Сердцу не прикажешь

Кащей

Российская Федерация. Республика Татарстан, город Казань. 2010 год.       Кащей сидел на кухне, как парализованный, когда супружница оставила его одного наедине со своими мыслями. Каждое ее слово было таким холодным и как сосулька, впивались в его испещрённое шрамами, черное сердце. Сколько же дерьма он натворил, что Роза, которая души в нем не чаяла, готова отказаться от него навсегда. Сам Константин этого не замечал. Каждый раз напивался, ругался, изменял с коллегой на заводе, а жена молча хавала это. Только у каждого терпения есть свой предел.              Естественно, она как мать больше не может смотреть на слезы дочерей и сделает все для счастья каждой из них. На себя ей может и плевать, но ради Ани, Ксюши и Васи самоотверженно пойдет на все. Костя не миллионы зарабатывает, чтобы принимать все, что он творит. Пусть, сама женщина будет получать копейки, но их она пустит на развитие будущего своих девочек. Но больше ни за что не позволит страдать им от пьянства отца. Они не должны наблюдать последствия ее неудачного выбора. Будучи с ним в браке, закрывая глаза на его алкоголизм, женщина итак травмировала психику дочек. Пора исправляться и быть достойной матерью для них. И Кащинский знает, Роза все сделает для блага каждой из них, не то, что он. Отец из мужика никудышный, стал как собственный папаша.              Руки после попойки трясутся, голос дрожит, словно от ломки. Стоит курчавый на перепутье. По левую сторону пороки его стоят, а дьявол на ухо нашёптывает гадости, склоняя его к пьянству, женщинам сомнительным, да жизни аморальной из которой не мог он выцарапаться. А по правую руку семья его. Ангел в облике женушкином. Роза — человек, что с душой чистой был и хотел отмыть его от этой черни своей любовью, стала жертвой чёрта проклятого. В итоге сломалась сама, ведь огонь к жизни в ней угас. От той Розы, что он встретил впервые, осталось лишь одно название. Это отныне блеклая женщина с пустыми глазами и единственное, что держит Демидовну на плаву — ее дети. Место, которое когда-то занимал Кащей в ее сердце постепенно пустеет, ведь с каждым годом, месяцем, неделей, а то и днём, чувств положительных становится к нему всё меньше и меньше. И он видит это. Понимает, что удержать Хайруллину больше не в силах. Чары кащеевы рассеялись и детская наивность девочки улетучилась.              Когда змей скользкий захватывает его тело и душу, тогда ему плевать становится на всех. Есть только его мерзкое «Я», думающее о собственном, примитивном комфорте. Его не волнуют проклятия старшей дочери, что покрывает его отборным матом и пинает, когда он кряхтя валяется на полу, лишь бы до стопки дотянуться. — Лучше бы ты сдох, когда я маленькой была.       Говорит ему Анна, глядя на все это с отвращением, а он лишь водкой продолжает заливаться, да в ответ дочери колко огрызаясь. — За языком последи, ссыкуха.       И все равно, поднимает она его с пола, пока тот ее всеми возможными ругательствами кроет. Аня не отстает от него, язык у нее как помело́. Смерти желает, гадости бросает, а все равно на подушку укладывает, ещё и пледом накрывает сверху, чтоб не замёрз. — Спи давай… — устало произносит старшая из дочерей, а Костя, будучи в алкогольном опьянении и горячке, называя ее пять минут назад всякими грязными словами, говорит ей следующее. — Я ж тебя люблю, доча. Ты ж это... гордость моя.       На что Аннушка глаза закатывает. Что поделать, крыша уже от водяры едет. То ссыкуха, то гордость, его не поймёшь. Главное, чтоб спал и не буянил, остальное не волнует.              Не трогают его и просьбы средней дочери остановиться, когда он приходит с завода домой и с порога падает у ее ног. И бедной Ксюше, которой едва исполнилось 13, приходится раздевать его, вешая пальто на крючок, а шапку кладя на полку. А ему весело, он лишь говорит. — Да ладно тебе, Ксюнька, ну выпил папа чутка, чё ро́жу такую корёжить? От сестры старшей нахваталась? — Но пап…       Только родитель совершенно не видит тревоги в глазах дочерних. Он при первом же шаге запинается, оседает на пол и у стены засыпает, пока мама с сестрами в магазине, хоть что-то для дома покупает. И бедная Ксюша, сидит рядом с ним, слезы сдерживает, пытаясь его с пола поднять. — Пап… вставай. Ну, вставай же! Давай хоть на диван ляжешь, — а голос девчушкин дрожит, пытаясь непутёвого родителя уложить. — Папуль… ну пожалуйста…       А он сидит, лыко не вяжет, глазами косыми смотрит на своего ребенка, да только лыбу пьяную давит, по голове рукой трепля дочку свою. Сюсюкаясь, да обдав спиртом выдыхаемым. — Красавица моя, чё ты? Щас папка встанет, не ной.       И к совести не вызывают рыдания младшей. Когда он, ужравшись водяры своей, на матушку орет. Роза дочек в комнате закрывает. Но иногда Вася выбегала, когда сестричка старшая помогла маме утихомирить буянившего папку. И Васечка видела, как отец маму по щеке бил, как Аня толкала его на диван, лишь бы угомонился. Ксюша уводила сестричку младшую в комнату, а Васютка только стояла и смотрела, ощущая, как по щекам слезы горячие градом льются. Слышит, как отец голосом, словно не своим орет и мелкую в дрожь бросает. Нет, это не ее папа, он не такой. Это даже не его голос, не его взгляд. — Папочка… — шепчет Василиса, но ей вид преграждает средняя, закрыв той ушки, только до малютки все равно доносятся крики отцовские. — КАКУЮ ПСИХУШКУ, НАХУЙ?! ВЫ ЧЁ ДЕЛАЕТЕ?! Я РАБОТАТЬ НЕ СМОГУ! КТО ВАС, БЛЯДЕЙ КОРМИТЬ БУДЕТ?!       Естественно, никто тогда бригаду не вызвал, лишь припугнул, но он сорвался конкретно. В четыре руки его спать укладывали. Что Роза, что Аня. И у женщины сердце щемило, от того, что дочки ее это все слышат и видят. Не в такой обстановке она растить их должна.       И когда Кащинский на диване захрапел, только тогда младшенькая подошла к нему. Аня за компьютером тогда сидела, в Sims 2 играла. Ксюша уроки учила, а мама посуду на кухне мыла. Помнит Васечка, как вонь проветривали, но открытое окно не спасало. Это от отца таким смрадом алкогольным несло. От кожи спиртом пахло. Васюша в лицо отцовское смотрела и когда мышцы на нем были расслаблены, вот именно в тот момент вернулся ее папочка. Те же ужимки, морщинки и тихое сопение. Безумный демон ушел из него. — Уходи чудище, кем бы ты ни был. Я не отдам тебе своего папу. Ни мама, ни Аня, ни Ксюша, ни я, — Василиса была уверена, что поселилось в нем что-то дьявольское. — Папа хороший. Папа добрый.              