Неизлечимая болезнь.

      — Милая, просыпайся, — лёгкий поцелуй в плечо. — Тебе пора.       Нами потянулась, переворачиваясь на спину, открыла глаза и тут же сжалась, натягивая на себя одеяло. На неё в упор смотрел Чонгук.       — Уже семь часов. Тебе пора уходить. А мне пора перестелить постель и возвращаться к обычным делам.       — А как же я? — Нами не могла поверить в происходящее. Он её выставляет?! Вот так, на раз-два!       — А что ты? Ты хотела, я сделал. Всё. Пока, пока, — он отошёл от кровати. — Давай, давай, быстренько, собирайся и уходи. Скоро мой брат придёт. Он моих похождений не одобряет, начёт пилить, а я не хочу с утра натации слушать, — говоря это, он ходил по комнате, собирая рассыпанные накануне презервативы, складывая их в прикроватную тумбочку. — Ну что, мне тебя одевать что ли? — он остановился посреди комнаты и кинул девушке ее одежду, которую только что поднял. — Давай, милая, быстро. Какая же ты медлительная,— парень недовольно дёрнул носом, и вышел.       — Может встретимся ещё раз? — громко произнесла она, сама не зная, для чего.       — С ума сошла! — крикнул он из другой комнаты. — Я не встречаюсь ни с кем. Переспали-разбежались. Фенита ля комедия.       — Чонгук, а если…       — Ни каких если! — перебил он.       Нами сидела на кровати, натягивая на себя одежду и не могла ни о чём думать. Что же она наделала? Зачем? Ведь предупреждала её подруга. Так нет, надо на своей шкуре попробовать. Попробовала? Ещё и разбудил так рано, это в выходной-то день. И выставляет за дверь! В это время Чонгук заглянул в комнату.       — Ну что, оделась? Выходи. Чай, кофе не предлагаю. Вообще, ты ещё ночью должна была уйти. Я тебя оставил, всё же девочкой была, — он улыбнулся, протянул ей конфету. — На, это тебе утешительный приз. Трепаться о тебе я не буду. Так что, можешь жить спокойно. Не советую здороваться и подходить ко мне. Мы не знакомы.       Он говорил и говорил без умолку. А Нами посмотрела на него, молча оделась, взяла из его рук конфету. И пошла на выход.       — Ты, это, извини меня, — Чонгук почесал затылок. — А вообще, зачем всё это? Почему ты ко мне подлезла? Что других, нормальных парней нет? Наверняка знала, какой я.       — Я думала, что ты не такой, — тихо проговорила Нами.       — Ага, принц из сказки. Детка, я не твой принц! И сказка моя не такая уж радужная. На, это тебе, на такси, — он протянул ей несколько смятых купюр.       — Мне не надо, у меня есть, — пробормотала девушка и выскользнула в открытую дверь.       — Фууух! Обошлось! — Чонгук, растрепав себе волосы, развернулся от закрытой двери и прошёл в кухню. Достал из холодильника сок. — Я уж думал, что эта девочка истерить начнёт, — рассуждал он вслух. — А она оказалась нормальной. Да, не повезло ей, меня встретила, — он обхватил ладонями своё лицо, сжал и, протерев пальцами глаза, опустил руки вниз. Подошёл к окну и, глядя в него невидящим взором, произнёс:       — Где же ты прячется, моя любовь? Как мне тебя не хватает! Какой же я скотиной становлюсь без тебя. Надеюсь, ты не мучаешься так же, как я?

***

Воспоминания.

«1»

      — Я должен тебе признаться, — парни лежат рядом на песчаном берегу пляжа, восстанавливая дыхание от быстрого бега, глядя в небо.       Один приподнимается на локтях, смотрит вдаль, на воду, второй переваливается на него, не давая подняться, заставляя снова улечься на песок.       — Прекрати! — возмущается первый. — Я знаю, в чём ты хочешь признаться. Я не дурак!       — И, что ты мне ответишь? — второй смотрит в глаза. Смотрит влюблённо. Этот взгляд не спутать. От него не спрятаться, не увернуться. От него сбивается дыхание и кожа покрывается мурашками, а в животе начинают порхать бабочки.       Им недавно исполнилось по пятнадцать лет. С разницей в пару месяцев. Второй точно уверен, что друг тоже неравнодушен к нему. Он это заметил не так давно. И теперь хотел подтверждения своей догадки.       — Я не могу тебе ответить, — первый толкает друга в грудь, пытаясь освободиться от тяжести его тела, но тот сильнее наваливается на мальчика, вдавливая его в мягкий прибрежный песок. Зависает на локтях и коленях, и смотрит, не в глаза, а сразу в душу. Он умеет смотреть так, что все внутри переворачивается, смешивается и падает куда-то вниз живота, и там растекается чем-то горячим, тянущим, пугающим. И это не нормально. Так не должно быть.       — Почему? Я же вижу, ты тоже не равнодушен ко мне?       — Пусти, дурак! Я равнодушен. Я равнодушен к тебе! — выкрикивает первый, толкает сильней.       Второй сдаётся, отступает, медленно поднимается и садится рядом, смотрит перед собой на водную гладь. Первый не убегает. Садится на песок рядом, загнанно дышит. Кусает губы.       — Прости, если обидел ответом, - не глядя шепчет первый.       — Ты просто скажи, Да или Нет. Я большего пока не прошу.       — Да, да, да! — выкрикивает мальчишка. — Доволен?! — он вскакивает на ноги, бросает быстрый взгляд на друга и убегает прочь.       Друг не догоняет, он сидит на песке, скрестив ноги, смотрит перед собой, запуская руки в мягкий, влажный песок, сжимает в кулаки, приподняв разжимает, выпуская песок и шепчет, улыбаясь:       — Да, да, да…       После, на его руке появилась первая тату. Сердце — выражение вечной любви. И любимый улыбающийся смайлик.

