение старались хоть как-то, да беречь, а эти сукины дети, стоило дитю ходить научиться, начинали использовать его в качестве тренировочной макивары! И ещё рожи свои противные кривят, если выходит не шибко правильно! Так вы сначала объясните путём, чего вы хотите, покажите, поставьте правильно в стойку, а потом уже спрашивайте с мелюзги! Зла не хватает!       — Я ж вор! — всплеснул лапами Рёта. — А твои Учихи — копы! Считай, классовые враги!       Хината подарила ему не по-детски цепкий, внимательный взгляд.       — Рёта-кун, вот когда ты перестанешь мне врать и расскажешь-таки правду?       — Не раньше, чем ты перестанешь тихариться и увиливать от вопросов о природе настолько хитровышморганных мозгов и перекоса в инь-чакру! — тут же нашёлся енот.       Рёта ещё в первый день их знакомства ни на секунду не поверил в образ бедной овечки, который тщательно конструировала Хината. Опытный вор мгновенно оценил этот ход: враг неизбежно недооценит кажущуюся безобидной козявку, а когда та всадит ему перо в бок, то поздняк будет метаться. К тому же, тактика прекрасно работала и против собственного клана: даже батя Хинаты махнул на неё рукой и перестал истязать тренировками на износ, ведь толку от них было с гулькин нос. Вот только все эти твердолобые придурки понятия не имели, почему у Шпильки ничего не выходит! Они даже не заметили настолько очевидного расколбаса, который творился с её чакрой! Даже Рёта со всем своим опытом начисто офигел, когда заметил, насколько велик сдвиг в сторону инь. Ничего удивительного, что клановые пытки, которые какой-то натуральный беспредельщик назвал тренировками, давали нулевой результат! Тут нужен совсем другой подход: самые обычные тренировки без использования чакры! Так нет! Эти бараны-старейшины не придумали ничего лучше, как посоветовать Хиаши кошмарить дочурку их этим тайдзютсу во сто крат сильнее! А дебил папаня даже не уточнил, на кой хер такое спёрлось, раз дело с мёртвой точки не сдвинулось! Что у них в клане за мода такая — с разбегу прыгать на одни и те же грабли и надеяться, что в этот раз по носу не шваркнет!       Хотя, положа руку на сердце, Рёта и сам не сразу понял всего масштаба проблемы. Она возникла в полный рост лишь когда он взялся учить Шпильку искусству Лёгкого Шага. Енот был уверен, что и с ним проблем не будет, как и с Сокрытием. И закономерно натолкнулся на глухую стену. Только полностью сосредоточившись и просканировав Хинату, Рёта, поборов в себе желание немедленно свалить в ближайший кабак и как следует нажраться, осознал собственную ошибку. Такого перегиба в инь он не видел никогда и ни у кого! Будь Шпилька Учихой, проблем бы не было, для них инь-чакра — то, что ирьёнин прописал! В итоге енот, сломав себе всю голову и стащив пару свитков с тренировочными комплексами из разных монастырей, но придумал-таки подходящий. Вот только даже всей его могучей фантазии не хватило, чтобы на все что быть уверенным, отчего Шпильку так лихо перекособочило в инь. Хотя… была у него одна ну совсем уж экстравагантная идея.       — Раз ты продолжаешь играть в молчанку, то я сам озвучу причину: слыхал я от монахов, что порой рождаются люди, которые помнят свои предыдущие воплощения. Раньше таких в монастыри на обучение отдавали, а теперь, с возникновением Какурезато и централизованной власти, число таких ребяток сильно поуменьшилось. Но у них у всех был сдвиг в инь — по причине "зрелой души", как говорили монахи.       Хината подняла на Рёту полные ужаса глаза, и тот понял, что попал в десятку.       — Рёта-кун…       — Не трясись, я — могила! Нешто я совсем дурак, чтоб о таком на каждом углу трепаться! А то пустят тебя на опыты, а я загнусь от скуки! Надо только с парой знакомых монахов перетереть особенности тренировок для таких, как ты, — перехватив тревожный взгляд девочки, енот только отмахнулся. — Ничего я им про тебя не скажу: для таких случаев у меня есть тысяча и одна сказочка!       — Спасибо, — еле слышно прошептала Шпилька.       Енот только вздохнул и мысленно выругался. Вот что эти драные шиноби с собственными детьми-то делают, раз даже родителям довериться нельзя?! Ведь, по логике вещей, Хината должна была бы поделиться своей проблемой именно с родителями, а не с ним! Рёта, несмотря на показательный образ форменной босоты, детей любил, что всегда вызывало недоумение у знакомых преступников. «Я вор, — всегда говорил в таких случаях енот. — Вор, а не нелюдь! Чуете разницу?». Именно поэтому енот всеми своими лапами поддержал идею Шпильки хоть как-то помочь тому же Наруто и отомстить торгашу, который чуть не спустил с мальца шкуру за какую-то вшивую маску. Но больше Рёту насторожила техника, которую кто-то повесил на мальчонку. Выглядит это дерьмецо как хенге, но им не является. Енот отчётливо чуял какую-то неизвестную искусственную субстанцию в крови Наруто, которая почему-то казалась знакомой. Но что это за она, вспомнить никак не мог. Зато её запах пугал. До икоты пугал. И в том, что именно эта хрень даёт эффект хенге, Рёта был уверен. Настолько, что готов был поставить на кон собственные вибриссы.       И именно ради Наруто они тащились на ночь глядя в архив.       — Кстати, Рёта-кун, как ты вообще с монахами связался? Где ты, а где они?       Енот отвечать не спешил: он точно знал, что эта шаринганистая сволочь, которая только что попала в поле его сенсорной техники, как пить даст подкинет ещё и своих вопросов до кучи. И не ошибся.       — Каких ещё монахов? — в шаге от них материализовался Учиха Итачи. — Ты что — решил монастырь обчистить? И где вас вообще носило?       — Каких-каких! Обычных! Знаешь, бегают тут порой странные типы — лысые, как колено, в рясах шафрановых и мантры всякие читают! И любят на ушах на ушах у наивных бабанов повиснуть со своими проповедями! — Рёта состроил крайне удивлённую мину и всплеснул лапами. — Чё, никогда не видел?! Да ладно! — но, напоровшись на ехидный и цепкий взгляд Хинаты решил отложить издевательский стих на потом. — А если серьёзно, то ничего я не обчищал и не собираюсь: ломануть у них особо нечего. Я у них в свою бытность причала просил. К моему счастью, эти мужики не отказывают в таких случаях. Вот и познакомился.       — На мой последний вопрос ты так и не ответил.       «Вот же достача!» — подумал енот, а вслух ехидно посоветовал:       — Ты это лучше у Ко спроси!       — Он-то тут причём?       — Садом вышел полюбоваться, — Шпилька ловко перехватила инициативу. — И завис минут на пятнадцать, — и, подхватив Итачи под локоть, предложила: — Ну что, пойдём? А то провозимся до утра, и нас найдут АНБУ.       — Я предполагал что-то подобное, поэтому взял на себя наглость позвать нам кое-кого на помощь, — признался Итачи.       Рёта нахмурился. Он понял, кого имел в виду приятель Шпильки. И если конкретно самого Итачи енот готов был терпеть, ведь этот пацан точно ни за что не навредил бы Хинате, то насчёт его кореша уверен не был. Похоже, Шпилька тоже.       — Итачи, ты мог позвать только одного человека, — в голосе Хинаты отчётливо слышалось сомнение. — Но можно ли ему верить? То, что мы собираемся сделать, — не очень-то законно, а твой друг — просто эталон лояльности Конохе.       — Его лояльность сильно преувеличена, — отрезал Учиха. — Смотри у меня, если что, то я с радостью устрою тебе сладкую жизнь! Да такую, что будешь просить политического убежища у Орочимару, — пригрозил Рёта.       