Уговоры жены, на пьяного Константина тоже не действовали. Роза видя, как забузыривает супруг, уже уверовала в Бога. В церковь его водила, покрестила, авось бесы и вправду им овладели, свечи жгла, да все без толку. К шарлатанкам водила, думая, что бабки-знахарки помогут. Только все ритуалы были бессмысленны. Хотя, судя по тому, как путь своей земной кончили его родители, Розе действительно казалось, что проклятье это родовое. Да и дочка младшая в демона пьянства верит. Может ей видится то, чего они не могу узреть? Даже к наркологу водила, таблетки давала. Эффект был недолгий. Во время курса он ещё держался, а стоило отменить препарат, как все возвращалось на круги своя. — Я не знаю, что с тобой делать, Кость, — обреченно вздыхает женщина, лёжа на постели в один из вечеров, а он уже подпитый, обнимает ее. — Голуба, ну я же не спиваюсь, а? Если б хотел, спился б давно. А так я ради вас на работу хожу. Для семьи своей, — отвечает он ей, словно не видя проблемы. — Ходишь, но трезвым не бываешь, — очередной выдох срывается уст Демидовны, а он лишь быкует: «мол, чё она срач поднимает»?       Действительно, будто две личины живёт в нем. Тот пьяный и агрессивный, то Кащей. Эгоистичный ублюдок, которому посрать на свою жизнь и жизнь домочадцев. Его цель в жизни — водка. Более ему ничего не надо, лишь бы выпивка под рукой находилась всегда. Чтоб печали все утопить в спирте можно было.              Но, иногда в нем Костя Кащинский проскальзывает, что мужем хорошим быть хочет, да отцом примерным мечтает стать. Ведь видит он, как три принцессы у него растут. К тому же, неспроста ему Боженька всех дочек послал. Три раза и все девки, чтоб его перевоспитать, мягким сделать, а в итоге, наоборот все происходит. Хотя, лукавить он не станет, всех девчонок своих любит. Только алкашка проклятая, все портит. Но сам он не справляется с этой привычкой, поглотила она его.              Помнится, 95-й год был. Анечка совсем малышкой была. Курчавые волосы девочки в два хвостика заплетены, она на отцовской шее сидит. И когда Костя не пил, он был прекрасным родителем и супругом. Роза снимала на старенькую камеру семейные моменты, чтобы в будущем по видеомагнитофону пересматривать и поностальгировать. Пленка запечатлела те мгновения, когда семья Кащинских была счастлива. Когда действительно их можно было назвать «семьёй».              Роза совсем молоденькая, снимает мужа любимого и дочурку свою долгожданную. Уже в далёкие 90-е, когда Ельцин страну рушил и запад государство опошливал, а кругом творился беспредел, были и такие уютные вечера. Маленькая Анечка даже и не понимает, о чем поет эпатажный Боря Моисеев по радио. Про звёздочку какую-то, но главное, что папа ее кружит под веселую песню. На фоне Розочка смеётся, которой только 22 года исполнилось и 32-х летний Кащей, пляшет со своей малышкой-дочкой, которая ноги с его шеи свесила и гогочет на всю квартиру. — Держи ее, чтоб не свалилась, — говорит ему жена.       В тот момент, и самом мужчине бандита едва узнать можно. Ни о каком криминале ему думать не хотелось, о водке и вовсе позабыл, лишь бы только его любимые девочки всю жизнь так радостно хохотали и ни в чем не нуждались. Попивал конечно, с корешами своими, но меру знал, не набухивался до белочки, да в запои не уходил, что происходило годами ранее или сейчас. Рождение ребенка и женитьба, казалось, на пользу ему пошли. Но только продлилось это недолго. — Не свалится, — хриплым голосом ответил тот, — Крепко держу.       На дворе ночь, но никто никому не мешал. Если Кащинские музыку громко слушали, так соседи молодой семье и не высказывали ничего. В этой вакханалии было хорошо на свой лад. Костян доченьку на руки перехватил, чмокнув ее в щёчку. Сергеевич на Анюту с улыбкой щербатой посмотрел, увидал, как девчушка на него похожа. Вырастит, его гордостью будет. — Ох, минем алтын. Знала б, как ты папку с мамкой осчастливила.       Анька на своем детском что-то лопочет, обнимая мужчину за шею. И новоиспеченным родителям думалось, что все худшее позади и наступил их расцвет. Дом в Адлере корячится, стабильный доход, ведь бизнес процветает что надо. Среди авторитетов пользуется уважением, бандиты не посмеют даже сунуться на его семейство, знают же, что с Кащеем шутки плохи. Лучшая жизнь, о которой они так мечтали, только пагубные привычки Кости были сильнее него.       Отец, который хотел, чтобы старший ребенок гордился им, стал для нее самым главным разочарованием в жизни. Вместо детского восторга, во взгляде подростка видна теперь лютая ненависть к нему. И он видит в точно таких же, как у него глазах одно — неприязнь. Прямо, как у самого Константина по отношению к своему старику, когда он был в Анькином возрасте. Стыд о том, что их связывает родство. Анна каждый раз вопрошает, как она могла родиться от такого убожества как он. Даже, когда отец бывает трезвым и пытается с ней поговорить, девочка не ругается с ним, но на контакт не идёт. Отвечает односложно, особо о своих интересах не рассказывает и по большей части, отгородилась от родителя совсем. Если были какие-либо торжества, где дети ходили с родителями, она просила папу оставаться дома, чтобы ходила лишь одна мама. И когда тот бывал в трезвом состоянии, это ущемляло его. Но зэк понимал, доченька стыдится его и предпочтет, чтобы никто не знал, что они родственники. У них были постоянные ссоры, но первым сдался он. Ведь понимает же, что это его собственный ребенок и смысла с ней бодаться нет. Его плоть и кровь. Юношеский максимализм бушует в ней, как раз ей, чёрт возьми, скоро 17. А там, выпускной не за горами. На который, наверняка, он приглашен не будет.              Можно сказать, что он проебался как отец с Нютой, потому что она первый ребенок. Хорошо, но он просрал шанс стать прекрасным папой для Ксюши. Она в 97-ом году, в мае родилась. Прямо, как подарочек ему, на день рождения. Костян родился 7-го мая, а дочечка у него 3-го. Помнится ему, тепло было. Он дома с Анькой остался, пока Розочка тужилась в родзале, Ксеньку рожая. Анечка тогда папу любила, ребёнку-то 4 года всего было. Но даже тогда, он не справился со своими обязанностями. Стоило Розе вторым забеременеть, так Константин словно с цепи сорвался. Забухал вновь, бизнес прогорел, когда Синего в тюрягу снова засадили. На завод устроился, ведь благодаря жене хоть какое-то ПТУшное образование получил.              Анюта тогда пробабке позвонила, из Москвы прилетевшей. Карпова Нина Степановна терпеть не могла мужа своей внучки и считала, что достойна Роза большего, но решила Демидовна иначе и дочерей от урки понарожала. Конечно, не отказалась женщина от родственницы своей, но муженька Розкиного нигде не упоминала и не жаловала. Правнучка тогда сказала, что папа ее напился и с пола не встаёт. Показалось маленькой, что отец её в тот момент умер, ведь не реагировал ни на что. А друзья его все спали то в креслах, то на диване и маленькая девочка плачет в трубку, ведь мамы рядом нет. Кто поможет?              Нина приехала по первому зову, после того, как внученьку свою с рождением второй дочки поздравила. Долго успокаивала ребенка, да умолчала об инциденте, чтобы недавно родившую Розу не нервировать. Уладила быстро все. Прогнала забулдыг, пропесочила Кащея. Видите ли, так бурно он отмечал появление на свет своей второй принцессы.              