***

      Стук в дверь отвлёк от воспоминаний.       — Это от тебя девчонка вышла зарёваная? — брат раззулся и прошёл за Чонгуком в кухню.       — Чай, кофе? — парень игнорировал вопрос старшего.       — Чай давай. Я жду Чонгук. Когда прекратишь эксперементировать и что-то кому-то доказывать? Девчонки-то при чём?       — Да никто, не при чём, брат. Я никому, ничего не доказываю. И с чего ты взял, что она от меня вышла? Я что, один в подъезде живу? Как девочка плачет, так я виноват?! — запричитал Чонгук.       — Ладно, проехали. Как твои дела? Как учёба?       — О, тут всё хорошо.       И жизнь пошла своим чередом.

***

      — Нами, я дико извиняюсь, но когда ты перестанешь страдать? — Тохва прошла в комнату и уселась рядом на кровать, на которой, свернувшись клубочком, лежала девушка.       — Я не страдаю, — Нами приподняла голову. — Мне просто плохо. Плохо и морально и физически, — произнесла она, усаживаясь, поджимая под себя ноги и обнимая подушку.       — Ты когда пойдёшь сдавать «хвосты»? Ты вообще готовишься? Скоро зачёты, сессия, — Тохва внимательно смотрела на подругу.       Нами отрицательно покачала головой.       — Я не хочу, у меня, ни сил, ни желания нет, — ответила та тихо.       — Ты вылетишь из универа, Нами! Что будешь делать тогда? — Тохва погладила подругу по волосам и заправила непослушную прядь за ухо.       — Не знаю, — Нами резко вскочила и, закрывая рот ладонями, побежала в сторону туалета.       Когда она вернулась, подруга смерила её оценивающим взглядом.       — Ты беременная? — спросила она напрямую.       — Я не хочу об этом думать.       — Нами, ты дура или да? Вы переспали? Предохранялись хотя бы? Хотя о чём я?! Если ты беременная, надо что-то делать. Это само не рассосётся, — девушка смотрела на подругу. — А он знает?       — Кто? — Нами вскинула глаза.       — Твой Чонгук! — Тохва упёрлась руками в бока.       — Он не виноват, — тихо произнесла Нами.       — Да ты что? А кто тогда виноват? — не унималась Тохва.       — Не он! — твёрдо сказала Нами. — И отстань от меня. Уходи, я хочу побыть одна, — она снова улеглась на кровати.       — Я-то уйду, а вот ты, что будешь делать? — подруга прошлась по комнате взад вперёд.       Нами молчала и смотрела в сторону.       Постояв ещё немного, Тохва вздохнула и молча вышла из комнаты.

