Молодость и панк-рок

Фонари разобьют нашу улицу вдребезги,

Чтобы мы не вернулись домой

Последняя песня воскресного вечера

Последний приют, где остыло твоё

Солнышко в руках

KDRR

Последний выходной вечер августа гремел гитарными риффами, звенел рвущими душу соло и грохотал барабанами. Он пах остатками тёплого дня и бензином снаружи; ядрёной смесью пота, айкоса, алкоголя разной степени тяжести и чьими-то рвотными массами — внутри. Вик Сменкин проживал этот вечер так, будто он был последним в его жизни. Говорят, перед смертью не надышишься, но никто не вправе запретить хапнуть как можно больше воздуха напоследок — во всяком случае, попробовать-то стоит! Минул почти год с того момента, когда он распустил дреды и поставил первый ирокез; около одиннадцати месяцев — как набил своё первое тату, наплевав на мнение родителей, в подарок себе на совершеннолетие; почти девять — как посещение концертов раз в две-три недели плотно вошло в привычку; и где-то три месяца — как он в последний раз вышел из школьного класса после звонка. Прошёл ровно год с первых поминок, на которых его не было, но которые вывернули всю душу наизнанку. Вик взглянул в замызганное зеркало клубного туалета: изображение немного размывалось из-за выпитого пива, которым его любезно угостили аж пятеро человек за этот концерт. Пришлось приложить усилия, чтобы сконцентрироваться. Лицо, красное после слэма, выглядело помятым, но довольным. Сбоку текла зелёная капля — по гладковыбритому виску от забетонированных намертво свежеокрашенных волос. Чёрная майка с принтом — многострадальная футболка, которой он дал вторую жизнь, отрезав рукава — подчистую пропиталась потом. Парень чувствовал, что даже бёдра и колени вымокли насквозь. Вик шумно выдохнул горячий воздух и, открыв кран, наклонился к раковине, чтобы сделать несколько жадных глотков из ладоней, сложенных «лодочкой». Однажды, на одном из первых концертов, какой-то парень подбил его попить из-под крана, потому что на баре вода стоила, как целое состояние — при таких расценках даже пиво казалось дешёвым. Вик тогда поломался пару минут, но после махнул рукой и всё-таки хлебнул воды, которая на удивление даже не отдавала хлоркой. С тех пор это вошло в привычку — можно даже сказать, стало традицией, хотя с тем парнем они так ни разу больше и не пересеклись. Кира, когда шла с братом на концерт, обычно молчаливо осуждала это действие в своей стандартной манере и покупала бутылку в баре — первые разы даже протягивала Вику, но пол-литра было катастрофически мало для человека, который только что как дурной носился по кругу и сливался в одно целое с разгорячённой толпой, состоящей в основном из крепких мужиков. После того, как Вик пару раз затащил сестру в слэм, она скрепя сердце признала, что пить воду из-под крана, может, и небезопасно, но вполне оправдано. — Клёвый кез, — голос раздался почти над самым ухом, выбивая из смазанных мыслей, стоило Вику выпрямиться. В отражении позади себя он увидел относительно молодого человека: уже не школьник и, наверное, даже не студент, но точно ещё помнит, каковы на вкус дошики и сосиски с хлебом. Тёмно-русые волосы незнакомого парня были заплетены в длинные дреды, а его нечеловечески голубые глаза… они привлекали внимание в первую очередь. Яркие, чарующие, немного жуткие. «Линзы, может? Или это свет так странно падает?» — невольно предположил Вик про себя. Одет парень был в чёрную рубашку с закатанными рукавами и чёрные джинсы с некоторым количеством нашивок разных рок-групп и цепочкой из ключиков от жестяных банок, прицепленной к шлёвкам