Дома рыбой воняло, масляные пятна на полу размазанные, бардак, который длился на протяжении трёх дней, а скоро Розе выписываться. И естественно, пробухал он тогда все это время, что Роза в роддоме была. За старшей девочкой особо не следил и Аня жила у Нины, в квартире своего дедушки, Демида Прокофьевича, у которого тёща егошняя и остановилась. Хотя, она Дёму тоде терпеть не могла, но делать нечего было. Платить за гостиницу дорого, а Демид, один хрен , у Кащея бухал. Розонька сильно разочаровалась в муже, когда он не поздравил и не приехал на выписку, а вместо этого нашел только повод, чтоб залиться с корешами. Помогала ей тогда бабуля, предлагала с ним развестись и в столицу перебраться. Надо было, но с двумя маленькими детьми она не решилась. Не потянет воспитание детей без образования. Кроме поломойки, никуда не возьмут.              И вот Ксюшеньке уже 13 годков. Большенькая девочка она у него. Конечно, отношения у него не такие плохие, как с Аней, но все же накосорезил он и с ней не мало. Когда Кащей пьет, тогда девочка то боится его, то злится на папашу, а когда трезв мужчина, то у них и точки соприкосновения имеются. Мужичок порой стоит в своих трикушках, да майке, рукой о книжную полку оперевшись в детской комнате и помогает ей уроки делать. Ксеня тогда радуется, что может время с папой провести нормально. Сама может и реферат по истории написать, но слушать хриплый, родительский голос ей нравится куда больше. Иногда с матами и заковыристыми словечками, но все же это все такое родное, а не на учебнике информация сухо изложенная. Тут эмоции. Тут интерес. Потому что это рассказывает папа.        — Пиши, Михаил Сергеевич Горбачев. Годы руководства как председателя Верховного Совета СССР…              Ну, проебал Сергеевич возможности стать прекрасным отцом, так Господь дал ему третий шанс. Васечку им подарил. Сказать честно, Василису никто не планировал. Пара тогда была на грани развода. Роза, уже в 2001 собиралась разойтись с супругом и постоянно скандалила с ним из-за его пьянок и в целом, образа жизни. Но он удерживал ее всячески рядом с собой, подминая чуть ли не каждую ночь под себя. Порой и силой, потому что не мог без нее, а она его ненавидела за это. Но все равно прощала, потому что в глубине души любила, только понять бы за что? За призрак прошлого, что был в ее памяти? Результат один, Демидовна ждала от него третьего ребенка. Были у женщины мысли о том, чтобы сделать аборт, но разве Кащей бы дал ей это сделать? Хайруллина думала об этом не потому, что не хотела этого малыша, а потому, что боялась не потянуть и не обеспечить уже троих. Конечно, и в этот раз его не оставляла надежда, что это пацан. Но когда Роза вернулась с очередного УЗИ и сказала ему, что у них будет третья дочь, то Константин, будучи пьяным, устроил скандал. Наорал на нее, дал затрещину, а на утро извинялся, целовал живот и благодарил ее за дочку. Смирился. А ведь знала бы Вася, которая всем сердцем любит отца, что по началу он ее вовсе не хотел. И ведь когда она родилась, все равно, несмотря на то, что зарплату задерживали, он выкручивался и скупал мешки картошки, чтобы у его семьи было что поесть. Барыжил подпольно с мужиками, вступая в долю, чтобы достать для Васюни памперсы и смеси, потому что в тот раз Роза сиськой выкормить не могла. Молока мало было. — Нихера себе, сколько щас NAN стоит. Детей смесью или золотом кормят?       Все так запутанно. С одной стороны, он конченная мразь, которому и не надо было размножаться, чтобы жизнь своим детям не портить. Но с другой, что-то хорошее есть и в нем. Каждое достижение девочек для него отрада. На заводе мужикам хвастается, как Аня Олимпиаду по русскому языку выиграла городскую и её направили на областную. Как Ксюша на рукоделии в конкурсе победила по бисероплетению. Или когда Вася в первый класс прошла, сдав все вступительные тесты, потому что Роза с ней занималась дома. Денег на путевку не было, да и мест тоже, посему в детский сад она не ходила.              Что же, тут понятно, что как папаша он никакой. Но оказывается, Константин и как муж так себе. Чем дальше шли лета, тем брак их сильнее разваливался, а не крепчал. С каждым прожитым годом, тепло и любовь покидал нежный взгляд прекрасной Розы. Она словно не цвела, а увядала. Ее волосы цвета воронова крыла потускнели, потеряв былую насыщенность, а у корней и вовсе проглядывают первые седые волоски. Глаза голубые стали не похожи на два озерца чистых, а на болотца помутневшие. Рутина, быт и непутёвый муж сожрали ее.       Сейчас Кащей видит, как супруга отгавкивается от него и руки его убирает от себя, стоит ему ее обнять. Несмотря на пьянки и редкие измены с Анжелкой, по-прежнему жену «красота моя» или «голубка» называет. А вот от нее уже не дождешься ласкового «Костенька».              Ещё десять лет назад такого не было, даже когда они скандалили и были на грани развода. Тогда она орала, как угорелая и такой брак можно было спасти, ведь ей было не все равно на их отношения. А сейчас сквозит сплошное равнодушие. Мозги Демидовна иногда пилит, но уже пореже, поставила перед фактом и все. Не думал, Кащинский, что все так далеко зайдет. К тому же, 18 лет совместной жизни никуда не выбросить и без нее он вряд ли сможет протянуть.              На деле, скучает бандит бывший, как по молодости смотрела супруженька на него. Как хорошо в лихие девяностые крутить молодкой неопытной. Как каждую его ошибку оправдывала, как была на его стороне, поддерживала. Ласку и любовь дарила, послушная была. А может, бесит его то, что контроль над ней потерял? Такое тоже возможно. Но ведь Розочка тоже не молодеет и это уже не наивная девица, что по-дурости замуж вышла. Теперь это взрослая женщина, вырастившая трёх детей и познавшая многое к своим 37-ми годам. А кто из нее блеклое пятно сделал, если не он сам? Своими словами, поступками, вместо действий лишь пустые обещания.              Покумекал Сергеевич на кухоньке старой и ногой топнул, чтоб крысы под полом пищать перестали. Прошел мимо детской, на долю секунды взглядом застопорившись и слушая только клики компьютерной мыши, да тихий бубнеж средней и младшей. Старшая, как всегда, за компьютером смотрит дурацкое аниме, которые Костя не понимает никак. Либо в игрушки свои непонятные, америкосовские рубится.              Зашёл в зал, где жена сидела на кресле напротив разложенного дивана, что им постелью служит и вышивала салфетку на пяльцах. Рукодельницей она ещё той была, как и ее покойная бабка. И вяжет, и печет вкусно, и шьет. Не жёнушка , а золото. Посмотрел на нее, на халат ее старенький, да на ножки в носках шерстяных. Подошёл к окну, в городе осень. И дождь, и слякоть, как Апина пела, а отопление так и не дали. Хотя термометры уже меньше 8-ми градусов тепла показывает. Наверняка проворовались, а трубы так и починить не могут за лето, суки. До сих пор город весь перерытый, а ремонтники только яйца чешут. Батарею рукой потрогал, а она ледяная.       