***

      Вечером, не дозвонившись, Тохва примчалась, бросив все свои дела. На её стук Нами не ответила и девушка, настойчиво, прошла в комнату, увидев подругу, там же на кровати, в той же позе эмбриона. Только теперь Нами была повернута к стене.       — Нами, подъём! Хватит лежать, надо что-то делать, — подруга не реагировала.       Тохва подошла и тронула ее за плечо.       — Отстань от меня! — разворачиваясь закричала Нами. — Отстаньте все, оставьте меня в покое! — она вскинула руки пытаясь оттолкнуть подругу и та увидела, что запястья девушки замотаны окровавленными полосками разорванной материи.       — Нами, это что? — Тохва схватила её за руки. — Ты что с ума сошла? Зачем ты это сделала, Нами, подружка?       — Я не смогла… я хотела, но не смогла…, — Нами уткнулись в плечо подруги и заплакала. — Я даже этого не смогла. Я не хочу жить, Тохва! А он живёт, подружка, живёт дальше, веселится, — девушка всхлипнула и зарыдала в голос. — Я приходила к нему…, хотела сказать…, а он…, смеялся …, у него другая…, очередная…, красивая, опытная, самоуверенная. Что мне делать Тохва? — она обхватила подругу за плечи и прижалась к ней.       — Я могла бы тебе сказать, что я тебя предупреждала. Но это же не поможет? — Тохва чуть отстранилась, обхватила ладонями её щёки, большими пальцами стирая льющиеся слёзы. — Милая, мы обязательно что-нибудь придумаем. А пока, давай я перевяжу тебя по-нормальному. Как ты только додумалась до этого?!       — Это оказалось не так легко, — говорила Нами, пока подруга обрабатывала её порезы на запястьях. — Это больно, Тохва. Я даже в ванну залезла, говорят, в воде кровь быстрее выходит, но я и порезать, как нужно, не смогла, — жаловалась она подруге. — Я вообще никчёмная, — закончила она.       — Это твой Чонгук никчёмный. Если тебя это успокоит, то и та, опытная и уверенная, у него не задержится. И следующую ночь он проведёт с другой, — проговорила Тохва, бинтуя запястья подруги. — А ты больше так не делай, хорошо? — она закончила бинтовать, завязав маленький узелок и обрезав остатки бинта.       — Хорошо. Я обещаю быть сильной.       Закончив с перевязкой, девушка налила подруге сока и заставила ту немного поесть.       — Сколько уже? — спросила Тохва, кивая на живот Нами.       — Полтора месяца, — Нами опустила голову.       — Он в курсе, — утвердительно произнесла Тохва, зная, что подруга уже успела пообщаться с парнем.       — Да, знает. Представляешь, подруга, я пришла к нему сказать об этом, я думала он будет рад. А он…, — Нами поджала губы, на глазах опять выступили слёзы. — А он даже не пустил меня в свою квартиру. Мы разговаривали в коридоре. Выслушал и сказал, чтоб я не лезла к нему со своими проблемами. Тохва, оказывается, это только мои проблемы, — слёзы снова потекли по щекам. — Он совал мне деньги на аборт, вот так просто, стоя в коридоре, доставал из своих карманов и запихивал в мои. Сказал, что ни о каком ребёнке и речи быть не может. Что он всегда в презервативе. Но в тот раз он его не надел. Ещё говорил, что я хочу ему навесить чужого ребёнка, Тохва. Как это? Он,что думает я со всеми сплю? Но я все деньги ему вернула. Я ничего не взяла у него, — Нами вытерла слёзы ладонями, распрямилась. — А ещё, у него была другая девушка в комнате. Она выглянула в коридор через его плечо. Такая уверенная, красивая. И замотаная в простынь, — девушка закрыла лицо ладонями, но тут-же отстранила их и продолжила. — Тохва, почему всё так? Чем я хуже?       — Ты лучше. Просто не надо влюбляться в идиотов! — Тохва не знала как ее успокоить. — Ты влюбилась не в того парня. Отсюда и проблемы. Поверь мне, каждая исчезнет на следующий день. У него свои законы и правила. Но, ничего страшного. Всё поправимо. Ты возьмёшь академ, поедешь домой, спокойно родишь. А после доучиться.       — Нет, нет, нет! Домой я не поеду! Меня отец убьёт. Завтра я схожу в больницу, может и нет никакой беременности, и тэст показал не то. Ведь бывает такое? — подруга согласно кивнула, но скорее чтоб не спорить. — Но если всё же то, значит возьму академ, уеду куда-нибудь. Устроюсь работать, а там будет видно. Может, родится девочка, — она мечтательно прикрыла глаза, положила руки на живот и замерла.       — Нами, ты опять витаешь в облаках, — Тохва вздохнула. — Не буду тебя переубеждать, но попрошу, не принимай необдуманных решений. И, пожалуйста, сообщи мне, что решишь и куда поедешь. Хорошо? Я переживаю за тебя, подруга.       — Хорошо, — пообещала Нами.

***

      Через пару дней Нами нашла подругу в аудитории. Вытащила ту в коридор и, выдохнув, заговорила:       — Тохва, я была у врача. У меня там…, — она кивнула на свой живот. — Двое! Два сердца. Два ребёнка. Я уже была в деканате, написала заявление на академ. И теперь, осталось лишь выбрать город, куда я поеду.       — И как ты будешь выбирать? — произнесла шокированная подруга.       — Я просто ткну пальцем в карту. Я так решила.       Вечером они сидели в комнате. Нами собрала свои вещи. Их оказалось не так уж и много.       — Главное, найти работу, — говорила Тохва. — Как только найдешь жильё, сообщи мне адрес.       — Да. Только никому не говори, — Нами смотрела на подругу умоляюще.       — А ему? Ну, вдруг спросит.       — Ему, в первую очередь, нет! — и Нами, подняв руку с зажатым в кулаке карандашом, закрыла глаза и, описав в воздухе круг, опустила карандаш на карту. — Кванмён значит, — произнесла она.