джинсов. Вик смутно припомнил: кажется, он мельком видел его в слэме и даже пару раз влетал ему то в плечо, то в грудь. Удивительно, что он вообще сумел кого-то разглядеть и запомнить в сегодняшней мясорубке на танцполе. — На что ставил? — тут же поинтересовался парень с дредами каким-то чересчур игривым голосом. — На удачу, — не задумываясь вякнул Вик, а после добавил: — На пиво. Хотя, конечно, это была неправда. Они с Кирой два с половиной часа задыхались дешманским лаком и усердно пытались не сжечь его волосы утюжком. Парень с дредами как-то утробно рассмеялся, и от этого смеха у Вика почему-то пошли мурашки. Незнакомец поставил руки по бокам от Вика, и тот только теперь ощутил в полной мере, насколько выше него был этот человек — на голову точно! — Ну да, именно поэтому от тебя несёт за версту так, словно ты упал в ванну с лаком, — прижавшись почти вплотную проворковал он. Это не звучало, как обвинение, и Вик видел в отражении, что парень улыбается беззлобно, но всё равно почувствовал себя пристыжённым. К его чести, вида не подал, вместо этого он усмехнулся в тон собеседнику и вывернулся так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, но при этом не задеть его ирокезом — пришлось запрокинуть голову, кончики волос коснулись поверхности зеркала. — У тебя очень интересный способ заводить знакомства, — взгляд Вика зацепил уши парня: проколоты были оба, но серьга — фиолетовый фейк-плаг небольшого диаметра — сидела только в одном, правом. — Или, вернее сказать, флиртовать? Затем Вик сделал то, на что никогда бы в жизни не решился, будучи трезвым: он закинул руки на плечи ухмыляющегося парня и подтолкнул его в сторону ближайшей кабинки. Пальцы не слушались — Вик с трудом нащупал шпингалет и, едва закрыв дверь, прильнул к губам напротив. Уже через несколько мгновений ладонь Вика оказалась в чужих штанах, а сам он почувствовал, как уверенная мужская рука расстёгивает пуговицу и ширинку его варёнок, чтобы нырнуть под резинку трусов и достать член. Происходящее казалось нереальным, словно предутренним сном после пьяной тусовки — приглушённые раскаты гитар и ритм барабанов, доносящиеся сверху, только усиливали это ощущение. Вик не причислял себя к ортодоксальным панкам по ряду причин, но дрочить случайному мужику из слэма в мрачном толчке рок-клуба определённо было по-панковски. Пожалуй, даже слишком. Он сам не заметил, когда уткнулся лбом в плечо парня и тяжело задышал. Вряд ли кто-то, зашедший в туалет, сильно удивился бы стонам из кабинки, можно было не сдерживаться, но Вик всю жизнь дрочил молча из-за того, что редко находился один в квартире. И, несмотря на то, что рука была чужая, а ощущения — ярче, глобально ничего не поменялось, поэтому Вик обошёлся неровным дыханием. У его случайного партнёра явно было больше опыта и в сексе, и в случайной дрочке в общественных толчках, и в жизни в целом, поэтому он только крепче прижал к себе Вика в момент кульминации. Они постояли пару мгновений, прежде чем вытереть руки туалетной бумагой, которая, к счастью, ещё не закончилась в этой кабинке, что было неслыханной редкостью для середины подобного мероприятия. Выйдя за дверь они вместе отправились обратно в зал, где их ждал танцпол. Парень с дредами, имя которого Вик так и не узнал, по-дружески закинул ему руку на шею, и в этом тоже было что-то, совершенно естественное и характерное для панк-движа. Вик вдруг подумал, что впервые за долгое время он хотел бы запомнить этот вечер, а не просто в нём забыться, но его тут же с силой толкнули в сердце слэма, и места для рефлексии не осталось.