Лег он на диван, руку под голову себе подложив, да щелкнул кнопкой пульта, чтоб телевизор включить. Идёт какая-то передача псевдонаучная, про пришельцев. Но он не вслушивается в сюжет, а смотрит за плавными движениями нежных рук Розы. Игла медленно входит в ткань, оставляет там стежочек, а затем тянется вверх, пока женщина поудобнее пяльцы перехватывает. И это действие его завораживает.              Присмотревшись, ловит себя на мысли бандит бывший, какая у него всё-таки жена красивая. Волосюшки смоляные и коротко стриженные, хотя раньше локоны по самую задницу болтались. Халат домашний с запа́хом с цветочным принтом и носочки шерстяные. Такая вся уютная, как настоящая хранительница очага. Подумаешь, слегка подраздалась с годами, Розка никогда худой и не была. Так-то эта женщина выносила и родила трёх детей. Сама девчонок выкормила, пусть последнюю не так хорошо, как двух старших. Подняла и воспитала, пока Кащей непонятно чем занимался. И улыбка его губы трогает, но лишь на долю секунды, стоит ему увидеть след от своих пальцев на шейке жены.              Не первый раз Сергеевич на свою благоверную руку поднимает. А утром прощение вымаливает, ведь до этого под градусом был. Только, что произошло в этот раз, за гранью нормального. Хотя и рядовые побои тоже неадекватны, но данный поступок оправдать невозможно. Это уже не простая пощёчина, Кащей чуть не придушил мать своих детей. Нечто, похожее на вину колит в его черством сердце.              Встаёт он с дивана, да к жёнке направляется. Опирается о спинку кресла и нависает над ней, некоторое время смотря на процесс вышивания. Присаживается на подлокотник мягкий, обнимает плечи женские, а она как продолжала шить, так и шьет. — Душенька, так и будем молчать, словно языки в жопу засунули? — романтиком он не был, но по крайней мере здесь искренен.       Роза нить затянула, перевязала и обрезала, собираясь брать новую из другой катушки, чтоб цвет поменять. Головы на него не поднимает, от дел своих не отвлекаясь. В итоге, откашлявшись, брюнетка соизволила в этот раз ему ответить. — Мне с тобой не о чем говорить.       Когда она стала такой самодостаточной? Казалось Косте, что он сломал эту девицу ещё молодухой, а в итоге она коготки отрастила, да стала их показывать. Сучка. Но любимая сучка. — Слухай, я себя не оправдываю, то, что я сотворил, это пиздец, — отвечает Кащей ей, продолжая сидеть с ней рядом. — Роз, но такого не повторится, слово даю.       На женщину злость вновь накатывает, ведь слышит эту фразу Кащинская не единожды. Пяльцы стучат по журнальному столику, когда хранительница очага кидает их и со психом встаёт с кресла. Он тоже подымается и оба стоят друг напротив друга. Демидовна срывается. — Сколько можно это слышать? Я верила, прощала и думала, что ты изменишься, но ничего не меняется, а становится только хуже! — он кладет ей руки на плечи, но она пытается его оттолкнуть, — Не трогай меня, Кащинский!       Но он обнимает ее, утыкаясь в макушку жене, когда та его отпихивает от себя. И все же её броня начинает немного трескаться, а сердце ноет, когда он так обвивает женщину своими руками. Разум твердит не прощать его, а сердечко израненное просит дать ему шанс, особенно тогда, когда он хрипло ей на ушко шепчет. — Тих, красота моя, тихо-тихо, ты это, не кипишуй, — прямо как раньше он ей говорил, а воспоминания набатом по голове ударяют и ком противный в горле у нее появляется.       Руки Кащинской ослабевают и сопротивление становится меньше, ведь он знает, на какие рычаги надавить, чтобы ослабить жену. — Сама посуди, ну какое нам разводиться? Думаешь Алька рада будет принять тебя с девчонками и ещё щедро отучит тебя за свой счёт? Ну не смеши, дражайшая.       Розонька бубнит, смотря на него. В этот момент она напомнила ему ту малолетнюю девчонку, которую он встретил впервые на Дёмкиной кухне. Глазищи голубые, глубокие, печальные. Губы пухлые выпятила, словно дитятко, хотя женщина взрослая. Знает же Кащей, что как бы не злилась на него супруга, а слабость к нему всё же имеет. — Поможет, я уверена. Иначе бы она не предлагала, — пытается, из последних сил, бывшая Хайруллина противиться ему.       Он только усмехается, по плечам ее поглаживая. Костя сам не заметил, что стал тем, кого модно называть сейчас — абьюзером. Раньше это были просто бытовые тираны. Руку поднимает, но ещё и психологически давит, на слабую женщину. — Розочка, пораскинь мозгами хорошенько. Ну какая тебе медицина? Ты дома должна сидеть, борщи готовить. Не бабское дело, батрачить. Все я заработаю и бухать брошу, чесслово, — хренов манипулятор.       Жёнушка его в грудь с наколками выцветвившими толкает и твердит муженьку недовольно. Ослабил бдительность на пару секунд, но не нрав не сломить. Все уже женщина для себя решила. — Костя, я на это уже не куплюсь. Раз, поверить можно. Два, с натяжкой, но верила, а потом — это пустые обещания. Ты вообще сам слышишь, о чем говоришь? К чему этот брак привел? С годами люди что-то наживают, а любовь крепчает и что у нас? — риторические вопросы ведёт женщина и рецидивисту этот разговор крайне не нравится. — Сладкая моя, ты сама знала, за кого выходила замуж, — приблизился он к ее лицу, утверждая, что если ей и винить кого-то в своих бедах, то саму себя, а не его. — Я была молодая и глупая. Со школы выпустилась и сразу же под венец пошла. Думаешь, у меня в тот момент мозги были? Ни черта подобного. Надеялась на то, что дети тебя исправят, а все пошло по одному месту, — отвела она взгляд в сторону, но он обхватил ее лицо ладонью, вынуждая посмотреть на него и это застало Хайруллину врасплох. Доигралась. Он пытался по-хорошему.       А затем Константин приблизился к ее губам, пугая тем самым женщину. Поцелуи и объятия — это не про них. За 18 лет брака вся романтика исчезла, осталась привычка и страх. Зная характер Констатина, отчасти Роза боялась уходить. Вдруг он сделает с ней что-нибудь или ради нее, что вновь засядет за решётку. Этот человек непредсказуем. А на фоне алкогольной деградации — ему закон не писан вообще. Вот от таких многие женщины и умирают в поножовщинах.        — Восемнадцать лет назад, когда мы обручились, ты полностью отдала себя мне. И сейчас ты вдруг решила, что мы хуево живём? Что ты самостоятельная и самая умная, а? Кто ты без меня? Необразованная баба с прицепом, да какой мужик тебя возьмёт? Ты всё ещё моя жена, а я твой муж. А как известно, хорошая супруга всегда слушается своего мужика, — с каждым его словом голос кучерявого повышался, а глаза Демидовны округлялись. Молчит.       