Шаринганистая сволочь только улыбнулась в ответ, а енот выругался сквозь зубы. И зачем только Шпилька с ним связалась? Нет, енот отлично понимал, что Хинате попросту скучно общаться со сверстниками, а взрослые видят в ней лишь мелкую соплячку, потому девочка и нашла компромисс.       … Рёта сам вызвался сопровождать Шпильку на учёбу в первый же день в полном сокрытии: хоть какое-то разнообразие. Хотя от сияющих и предвкушающих физиономий малышни, возомнившей, что после академии они станут ровней старику Рикудо, с души воротило. А программа и вовсе вогнала в беспросветную тоску. Причём, не одного енота: Шпилька тоже лишь закатывала глаза. История? Фигня, она дома столько прочитала, что сама спокойно может этого их Ируку за пояс заткнуть. Правда, этот предмет девочку здорово бесил. Вернее, один факт: автор их этого учебника упорно вымарал из истории Конохи Учих — от создания деревни, где просто сказал, будто Хаширама Сенджу собрал кучу кланов под своим крылом, хотя всё началось с перемирия между кланами Сенджу и Учиха, о чём говорил даже мастодонт-сенсей Шпильки в клане, которого ей подогнал папаня, до того, что попросту «забыл» упомянуть героев Конохи, что носили фамилию Учиха. Хината даже хотела спросить об этом их Ируку, но Рёта не позволил. Он отвесил подопечной лёгкую затрещину и на грани слышимости прошипел ей в самое ухо:       — Не пори горячку! Как пить дать Учих из этого уравнения неспроста убрали! Ирука твой причин знать не может! А если ты начнёшь задавать неудобные вопросы, то живо обратишь на себя внимание тех, кого не надо!       Хината тогда промолчала, но выводы сделала и стала ещё пристальнее наблюдать за кланом красноглазых паскуд.       Да и вообще, у Рёты сложилось впечатление, что программа академии совершенно бесполезна. Метательное железо? Тоска смертная. Толку от него, как от козла молока! Лучше б контролю и стихийным техникам учили! Пацанов ещё дополнительно по тайдзютсу гоняли, а девчонкам вдалбливали азы икебаны и каллиграфии. Рёта готов был головой об стенку биться: по их убогой логике выходило, что, если куноичи надо пробраться в охраняемую крепость, то ей стоило сбацать местным псам икебану! Лучше б в эту их академию пригласили толковую ойран: такая девушка живо обучила бы юных куноичи и танцам, и искусству соблазнения. Эх, сюда б красотку Цубаки! Эта женщина за время обучения превратила бы девчонок конохи из гадких утят в прекрасных лебедей! Не зря же её называют Разрушительницей Замков: она год назад одним своим появлением заставила охрану побросать оружие и открыть ворота! Надо будет при случае познакомить Шпильку с прославленной таю: вдруг согласится взять ученицу? Но с их программой определённо творилась какая-то чушь. Енот даже спросил у Шпильки, мол, отчего так происходит? Почему, раз уж девчонки становятся куноичи, не учить их и чисто женским премудростям, вроде умения ублажить мужика в койке? Впервые на его памяти Хината растерялась и предположила, что, возможно, верхушка считает, что рано ученикам академии знать такое. Рёта только расхохотался. Ага, конечно! Убивать им не рано, а знать, фигурально выражаясь, про пестики-тычинки — рано? Что за дебильное ханжество?! А если девчонки в плен попадут? Енот знал, что творят с пленными куноичи, не делая скидок на возраст. Чаще всего врагам абсолютно чихать, сколько лет бедной девочке. Шпилька не нашла, чего ответить. Но день ото дня становилась всё более задумчивой и мрачной.       В тот день две дуры из её класса порвали какую-то архидорогую книженцию Ируки, поэтому детвора не долго думая смылась сразу после произошедшего: ещё огребать всем классом не хватало! Шпилька, погружённая в собственные мысли, плелась к выходу из академии. В таком состоянии она, конечно, держала сенсорный периметр, но совершенно игнорировала всё, что в нём находилось. Девочка тупо смотрела под ноги, не более того. И потому закономерно врезалась уже во дворе (и как ей только удалось добраться туда без приключений?) в чью-то спину. Рёта лишь хлопнул себя по лбу: на спине пацана, с которым столкнулась Хината, красовался мон клана Учиха.       — Смотри, куда идёшь! — не очень-то приветливо буркнул мальчишка.       — Прости за причинённое неудобство, Саске-кун, — Шпилька слегка поклонилась. — Я просто задумалась.       Не дождавшись ответа, Хината направилась в сторону дома.       — Правильно делаешь, что убегаешь, — мальчик довольно хмыкнул. — Попадёшься с этими идиотами — проторчишь до ночи.       Рёта почувствовал раздражение Шпильки. Она никогда не очаровывалась милым личиком младшего сыночка главы шаринганистых падлюк, знала о его тяжёлом характере. Но грубить не стала.       — Саске-кун, прости за прямоту, но подобное высказывание в адрес своих товарищей — это моветон.       — Почему это?! — мальчик недовольно нахмурился. — Они порвали книгу Ируки-сенсея и теперь будут заслуженно наказаны! — этот Саске говорил таким тоном, будто старец разжёвывал сопляку прописные истины. Тьфу! Аж противно! — Если ты думаешь иначе, то ты тоже идиотка!       Хината перевела на наглого пацана тяжёлый взгляд. Она почти наверняка была согласна с малолетним снобом на все сто, но субъективные оценки решила отложить до лучших времён. Рёта шкурой чувствовал её решимость. Более того: у девочки была цель, суть которой пока от енота ускользала. Нет, он чувствовал присутствие ещё одного красноглазого гада, но… неужто весь этот цирк Шпилька устроила тупо для него? И нафига, спрашивается?       Хината тем временем подошла вплотную к Саске:       — Саске-кун, — елейным голосом пропела она, — тебе очень повезло, что подобные уничижительные слова ты бросил мне, а не более, — Шпилька выдержала многозначительную паузу, — злопамятному человеку. Не тебе ли, как Учихе, надобно знать, что вам в спину смотрят немало глаз?       — Чего ты несёшь?! — мальчик схватился за ручку своей сумки. — Ты мне угрожаешь?       — Ну что ты, Саске-кун, — Хината нежно улыбнулась, — просто дружеский совет. Ты мог бы наладить отношения с будущими главами кланов, но вместо этого окончательно рубишь рычаги влияния, — девочка сделала шаг назад, — Вправив мозги Харуно и Яманака, ты мог бы заработать себе репутацию арбитра, что ставит общие интересы выше своих личных, и доказать всем, что Учиха способны улаживать конфликты.       — Как ты меня раздражаешь! Что за чушь ты... — не успел мелкий Учиха закончить свою гневную отповедь, как между ними возник темноволосый юноша, что легонько оттолкнул Саске.       — Здравствуйте, Хината-сан, — склонился он в вежливом поклоне. — Прошу прощения за поведение моего младшего брата.       Хината удивленно вскинула брови, а Рёта чуть не сверзился с её плеча от удивления. Шпилька-сан?! Охренеть! Чем этого чёрта Итачи «-чан» не устроила?       — Ничего страшного, Итачи-сан, — девочка ответила ему лёгким поклоном. — Стоит ли помнить обиды, ведь они разъедают душу.       Енот мысленно зааплодировал: ишь, как Шпилька завернула! Но что за игру она ведёт?       — Я рад, что вы столь благоразумны, — на слова брата Саске презрительно фыркнул, но перебивать не посмел, — Саске бывает вспыльчив и заносчив, но я пытаюсь воспитать в нем все самые лучшие качества.       — Все мы не безгрешны, — девочка слегка улыбнулась. — К тому же, он просто ошибся. А не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Я просто дала Саске дружеский совет, ведь мы не чужие люди.       — Я уверен, что он будет внимать вашим словам, — рука Итачи едва заметно дрогнула. — Чтобы вы ему не сказали, друг никогда не пожелает зла.       Рёта зажал пасть лапой, чтобы не заржать: Итачи изо всех сил делал вид, что суть конфликта ему была неизвестна. Откуда ему было знать, что стоящая перед ним девочка засекла его чакру, что он так старательно скрывал, прячась в кроне деревьев!       