Неизлечимая болезнь.

      — Кто? Чон Чонгук? Я тебя умоляю! Ни слова о нём! Этот кутила и бабник, он тебя даже не бросит, он тебя не-за-ме-тит! — объясняла подруга.       — А если заметит? — не успокаивалась Нами.       — Не смеши меня! Он не заметит, даже если ты поставишь ему подножку и умудришься упасть под него. Хорошо, я допускаю, что он тебя трахнет, так, случайно, по-привычке, а после отряхнётся и пойдет дальше. А ты останешься лежать и плакать.       — Это не правда, Тохва, ты преувеличиваешь! Он не такой!       — Конечно, он не такой, он ещё хуже, ни одна девушка не задерживалась в его постели на две ночи. Не дури и не забивай себе голову. Ты здесь зачем? — подруга округлила глаза. — Чтобы учиться. Вот и учись!       Нами, восемнадцатилетняя девушка из Тэджона, приехала покорять Сеул, как и ее подруга, Тохва, годом раньше. В Тэджоне они жили по-соседству и учились в одной школе. И вот, когда Тохва уехала учиться дальше в Сеул, Нами решила, что поедет к ней и обязательно поступит в тот же универ, что и подруга. Её мечта сбылась, она поступила и на то же отделение, что и подруга. Но, её угораздило встретить этого самого, Чон Чонгука, на одной из университетских вечеринок.       Парень учился двумя курсами старше. И то, что говорила о нём подруга, было чистой правдой. Кутила, бабник, а ещё высокий, стройный черноволосый красавчик, с телом апполона и глазами оленёнка Бемби. С руковом-тату, штангой в брови и кучей колечек-серёжек в ушах, а ещё с колечком в нижней губе, которое он иногда шевелил, касаясь его кончиком языка, дразнил девчонок, которые и так сходили по-нему с ума. Даже репутация бабника их не отпугивала. Каждая, в душе́, надеялась «а вдруг, я окажусь той самой». Но увы и ах! Парень продолжал смотреть на девушек свысока. Правда и то, что ни с одной из них он не встречался дважды. Даже если ему не удавалось переспать с ней, на второе свидание девушка могла не рассчитывать.       Но Нами решила, всё же, испытать судьбу. Ходила на все вечеринки, устраиваемые в их универе, посещала тусовки, которые посещал Чонгук, подносила ему свежевыжатые соки и алкоголь, а ещё тарелочки с закуской. Смеялась над каждой его тупой шуткой, поддерживала все его бредовые идеи, но, желанный Чон упорно не замечал её. Почему? Было очень обидно. Нами была весёлой, «милой симпотяшкой» — как называла ее подруга, среднего роста, с хорошей фигурой. Она не страдала отсутствием внимания парней у себя дома. Да и тут, в Сеуле, ребята засматривались не неё, подкатывали познакомиться, но ей нужен был только он, Чон, грёбаный, Чонгук. Ну в самом деле, не ноги же перед ним раздвигать?!

***

      И однажды она решилась, после очередной вечеринки, когда Чонгук перебрал с алкоголем и шатался из стороны в сторону, она сама вызвалась проводить его. А что, они прокатятся на такси до его дома, она доведет свою «розовую мечту» до кроватки, уложит, может даже разденет, укроет его плединком, подоткнув со всех сторон, чтобы мальчик не замёрз, и поедет домой, оставив на столе листочек со своим номером телефона. Может, тогда он заинтересуется и наконец-то, позвонит ей.       Вызвав машину, она еле удерживала шатающегося и наполовину уже спящего парня за талию. Он, в это время, нёс ахинею, про какую-то тайную любовь всей его жизни, которую он не может найти и только ей он расскажет об этом, когда они доберутся домой.       — Ты же не оставишь меня, Мммилая? Сссегодня я не хххочу ссспать один. Я буду нееежным, внимаааательным, обояяяятельным, — пьяно растягивая буквы говорил он, грубо схватив её за подбородок, сильно сдавил пальцами и приподняв её голову, взглянул на Нами полуприкрытыми глазами. — А вы кто? Я вввас не вввидел ни разу! — он прикрыл один глаз, наводя резкость. — Оу! Ты одна! Это у меня в глазах двоится. Не люблю кекс втроём, я эгоист, знаешь ли, — он снова грубо притянул её к себе, шатаясь, расставил ноги, для удержания равновесия, впился в губы девушки.       