Услышав крик уже трезвого отца, девчонки прижухли в своей комнате и молчали. Когда он пьян, тогда старшая могла поогрызаться, но когда папа трезвый и злой, тогда по струнке ходят все. Даже строптивая Анна не перечит ему. В глубине души и сама Роза, и не дочери знают, что отсюда не выбраться и они застряли в этой яме. У дочек есть еще шанс, выйти замуж и сбежать от родителей. Хотя, опять же, если только Кащинские не повторят сценарную программу своей матери. Как она сама когда-то. Вдруг, привыкнув к такой манере поведения, что Аня, что Ксюша с Васей намеренно будут искать абьюзивного партнёра, чтобы он походил на их отца? Ведь по-нормальному жить те просто не умеют. — Удобно устроилась, обвинять во всех бедах семьи меня? А ты сама, что сделала, чтоб брак сохранить? Пыталась меня от алкоголизма лечить, благодетельница, блять, нашлась. Твоя задача была: молчать в тряпочку, плодить детей и вести хозяйство, — слезы потекли из глаз женщины, когда муж кричал на нее и держал так больно за щеки. — Пап! Хватит...       Аня вышла из комнаты, оставив сестер одних, а сама спокойным тоном пыталась вразумить отца, чтобы он отпустил маму и перестал кричать, но Кащей посмотрел на нее сурово и предупредил. — Аня, пошла в комнату и не лезь, когда взрослые разговаривают, — девочка хотела возразить ему, но он сказал ей, как отрезал. — Я не ясно выразился или мне тебе популярно объяснить?       Все замолчали. Розу он отпустил, потому что понял, что перегнул, но место бабе напомнить надо. Он с ней и так и сяк, и мордой об косяк, пытался нежно-ласково, но она слишком распоясалась. Роза присела на кресло, взяв дрожащими руками пяльцы. Аня стояла в проходе в гостиную и смотрела печально на отца, а сестрички спрятались за ее спиной, пока Кащей надрывал глотку и объяснял домочадцам, что те забылись и хозяина семьи надо бы уважать. — Девки, так-то вы у меня прихуели! Я вам кто? Дядя с улицы? Хера с два! Я ваш отец и твой муж, Роза! Бедные, несчастные. Ну да, бухаю. А как не бухать, когда ты херачишь?! Херачишь. Херачишь. Херачишь, чтобы ради вас эти сраные копейки заработать, потому что с судимостью никуда не берут? Я, блять для кого стараюсь — для себя, что ли? А тут любой запьет, когда на работе дрочат, дома дрочат. Только и слышу: «Папа плохой». Так-то никто ни в чем не нуждался. Немного денег, согласен. Хата безремонтная, но у Розы тем ни менее есть шуба, есть кожаные сапоги. Зимой жопа не голая. Всё для нее стараюсь, а сам в куртке старой хожу. И все хотелки я ваши выполняю. Аня хочет в кино? На тебе, Анечка, возьми у меня деньги в кошельке. Но папа же хуевый! Нашу царевну-Аннушку ничего не устраивает. И мелкие ей вторят, хотя у всех, что у Васьки, что у Ксюхи куклы заграничные были. Да как вы не понимаете, что я просто за-е-бал-ся!!! Зато вопрошаете, почему я бухаю. Да потому что нервы сдают! Везде из меня только сосут.       Кащей сел на диван и обхватил голову руками, а в голосе сквозит некое отчаяние. Семейство притихло. Вася заплакала от крика отца. Она естественно испугалась, но обижаться на него не стала. Папа просто устал, ему плохо. Папочка думает, что его никто не любит, а ведь мужчина так-то для них из кожи вон лезет. Ксюша тоже призадумалась. Они смотрели однобоко, со своей стороны. Пьянки отца сказывались на них плохо, но никто из семьи никогда не задумывался, а что у него на душе? Аня руки скрестила на груди. Каким бы гондоном папаша не был, а всегда потакал дочерям. Если Аня хочет юбку, он ей даст денег на нее, хотя у них имеются другие расходы. Если в кино или на экскурсию с классом, то Константин выебнется, но копейку достанет, чтобы Анюта не чувствовала себя ущемленной.              Роза же действительно не может понять, когда между ней и Костей что-то пошло не так. Куда свернул их путь, что между супругами возникла такая пропасть, которая растет с каждым днем. Зэк лицо устало потирает, затем смотрит на дочерей, что стали ниже травы и тише воды, а потом прогоняет их, но уже более спокойным тоном. — К себе идите, я с мамой вашей поговорю.       Аня понимала, что сейчас лучше не лезть и повела сестер младших в общую комнату, что они делят втроём. Живут Кащинские в двушке, а что поделать? Так уж получилось. Кащей итак, как мог, без чьей-либо помощи на эту хату нашкреб. Когда мужик увидел, что его дети скрылись у себя, он нервно ногой по полу стучал, а потом подошёл к жене напуганной. — Чё сжалась так, будто я тебя до посинения каждый день пизжу? Не утрируй, а? Нормально себя веди, пока я ещё больше не взбесился. Серьезно, достала из себя жертву строить, — отошёл от нее к подоконнику и зажёг сигарету.       Смотря в окно, он никотиновую палочку к губам подносит и вдыхает табак, хоть немного расслабляясь. Действительно, нервы понемногу успокаиваются и напряжение в теле сходит на нет. Стряхивая пепел в банку консервную, он ресницами длинными хлопает и уже более тихо говорит, чтобы дети младшие не услышали. — Да, я согласен, что палку перегибаю, Роз. Но руку я поднимал на тебя лишь по пьяни. И то, пощечину максимум, только когда выведешь из себя. Мой старик вообще мамку пиздил нещадно. Я, порой, ее сам в травмпункт тащил. Со следователями гутарил, хотели ж их родительских прав лишить. Вот там, папка тиран был, а я так, шлепаю тебя по-детски, чтоб ты место свое знала. — Даже пощечины не допустимы, Костя. Или я должна быть тебе благодарна, что ты не как твой отец? Он психопатом был, который свою сожительницу до полусмерти бил, — вопрошает мать детей кащеевых. — Конечно должна. Я мог бы вырасти как Серёга, но не стал же таким. Да, побухиваю, но с наркотой завязал. Детей люблю, тебя особо не бью. Это, супружница моя — разные вещи, — повернулся он к ней и посмотрел на хозяйку семейного очага.       Розочка шумно вздохнула, держа набор для вышивки в руках, хотя уже и не хотелось ничего делать. Она дрожащими пальцами пытается вдеть нитку в ушко, чтобы хоть как-то привести свои нервишки в порядок. — Батя мамку не любил. А я тебя люблю, хоть ты меня и бесишь иногда. Иль думаешь, не люблю? Значит дура. По-твоему, чё я к Анжелке на блядки пошёл? Не от жизни хорошей. После того, как ты Васютку родила, так все, закрылась нахрен. Ни обнять, ни засосать, етить твою налево. Вечно отгаркиваешься и не даёшься. А секс? Может он у нас и был бы, если б не ты. Поговорку знаешь: «Сука не захочет — кобель не вскочет». Сама ж отказывала, а мне, чё оставалось? Жена не даёт, вот и пошел налево. Это природа, дорогая моя. У меня потребности. И в отличие от тебя, мозги Анжела не ебет. Налила стопарик спокойно, а там ноги молча раздвинула и все. А ты ж только орёшь или пилишь, стоит мне с работы вернуться. Ты хоть раз бываешь довольна чем-то?       