Потом Шпилька, тщательно увиливая от расспросов, ещё с неделю наблюдала за Итачи, используя полное Сокрытие, чем несказанно веселила енота. Парнишка б очень крепко удивился, если б узнал, что рядом с ним едва ли не постоянно находилась Шпилька! Рёта бы дорого дал, чтобы взглянуть на его вконец офигевшую рожу!       — Так что, Шпилька, на кой чёрт тебе спёрся этот Учиха? — в сотый раз задал интересовавший его вопрос енот.       — Рёта-кун, у меня очень скверное предчувствие. Я пока не знаю, что случится, но не могу избавиться от ощущения затишья перед бурей. Поэтому я ищу союзников. Они нам понадобятся.

***

      Вылазкой в архив Хината осталась более чем довольна, даже несмотря на то, что она подарила больше вопросов, чем ответов. Например, что такого творится в её собственном клане? Или отчего вдруг крючкотворы из резиденции — или откуда они ещё могли взяться — не указали дату смерти Кушины-сама? Рёта был уверен, что виной тому было огромное число погибших, писаки зашивались, вот и напортачили. Девочка понимала: это — наиболее правдоподобное объяснение. Но никак не могла отделаться от чувства, что что-то тут было не так. А хмурый вид Итачи только подкреплял эти подозрения. Возможно, она нашла бы что-нибудь, что развеяло бы опасения или окончательно их подтвердило, но случай распорядился иначе. Рёта внезапно насторожился и вдруг негромко бросил:       — Атас! Валите отсюда, да поживее! Сюда патруль шурует! Ну, что застыли? Бегом марш! Следы я подчищу и вас догоню!       … Хината плохо помнила, как и куда неслась сломя голову. Вперёд гнали страх и адреналин. Остановилась она только внутри какого-то полуразвалившегося сарая, шипя от боли: маленькая химе снова разодрала пострадавшую руку. Хината активировала бьякуган. Всё было тихо: гражданские занимались своими делами или мирно спали, а легавые шерстили по соседним улицам, не обращая никакого внимания на их с Рётой временное убежище. Оно было более чем неприметным: три этажа, сгнившие полы и протекающая крыша — идеальное место для всякой шушеры.       Девочка иронично хмыкнула. Кажется, она начала перенимать привычки своего комапьона-уголовника. Осматривая помещение за помещением, Хината наткнулась на… купол. Одна комната была буквально непроницаема для ее бьякугана. Юная Хьюга удивлённо хлопнула глазами, а под боком послышалось недовольное ворчание:       — Чё снова шары навыкате? Опять эти залупы рядом? — енот показательно скривился при.        Девочка неуверенно помогала головой:       — Там, — указала она в сторону неизвестной комнаты, — там какой-то барьер. Я не могу разглядеть даже бьякуганом!       Енот деловито почесал подбородок:       — Неизвестный хрен ставит барьер в помещении, которое и за бесплатно никому не всралось, — Рёта цокнул, поглаживая свои усы. — Если хочешь что-то спрятать, заныкай его на самом видном месте! — щёлкнув пальцами, енот зашагал в указанном направлении.       Комната была защищена и правда была защищена фуином. Хината знала, что енот как-то умеет взламывать некоторые барьеры, вот только сквозь те, что были ему по плечу, она преспокойно видела. Но Рёта снова её удивил.       — Руку, — скомандовал он.       Девочка молча подчинилась. На груди енота под густой шерстью полыхнула белая пентаграмма фуина, а затем их обоих окутало серебристое облако. Шаг — и они оказались внутри. Облако скрылось, а енот, тяжело дыша, только сквозь зубы матерился. Похоже, эта радость вора жрёт неимоверное количество чакры своего владельца. Теперь было понятно, почему Рёта никогда его не показывал: так и загнуться недолго.       Протянув еноту флягу с водой, юная химе огляделась.       