***

В курилке у входа в клуб собралась целая толпа разгорячённых молодых — и не очень — людей. Вик быстро прошмыгнул в угол закутка, где, к его удивлению, пустовало кресло. Его притащили сюда когда-то давно, и оно было единственным приспособлением для сидения, за исключением каменной балюстрады с гладкой колонной, поддерживающей навес. Вик плюхнулся в кресло, прикрыв глаза, и вобрал полной грудью прохладный ночной воздух. С обеих сторон раздавались восторженные возгласы: «Вот это ребята молодцы, задали жару!» и «Надо скорее курить и возвращаться!» — на сцену вот-вот поднимутся хэдлайнеры этой ночи. Кира с ним не пошла, потому что не видела смысла выходить на улицу подышать чужим дымом, сама она не курила. А Вик любил концертные курилки — хотя бы за то, что в них можно было от души попиздеть с кем-нибудь на совершенно любую тему. — Эй, Моргарт, у тебя покурить есть чё? — услышал Вик совсем рядом и с лёгким любопытством приоткрыл глаза. Покосившись на невысокую балюстраду слева от него, он с удивлением обнаружил сидящим на ней того самого парня с дредами из толчка. Теперь, в свете фонаря, он выглядел чуть старше: возраст выдавали морщинки у губ и глаз, а ещё лёгкая щетина — странно, и как он это её не почувствовал? Рядом с ним сидел ещё один мужик — в диапазоне от двадцати до сорока — и уже прикуривал сигарету, стрельнутую у «Моргарта». Вик поднялся, в пару шагов сократил расстояние до них и приземлился по другую сторону от парня с дредами. — Так значит, Моргарт? — с улыбкой спросил Вик, слегка прищурив глаза. «Моргарт» повернул к нему голову, и на мгновение на его лице отразилось удивление. Затем он отзеркалил улыбку и хмыкнул, сделав затяжку: — Для тебя предпочту быть просто Игорем, мелкий. Вик не стал обижаться на «мелкого» и пропустил это обращение мимо ушей. — А я Вик, — он протянул ему руку. Игорь сунул сигарету в рот, освобождая руку, и пожал ладонь парня. — Чё, ещё в слэм пойдёшь? — между делом поинтересовался Игорь. — Шутишь? Я ради слэма на выступлении этой группы и шёл! — Тогда не будем терять времени. Игорь быстро докурил, и в зал они вернулись уже вдвоём. Вик не придал этому вопросу особого значения и понял, что в нём было двойное дно, только когда на втором куплете особенно завирусившейся в сети песенки про любовь Игорь выдернул его из сёркл-пита в центр круга. После бешеной физической нагрузки и докинутых пары стопок водки Вик не особо соображал, что происходит, но, увидев лицо Игоря, как по щелчку пришёл в себя. Только произошло это слишком медленно — на особенно истошных строчках в конце куплета Игорь притянул его к себе и, наклонившись, мощно засосал. Именно так. Не поцеловал, а засосал. Пошло, грязно и страстно, но вместе с тем отчаянно — так, чтобы любой, посмотревший в эту секунду на них понял: эту песню они чувствуют. Игорь разорвал поцелуй ровно на последнем слове куплета — за секунду до того, как все из сёркл-пита бросятся к центру круга. Этой секунды Вику хватило, чтобы машинально закрыть локтями рёбра и влиться в замес, словно он только что не переживал едва ли не самый романтичный момент в жизни. Да, с рандомным мужиком, имя которого он узнал двадцать минут назад — но какая разница? Весело — и хуй с ним. По окончании концерта Вик порывался найти Игоря, чтобы обменяться контактами, — ну, вдруг ещё разок удастся затусить? — но его очень быстро перехватила Кира и увела из клуба. Пока они проходили мимо курилки, Вик немного грустно разглядывал лица, но так и не нашёл то самое. Солнышко в руках, которое в этот вечер разразилось взрывом, теперь безнадёжно остывало. «Ну и пожалуйста, ну и не нужно!» — подумал Вик, обижаясь то ли на себя (не подумал об обмене контактами раньше), то ли на Игоря (съебался не попрощавшись), то ли на судьбу, в которую не верил. В конце концов, если реальность и вправду работает по принципу «чему быть, того не миновать», то они ещё встретятся. Где-нибудь, как-нибудь, когда-нибудь — точно. А если учесть, что у них похожие вкусы в музыке, то тут уже и без всякой фатальности можно смело предположить, что вероятность их повторной встречи не равна нулю. Но всё равно было как-то обидно за проёбанный шанс.