Роза скривилась, слезу утирая. И от слов вульгарных мерзко и от ситуации в целом. Протянув и зафиксировав нить, брюнетка обратилась к нему, голосом скрипучим и заплаканным. — Так почему не ушел к ней насовсем, раз она все делает, чтоб тебе угодить?       Он лишь хмыкает и лыбу давит хитрую, вновь стряхнув пепел в пепельницу. С подоконника сошел, банку в руки взял и сигарету зажав в зубах, к благоверной своей подошёл. Поставив на стол урну для бычков, он на корточки перед ней сел, пока женщина пыталась вышить крестиком цветочки, чтобы отвлечься от этой напряжённой атмосферы. Посмотрел мужик на супругу прищурившись, а потом сказал ей. — Какая ты, всё-таки, у меня дура. Думал, мозгов прибавится, как повзрослеешь, а ты всё такая же наивная, как и в свои 16. Но я уже не тот добрый дядя Кащей. Я теперь твой муж и отец твоих детей. И если ты считаешь, что я Анжелку люблю, то ты глубоко ошибаешься, — с каждым словом тон его становится все нетерпимее.       Хрустнув коленями, он с кортов все же встал и сел на соседнее кресло, чтобы удобнее было диалог с женой вести. Брюнетка на него посмотрела, застыв с иглой в руке. Сизый дым выпустив изо рта, Кащинский в потолок смотрел и на спинку кресла облокотился. — Она для меня как развлечение. Способ расслабиться и забыться. Отвлекает от работы и тягомотины. Общение и секс без чувств, простая физиология. Я ж все в дом, все для детей и тебя, а ты, как стена неприступная. Не любил бы, съебал давно. А у нас дочки-красавицы, столько лет совместной жизни за плечами и сейчас ты хочешь все похерить, свалив в Москву к тётке, что жизнью твоей нахуй не интересовалась? — затушил бывший главарь ОПГ сигарету и бросил к остальным бычкам, а сам приблизился к ней, через журнальный стол переваливаясь. — Наш брак давно похерился, — довольно короткие ответы даёт своему супругу Розочка.       Арестант вздыхает устало, а потом выпрямляется в кресле и смотрит в сторону окна. Ощущение, что в глаза его косые будто песка насыпали. Голова трещит от срачей этих ежедневных. — Роза, я тебе последний раз говорю. Ты эту дурь из головы выбрасывай и чтоб больше мне не заикалась о разводе. Пожалеешь ведь, если только попробуешь уйти, вот я тебе зуб даю. Ещё взвоешь. — Демидовна вздрагивает, стоит эти угрозы ей услышать, — Где бы ты не была, куда бы ты не ушла с детьми, в любом уголке мира, я нашел бы тебя и своих девочек. Поняла, красота?       Взгляд Розы выражал неподдельный ужас от его слов. Что и требовалось доказать — ей от него никуда не деться. Бандит встал, обратно на подлокотник кресла сел, где жинка егошняя сидит, да поцелуй табачный в её волосах оставил, наблюдая за создающийся из ниток картины. А далее продолжил свою тираду, как ни в чем не бывало. — Цветок ты мой ненаглядный. Ну шо ж ты смотришь на меня так, словно я человека убил? Ты это, меня не бойся. Все у нас хорошо будет, выводы зря не делай. Детей отучим, на свадьбах каждой из них отгуляем, внуков поняньчим. Нормальный у нас брак будет. От тебя одно только требуется: мозги не еби, периодически давай. Тогда вообще, цены тебе не будет. — Костя! — Роза не хотела, чтобы дочери слышали подробности личной родительской жизни. — А чё такого? Дети взрослые. А папка мамку-то хочет. Так что, извольте Кащинская, долг свой супружеский исполнять. Будешь послушной, тогда Анжел всех нахуй пошлю, — руки развел он в стороны. Сколько бы лет ему ни было, а старые привычки остались.       Жёнушка ничегошеньки ему и не ответила на это. Да потому, что не знает, как на это все реагировать. Очевидно, что мужчина любит ее и семью сохранить хочет, только вот сама женщина как раньше уже не хочет. Зачем ей принимать пьяницу легкомысленного? Ей нужен надёжный мужчина под боком. Достаток стабильный. И к слову о деньгах, муженёк словно мысли ее читал. — У Рахима своя автомастерская открывается. Ну, тот, что Жало. Помнишь его, по-любому. Короче, предлагает вместе бизнес мутить. Тачки чинить, а там, глядишь раскрутимся. Заживём как цари. Кащей, со своей Царевнушкой и тремя Кащеевными, а? Ну, как тебе мыслишка, золотце?       Перспектива хорошая, если он в бизнесе будет. Деньги нормальные получать будет, там уже похер на его загоны. Глядишь, может человеком нормальным станет. Но опять же, шанс здесь 50/50. Мастерская может как и раскрутиться, так и прогореть, тогда они влезут в долги и будут в ещё худших условиях. — С бизнесом нужно вести дела осторожно, — ответила Кащею дочь кабанская. Ей главное, доход стабильный и хороший, а там, чтобы детям на будущее хватало. В США родители счёт накопительный чадам своим открывают, а в России, выжил и на том спасибо.       А бандюган бывший уже угомонился. Еще один поцелуй на ее маковке оставил, да рукой по плечикам хрупким поглаживая. Напрямую же не извинился. Никогда не скажет о прощении, хотя кодекса глупого, пацанского, давно уже не существует. Смотрит за вышивкой. — Не ссы, дорогуша, все в ажуре. Ты у меня потом ещё все слова обратно возьмёшь и извиняться будешь, что подумывала разводиться, — ответил ей уголовник, а Роза не верила ни во что, знала только, что хрен уйдет от него, потому что в клетку эту сама себя загнала, выбрав его в мужья. Может, это очередные сказки, которые Константин ей рассказывает, чтобы удержать мать своих дочерей рядом и семью не потерять. А вдруг это правда и все у них наладится? — Для начала, купи шапку жене, а то все деньги на дом и дочек уходят, а я как оборванка хожу, — бросила она, чтобы спор закончить.       От такого будничного тона женщины на его чахлой душонке полегчало. Пусть отношения у них уже не те, да и хер там ему, а не любовные утехи с законной женой, главное, чтобы она и девочки были с ним и все шло относительно ровно. В целом, много не надо. Потирая мозолистые от работы токарем пальцы, щербатый дал ей ответ. — Шапку? Будет тебе шапка, родная. Норковую хочешь, как в СССР?       Впервые после ссоры он не ушел из дома к любовнице или залился настойкой, а поговорил с домашними о том, что у него наболело. Может, если бы Кащинский почаще высказывался, то в их очаге царил бы покой, а не постоянно подвешенная обстановка. — Сейчас такое никто и не носит, — ответила она, продолжая шить крестиком.       Твердолобый баран, что в совдепе застрял. Уже 2010-й, а кажется, Константин в лихих 90-х остался. Отпечаток бандитский никуда не денется, даже после стольких лет. Тот, кто с воровским миром связан был, не отмоется и не изменится. Останется внутри криминальным авторитетом. Пусть он и папа трёх принцесс, но бандит Кащей из него не уйдет. А в могилу сгинет, поминая корешей арестантов.       