Комната была забита мониторами, телескопами и прочей техникой. Внутри заброшенного здания находилась отлично оборудованный наблюдательный пункт. Девочка потянулась к одному из телескопов, как ей по руке прилетел хлёсткий удар лапой:       — Цыц! Держать руки при себе! — енот ткнул в неё указательным пальцем. — Свои пальчики оставишь — моргнуть не успеешь, как повяжут!       Хината внимательно оглядела помещение: в него точно влили много денег. Подойдя ближе к стеклу, она слегка дунула на него.       Обманка.       — И за кем, интересно, они следили? — напряжённо уронил Рёта. — Ох, не нравится мне всё это…       — Я не знаю. Окно выходит на рынок и центральную площадь, — Хината слегка прищурилась, — однако, можно зацепить ещё часть кланов Абураме и Нара.       Енот хмыкнул. Ерунда какая-то: зачем следить за рынком? Чтоб воришек ловить? Да бред полнейший! За Нара и Абураме бдеть? Зачем кому-то спёрлись три домика с одной стороны и четыре лавки с другой?       — Это точно не красные, — задумчиво произнес енот, — а если не красные, то уроды из АНБУ — других вариантов нет, — почесав затылок, енот хлопнул в ладоши. — Может, опять за твоим кентом-блондинчиком следят?       Хината буквально подпрыгнула: конечно! Очень похожую точку они нашли, когда Рёта показывал ей истинную внешность Наруто. Вот только та точка была почему-то заброшена: барьера не было, большую часть оборудования сняли, оставив какие-то бинокли и один телескоп с разбитыми линзами. Девочка осторожно приблизила глаза к одному из телескопов и не удивилась, увидев рынок. Точнее, лишь мясные ряды. Сделав несколько шагов назад, юная химе мысленно, чтобы не касаться оборудования руками, повернула телескоп до упора вверх-вниз, вправо-влево. Нет, дома Наруто отсюда никак не увидишь. К тому же, окна квартиры одноклассника выходили в противоположную сторону. Если бы следили за ним, то и пункт наблюдения установили где-нибудь поближе. Хината ещё долго бы пыталась понять, за чем можно следить из этой точки, если бы не Рёта.       — Вот это я лажанул! — енот в сердцах хлопнут себя лапой по лбу. — Ишь, какую хитровыгнутую херню заделали! — и ткнул пальцем в стену.       Девочка присмотрелась и уловила едва заметное мерцание.       — Барьер… в барьере? — нахмурилась. — Значит, именно за ним скрыто что-то важное. Но мне интересно другое…       — Ага, кому вообще по силам забабахать такое! — подхватил её мысль Рёта и напряжённо сцепил пальцы в замок. — Но пока выяснить это мы никак не можем. Поэтому предлагаю глянуть, чего такого прячут упыри из АНБУ за этим барьером. Но пойду я один: на двоих у меня чакры не хватит.       Вокруг енота вспыхнул уже знакомый кокон — и зверь исчез. Правда, чтобы почти сразу выпасть обратно.             — Короче, Шпилька, — Рёта жадно приложился к фляге с водой. — Там стоят какие-то хреновины, похожие на шкафы с кучей ящиков. Вот только они, кажись, под напряжением: многие из них светятся синим или белым.       — Шкафчики? —неуверенно повторила Хината. — Сигнализация? — принялась она рассуждать вслух. —Нет, не похоже: барьера бы хватило. Но зачем там электричество?.. Точно! Это не шкафчики, Рёта-кун. Это серверы.       — Серверы?       — Да, такие компьютеры для хранения и обработки информации.       — Насколько они мощные? — деловито осведомился енот.       — Чрезвычайно. На них можно хранить просто неимоверный объём данных.       — Значит, мы нашли место, куда стекается информация. И, раз этих серверов там куча, то, похоже, ваши параноики из правящей верхушки не доверяют вообще никому и следят тупо за всеми.       — Надо найти способ получить к этой информации доступ, — решительно тряхнула головой Хината. — Сдаётся мне, именно здесь мы получим ответы на многие из наших вопросов.