Совсем не так представляла она себе первый поцелуй с ним. С тем, на которого молилась, в буквальном смысле слова.       Сдавливая пальцами её подбородок, Чонгук ворвался в рот девушки своим языком. Нами охнула от такого напора, но Чон, не заметив её реакции, просто исполнял свою прихоть. Он хотел целовать, он целовал. Немного отстранившись, он взглянул на неё, опять прикрыв правый глаз.       — Ох, не то! — он немного скривился. — Ты что, целоваться разучилась? — и сам себе ответил. — А, по-фиг, я тебя научу, главное, не мешай мне, — он, шатаясь, снова прижал ее к себе.       В такси он тянул Нами на себя. Расстегнув её куртку, нырнул под свитер, пробрался ладонями под кофту и вытянув из джинсов ее футболку, прошёлся прохладными пальцами по бокам, от талии вверх, горячо шепча в ухо.       — Как у тебя здесь тепло. Я замёрз, детка, согрей меня, — и целовал, целовал, целовал… её губы, щёки, шею, сбивая дыхание, лишая рассудка.       Нами терялась от его напора, единственное, что она могла, это не мешать ему. Она не знала, что именно надо делать в таких ситуациях. Но, она знала, что хотела быть с ним.       — Детка, ты какая-то замороженная, да что с тобой? — Чонгук отстранился от неё и игриво надул свои губы. — Ты меня не хочешь? — простонал он.       Ладони Нами упирались в плечи парня, её щеки горели.       А он смотрел на неё таким обиженным взглядом, так мило хлопал ресницами и надувал губки, что хотелось забыться, и дать ему всё, чего бы он не попросил. Она скосила взгляд на водителя, тот поглядывал в зеркало заднего вида и криво ухмылялся.       — Чонгук, ну не здесь же?! Не в такси, — несмело произнесла она. Давай спокойно доедем домой.       На её удивление, Чонгук сразу же отодвинулся от неё, уселся поудобнее, спрятал половину лица в ворот своей куртки.       — Я обиделся! — произнёс он тоном обиженного ребёнка. — Приедем, всё будешь делать сама.       Нами не стала спрашивать, что она должна будет делать сама. Она отвернулась и уставилась в окно.

***

      Чонгук вытащил её из такси за руку. Именно вытащил, а не подал ей руку и не помог выйти. Тащил до крыльца, тащил по ступенькам наверх, на 9 этаж, так как лифт не хотел вызываться. Впихнул девушку в квартиру, сбросил на пол свою, небрежно снятую, куртку, раззулся и прошёл в кухню. По-пути, шатаясь и удерживаясь руками за стены, указал влево по коридору.       — Там ванная и спальня. Долго ждать не буду, вырублюсь.       Нами не ожидала такого отношения. «Он со всеми такой?» Она не могла двинуться дальше, так и стояла возле дверей, размышляя о том, что, может быть, ей лучше свалить, пока её никто не держит. Но, Нами хотела быть с ним. Девушке казалось, что Чонгук, поняв, что у неё, до него, никого не было, оценит это, и наверняка влюбится в неё, а может, предложит встречаться. Это было бы круто. Она улыбнулась своим мыслям.       А парень, в это время, вышел из кухни. В его руках был бокал с апельсиновым соком.       — О! Привёт, — заметил он её, переминающуюся с ноги на ногу. — Чего надо? — парень сделал глоток из бокала и фокусируясь уставился на неё.       — Я приехала с тобой… — начала Нами, но Чонгук грубо перебил.       — Знаю! И чё топчешься на месте? Уже должна быть в койке, раздета и готова на всё. Не хочешь? Разворачивался и вали отсюда. Дверь только захлопни, — произнёс он спокойно, не повышая голоса. И направился в спальню, на ходу расстёгивая рубашку и бурча под нос: — Я не собираюсь тебя насиловать. Спасибо, что проводила, — и выглядел он не таким уж и пьяным. Может протрезвел, пока ехали или притворялся?       Нами понимала, что второго шанса завоевать внимание этого парня у неё не будет.       — Чонгук, но я думала… — он опять не дал ей договорить. Споткнувшись на полпути, он развернулся и уставился на неё нечитаемым взглядом, лишая дара речи своим ответом.       — Детка, я хочу потрахаться и заснуть в обнимочку с тобой, или с другой, по-хрен. Или выставлю тебя после кексика, это как пойдёт, — он окинул её нечитаемым взглядом. — Сейчас я хочу снять напряжение за день, я хочу забыться, трахая тебя и не думая ни о ком другом, только о тебе. Ты меня поняла? Сегодня я так хочу. Ты против? Тогда вали, только время потерял, — хмыкнул парень. — Ну а если «за», быстро за мной, — он развернулся и пошёл в комнату, находу щёлкая выключателем, включая свет в спальне.       Нами, не долго думая, быстро сбросила свои кросовки и проскользнула за ним.       — Давай в койку, детка, я не намерен больше ждать. Где мои резинки? — он полез в карманы джинсов, извлекая оттуда упаковки с презервативами. — Ооо! Надеюсь нам хватит на сегодня?! — засмеялся он довольно, рассыпая пакетики по полу.       Оборачиваясь на Нами, Чонгук включил обояшку.       — Ну, что же ты стоишь, детка, подойди, — он протянул к ней руки. — Обними меня, раздень, — схватил ее за запястья и притянул к себе. — Что ты, как не родная? Тебя что, всему учить надо?       — Чонгук, я впервые… — начала говорить Нами       Чон опять перебил, не давая ей высказаться.       — Зовут-то тебя как, детка?       — Нами, — тихо произнесла девушка.       — А меня, Чонгук, — он снова пьяненько засмеялся. Девушка не понимала, пьян ли он на самом деле, или просто играет с ней. — Ну что, Нами, снимай трусики, будем по-взрослому знакомиться.       Девушка вспыхнула от таких слов, но Чон, притянув к себе, потянул её свитер вверх вместе с кофточкой и футболкой. Отбросив одежду в сторону, он обнял ее за плечи, уткнувшись губами в её плечо, переводя свои руки ей за спину, прошептал.       — Ты тёплая, люблю тёплых. Только не живая какая-то. Ты меня не хочешь? Или боишься? — парень отстранился и глянул в её глаза. — Скажи честно!       — Хочу, — только и смогла произнести Нами. — «И боюсь, ужасно!» — подумала она. Её сердце бешено стучало, готовое выпрыгнуть из груди и упасть к его ногам.       Чонгук резко развернул Нами к себе спиной, расстегнул её джинсы и, вместе с бельём стащил вниз. Слегка подтолкнул, заставив сделать шаг, избавляя от одежды окончательно. И, игриво шлёпнув девушку по попке, произнёс:       — А теперь быстро в койку, детка. Пока я не разозлился окончательно.       Пока она укладывалась на кровати, он избавился от своей одежды и выключив свет, быстренько улёгся рядом, заведя обе руки под голову. Пару минут прошли в молчании, бездействии. Глаза привыкли к полумраку комнаты, освещённой светом от лампы из коридора и лунным светом из незашторенного окна.       — Детка, я сейчас усну со своим стояком, — Чонгук развернулся к ней. — Я же сказал, что ты всё сделаешь сама. Чего лежим? Кого ждём? — он смотрел на неё не моргая. — Ни разу мне не попадалась такая так ты. Говоришь, хочу, а сама лежишь рядом, как труп.       — А что мне делать? — Нами чуть не расплакалась.       — А чё ты сюда пришла, если не знаешь, что тебе с голым мужиком в кровати делать? Я тебе не учитель сексологии. Я хочу трахнуться, расслабиться, а не мозг напрягать. Вставай, одевайся и вали отсюда! — Чонгук сдёрнул с неё одеяло, которое она, стесняясь, натянула до подбородка.       Свет луны, проникающий в комнату, осветил ее фигуру, когда она поднялась на кровати во весь рост и балансируя в воздухе руками, чтоб не упасть и не опозориться совсем, попыталась перешагнуть через его тело. Но Чонгук не дал ей завершить начатое. Слегка приподняв свою, согнутую в колене ногу, он подтолкнул её сзади на себя. Нами охнула и потеряв равновесие, приземлилась на свои колени, расставив руки по обе стороны от его головы, уселась попой на его пах, сжав своими ногами его бока. Расширенными от ужала глазами она уставилась на него, пьяно смеющегося, обхватываюшего ее руками за спину, прижимающего её к себе.       — Ну вот, так бы и давно, — проговорил он смеясь, и перевернувшись, подмял ее под себя, прижимаясь к ней всем телом и, подаваясь бёдрами вперёд, прошёлся своим членом по её вздрагивающему животу. — Ооох! — выдохнул он. — Хочу тебя, детка. Помоги мне.       — Как? — еле выдавила из себя поражённая Нами. Она не понимала, как всё так быстро произошло? Она лежит под ним, голая, с раздвинутыми ногами и ещё как-то и чем-то должна помочь?       — Детка, не разочаровывай меня окончательно! — со злостью в голосе произнёс парень. — Я понимаю, хочешь поиграть в недотрогу-девственницу. Я тоже люблю ролить. Но, не до такой же степени! Расслабься, я никому не скажу, что ты была у меня сегодня.       Он приподнялся и, пробежав пальцами вниз по её груди, животу и ноге, от колена перешёл на внутреннюю часть бедра и, проскользив пальцами вниз, прижал ладонь к её промежности. Она замерла, боясь пошевелиться и сделать что-то не так, разозлив этим его ещё больше. Слегка сжимая ладонь, он просовывал средний палец между её половых губок, а сам наблюдал за ее выражением лица. Её щеки пылали, одной рукой она обнимала его за талию, впиваясь пальцами в его кожу. Второй рукой накрыла его руку, пытаясь то ли убрать её, то ли прижать сильнее. Закрытые ресницы подрагивали. Она кусала губы. А он нагло разглядывал её, следя за её эмоциями. Парень надавливал пальцами на выпирающий бугорок и с удовольствием заметил, что она приоткрыла ротик и задышала вызбуждённо, периодически облизывая губы языком, а его пальцы увлажнились и двигать ими стало легче. Чонгук больше не стал раздумывать. Он перевёл ладонь на свой член, большим пальцем размазал по головке выступившие капли природной смазки и, направляя его в её дырочку, перехватил её ноги под коленями и потянул к себе. Она не сопротивлась, но напряглись.       — Детка, расслабься, — прохрипел он возбуждённо. — Я не хочу делать больно. Я хочу чтобы и тебе было хорошо, — он отпустил ее колени и наклонился к ней, прижался всем телом, опираясь на локти возле её головы и целуя её, двинулся бёдрами вперёд. — Ох, ты какая узенькая, мало трахалась? — толкнувшись с краю пару раз, он резко вошёл в неё проникая на всю длину. Нами вскрикнула от пронизывающей её тело боли. Из закрытых глаз брызнули слёзы.       — Ты что, детка? Ты вообще первый раз, что ли? Реально? — Чонгук приподнялся, удивлённо глядя в её лицо. — Почему не предупредила? Блядь! Я без презика.       — Я п-п-пыталась, — плача и заикаясь произнесла Нами.       — Плохо пыталась, — Чонгук слегка улыбнулся, алкоголь полностью ещё не выветрился из его головы, продолжая будоражить сознание. — Ну, я так понимаю, терять тебе уже не чего. Продолжим? — и только после того, как девчонка кивнула головой, он начал движение. Боли больше не было, но Нами не поняла, почему всем нравиться заниматься этим.       Минут через 20-25 Чонгук кончил в неё. Забывая, что «без презика», что надо было отстраниться и кончить на сторону.       — Я в душ, — проговорил он. Поднялся и вышел из комнаты. Стоя под тёплыми струями воды, почти придя в себя, он думал: «Почему эта чёкнутая отдалась ему?» К нему в постель хотели многие, но всё были опытными, знали чего искали, на что шли. Зачем этой понадобился он? «Влюбилась? Дура! Думает, что я оценю её порыв и расстаю перед её жертвой? Нет! У меня своя цель. И своя любовь. Рано, или поздно я найду её».       Он вышел из ванной с полотенцем на бёдрах. Прошёл к кровати, улёгся на живот, обнимая руками подушку.       Он слышал, как девчонка встала и прошла в ванную, после вернулась и улеглась рядом.       «Ладно, провожу её завтра, — подумал засыпающий парень. — Пусть выспится. А то начнёт сейчас слёзы лить. А я хочу спать». С этими мыслями парень заснул.