Даст он ей денег и на шапку, и за шапку, лишь бы только все наладилось. Пошел он в детскую, предварительно постучавшись к ним, ведь все у него девчонки, мало ли, что делает каждая. Принцип: «Пацаны не извиняются» больше для него не действует. Во-первых, Кащей уже не пацан, а мужик. Во-вторых, не заслужили его девчонки такого отношения. Тем более от единственного мужика в их семье. Даже дочкам язык не поворачивается сказать это простое слово — извини. Все легко и просто, но нет. Не может и все, как с молодости пошло. Задабривает сладостями. — Я в магазин за сигаретами. Вам чёт купить, дети? — Купи шоколадку, — попросила Вася у него, отойдя уже от родительского спора. — Мне Кока-Колу. Баночку 0.5, — бросила мимоходом Аня, а Ксенька тоже газировку захотела. — О, а мне пепсу.       Возможно, так обстоит быт в большинстве российских семейств. Срач, пьянки, а потом все происходит как ни в чем не бывало. Но таковы наши суровые реалии. Тем более у тех, у кого отец был в 80-90-е бандитом в ОПГ. Многие вовсе остались без папы, ведь те либо ушли от них, либо умерли по разным причинам. А кто-то, как и три прекрасные девчушки, живут в полной семье, с родителем, что отмотал срок. И поголовно женщины, рождённые в 70-80-х вступили в брак с группировщиками. Так что, то что происходит у Кащинских, для современной России не редкость.              СССР. Республика Татарстан, город Казань. 1989              Шапка. Казалось бы, чего у него это в голове засело, а не выходит у него из башки голубоглазая школьница в платочке шерстяном. Дал бы по репе Демиду давно, что совсем за дочерью тот не следит. Ходит не весть в чем, хоть бы денег на шмотье давал или сам бы купил, а Кабану же похуй на маленькую совсем. Приходится дяде Кащею в свои руки брать. Негоже это в платке зимой ходить. Уши чтоб в тепле держала, не хватало Кащинскому, чтоб голубка с отитом потом валялась.              Вот стоит пред глазами, как Роза огорченная из его дома съебнула. Знает же, что Марат ее смутил. Не было б его, то может и вела бы себя школярка поувереннее. Да и хер с ней, времени ещё полно проведут. Тем более, никто и знать не должен, что он рядом с какой-то пигалицей в вафлю превращается. А для авторитета это позорно. Когда это зэк млел перед какой-то бабой? Так ладно бы там бабца видная была, а тут зубрила малолетняя в душу запала. Да и не педофилюга ж он, правильно? Чисто, по-свойски заботится. Сам лишён был семейной ласки, а девчонка такая ж, как сам Константин, одинокая. Вот и привечает бедненькую.              Договорились сегодня с братками на рынке вечером тему с напёрстками намутить. Там глядишь, кого и облапошит на дублёнку или шапочку моднявую. Ну это на крайняк, вообще, надеется он, что за это дельце деньжат выручит и на них уже шапчонку малолетке прикупит. А то он помнит, как Демидовна носом шмурыжила после занятий по вокалу.              На улице темно уже, часов 7 вечера где-то, хотя в Казани темнеет в принципе раньше. Градус упал и изо рта пар валит, руки на морозе краснеют. От холод собачий, достал уже. Аж шкура заворачивается на этом дубаке, а желание вернутся в теплую хатенку возрастает с каждой проведенной минутой вне дома.              Ну, где этот Марат шляется? Синий с ноги на ногу перепрыгивает, видать жопа его тощая уже инеем покрылась. Демид курит в сторонке, а Костя считает минуты, когда сосунок адидасовский придет в назначенное место встречи. Поручился на свою голову он за него. Накосячит, отвечать же Кащинскому. Ну ничего, пока братец в Афгане, он мальца быстро перевоспитает. Настоящего мужика вырастит из него.              Вон и маячит вдалеке куртка синяя. Куртец этот больше него, а Маратка один хрен её носит. Мальчик задыхался, когда бежал к своим старшим. Понимал прекрасно, что опоздал, а значит ему наверняка за это пропишут. Есть только две уважительные причины, по которым можно опаздывать. Серёга, увидав лысого мальчонку, сплюнул и начал наезжать. — Какого хрена тормозишь? Может тебе напомнить, что нельзя старших заставлять ждать, а?       Марат дыхание восстанавливал, куртку расстегнутую на себе поправил. И руку выставил в жесте примирительном. — Виноват, мужики. — В ментовке был или мамка умерла? — продолжал напирать блондин, а мальчик смотрел на него округленными глазами, а затем от синего в ебало прилетела ему затрещина и брат Суворова за щёку больную схватился. — Остальное не оправдание, щегол.       Кащей на все это посмотрел и усмехнулся. Подошел к Марату, руки ему на плечи положив, и тем самым пацана заземляя, да Синего утихомиривая. Так-то бы Марат не выебывался, ведь расположение Сергеевича получить крайне трудно. Откашлявшись, Кащинский хриплым голосом говорит. — Хорош, итак запизделись. Пойдёмте к точке.       И по пути, думал, что его красота там делает. Кошки скребут, ведь на улице темно, а у нее вокал довольно поздно. Наверняка, примерно через минут 30 с занятий попрется. Одна. Время-то неспокойное, надо бы, чтоб ее кто-нибудь из Универсамовских встретил, а там, может эти идиоты кино смотрят или на дискаче пляшут.              Сравнявшись с Демидом, Костян шел с ним рука об руку. Дёма только носом шмыгнул, да особо ни о чем не думал. Конечно, курчавый не понимал, как от такого дуболома могла родиться такая красавица, как Роза. Очевидно, в девчонке гены мамкины взыграли. Вроде черты лица и схожие есть между Кабаном и его дочерью, да только вот Розочка не выглядит топорно, как папаша еешний. Мягкая, женственная, разбавилась Валентиной, очевидно. Бандит руки в карманы плаща засунул, да заговорил с ним, пока Серёга братца адидасовского шпынял впереди. — Дёмка, слуш, разговор есть. По поводу малой твоей, — начал Константин.       Мужик темноволосый внимание на старшего «Универсама» обратил, да сплюнув смолы табачные на землю, заговорил. — А чё она? Натворила уже чёт?       Арестант усмехнулся и посмотрел на кореша своего, шествуя рядом и с лёгкой ухмылкой на губах ответил ему. Боже упаси, чтоб Розочка что-то отчебучила. Не в ее это стиле. Демидовна девочка приличная, до ужаса. Напротив же, что её обидеть могут. — Ага, как же, хах, — устремил лидер группировки на него свой взгляд, — Ты, если б дочкой своей интересовался, дурила, то знал бы, что Розка тот ещё божий одуванчик. — А шо тогда? — сглотнул Прокофьевич.       Костя никогда не понимал, как родителю может быть так насрать на своего ребёнка? Судя по своим родакам, да по Дёме. Именно поэтому он и не хочет своих детей. Не для семьи мужик создан, это явно. Знает же, что не даст ничего своим потомкам. И тем не менее, когда речь заходит о Хайруллиной, то скользкая мысль о том, чтоб взять ее под свое крылышко, а как подрастет, женой сделать, роится в глубинах его пропитого разума. Наивную, глупую, безобидную, но такую одинокую. — У нее пение сегодня, занятия скоро кончатся, — начал зэк, а Демид посмотрел на него, словно впервые об этом слышит, но кивнул. — Темно уже, опасно. Там «Кинопленка» дуреть начнет. Или скорлупа «разъездовская» прицепится. Сечешь?       Хайруллин не понимал, чего Кащей так акцентирует на этом внимание. То на ручки ее берет, а сам явно испытывает не добрый интерес к ней. Глаз положил на малолетку, коршун эдакий. С каких это пор, рецидивист печется о школярке какой-то? Так заботится о репутации группировки, чтобы не дай бог ее никто не расчихвостил? Типа, она дочь одного из членов «Универсама», а произойдет с ней невесть что, то проблемы будут у всей ОПГ. Или же там шкурный интерес? Боится так за малявочку, чтоб с нее ни один волосок не упал? — А чё ты так очкуешь насчёт нее? Роза не малявка семилетняя, голова на плечах есть, — успокаивал брюнет кучерявого. — Напротив, Демидка, маленькая она, — разглядывая темное небо и идя на базар, бросил Кащинский ему. — Не выкупаешь ты, братец. Сейчас девчонки мрут только так. То суициды из-за изнасилования, то убийства с изнасилованиями. Хочешь дочку следом за бывшей женой хоронить? — Кащей говорил страшные вещи будничным тоном, а Демид как-то недобро зыркнул на него, стоило речи зайти про Валюху.       Зэк остановился и Синий с Мараткой впереди тоже застопорились. Кащинский в своем кожаном плаще и меховой шапке с прищуром глядел на Демидку, словно обвиняя его. Очевидно, дочь ему не нужна, но вот память о первой любви где-то на подкорке сидит. Важна ему Карпова по сей день. Так делал бы он это хотя бы ради нее, потому что Роза является и её дочерью тоже. Школьница — всё, что осталось от бывшей жены Кабана. И хотя бы это должно его связывать с девочкой, но отец словно предпочтет игнорировать своё чадо. А может, Кащей думает, что Демиду в потёмках душонки всё ещё больно от потери возлюбленной, а Розонька напоминает ему Валю. И чтобы прошлое не ворошить, тот специально от себя отталкивает девочку, чтобы так плохо не было. — Кащей, хуйню не неси, — ответил ему застигнутый такими словами врасплох, Кабан.       А Константин лишь сигарету поджёг, к губам поднес и прошел мимо Сергея и Маратика, что не понимали о чем сыр-бор. Все молча последовали за ним, стараясь тему не поднимать, чтобы его не бесить, но у Кости сейчас была следующая цель. Как можно быстрее найти таксофон, позвонить в качалку и выдернуть кого-то из старших возрастов, потому что на скорлупу надеги нет. Не защитят её, ещё сами пострадают, юнцы возгордившиеся и желторотые. Наверняка пацаны тренируются там, только бы успеть, пока занятия у девочки не кончились.              Не мразь же он конченная, не по отношению к ней. Пусть для всех Кащей эгоистичное дерьмо, да он такой и есть на деле, но для Розочки тот Костя. Лишь Роза, единственная за этим фасадом из лжи и пьянства, человека одинокого, как и она сама, увидала. Сергеевич находит ближайший аппарат и в плаще роется. Хоть бы рабочий был, иначе все по пизде пойдет. На улице шумно, людей много, да и маргиналов хватает, ещё похлеще, чем сам Костян с компанией. И малолетние беспредельщики шляются, вымогая деньжата у лошков помладше. Блондин тощий на кореша руки в боки упирает и говорит. — Кащ, какого рожна творишь?       Урка лишь кивком головы показывает ему, чтобы он не лез не в свое дело и шел дальше, готовиться к их теме намеченной. Слава богу, труба работает. Кинув пару монеток, он номер набирает. Хорошо, что телефон в качалку провели. Гудки давят, но ведь кто-то должен там быть? Блять, ну хоть кто-то, пока не стало слишком поздно. И вот на том проводе отвечают ему, отчего у бандита на сердце отлегло. — Слушаю, — по голосу, Зима значится.       Нормально, повезло что не кто-то из мелких, а сразу на Супера нарвался. Да и к тому же, на Вахита положиться можно. Он пацан ровный, рассудительный. В драку сам не полезет, а если надо будет вступиться — впишется без базара. — Зима, эт я. Это, дельце одно есть, — тот, как только кащеев говор услыхал, сразу напрягся, очевидно, припрягут его. — Конечно, — он уже не спрашивает, что именно нужно сделать. Если надо, значит надо и тут без лишних вопросов. — Знаешь же, где 21-я школа? — тот бандиту угукает, — Нужно пойти, Розку встретить. Сам понимаешь, темно, «Кинопленка» шляется, нехорошо, если с ней чё будет. Она же нашинская, а расчехлят её, херово будет всему «Универсаму». Метнешься по-бырому? К половине восьмого чтоб у крыльца стоял.       Ничего не оставалось парню лысому, как согласиться. Ты Кащею попробуй откажи, ещё пизды за это получишь. А тем более, если он просит за девчонку, там все знают, что выбора они особо не имеют, посему согласился тот на напряг. Никто до сих пор не знает, почему к этой школярке такое трепетное отношение. Кого-то Роза бесит, потому что некоторые универсамовцы считают, что не заслуженно она получила благосклонность старшего. Но Зима в их число не входил. Девчонка, как девчонка. Никому ничего плохого не сделала и действительно, не вписывается она в реалии их суровые. Абсолютно нейтральное отношение к ней, да и ни при чём она. Скорее, тут всех больше шокирует личный интерес бандита к её персоне. — Благодарю, — хрипло кинул зэк и сбросил трубку.       Ну все, с демидовым чадом вопрос уладил, а там можно и мутить дела прибыльные. Деньги в гору пойдут, а народ надуренный домой вернётся. Довольный и спокойный Костя, уже с хорошим настроением пошел к своей компании.              На рынке даже в вечернее время жизнь кипит. Ещё полчаса до закрытия, можно успеть. Женщины шмотки на вешалочках выбирают, кто-то снуёт туда-сюда. Молочник творог впарить пытается, а мясник напротив мясо хозяйское, дорогущие. Из динамиков «Форум» играет, а Костя, словно хозяин этого рынка кидает лист фанерки, на корточки садится, да стаканы жестяные достает. Сегодня будут играть в напёрстки. Мужчина не привлекает внимание типичными речами, а просто начинает говорить забавные, рифмованные зазывалки и знает, что большинство клюнет на его уловку. — Приехал из Америки, на воздушном велике, — расставил стаканчики на равном расстоянии друг от друга. Действия уверенные и четкие, очевидно, часто этой темой промышляет. — Велик сломался, а я здесь остался.       Марат — подставное лицо, с толпой смешивается, пока глупые зеваки заинтересовалась харизматичным мужчиной, что очевидно народ дурит, но соблазн и азарт простого люда сильнее и они все равно ведутся на такой лёгкий развод. Вот, уже женщина отвлеклась от разглядывания шмоток. Мужичок бородатый в ушанке подошёл. Так толпа и окружила своеобразную, игровую зону. — Играть будут Раиса Горбачёва и Алла Пугачёва. Кручу-верчу, запутать хочу. За хорошее зрение, полагается премия. Оп! — продолжают кричалки слетать с языка Кащея с лёгкостью.       Суворов-младший, как бы невзначай подходит, словно он и не при делах, та стоит в первых рядах, а там тянет деньги Константину. Это символическая ставка за игру. Ведь в конце, мальчик знает, что получит их обратно. Это по сценарию обговорено было. — Дядь! Дядь! А давай я сыграю? — заученный текст говорит Марат.       Константин лишь взгляд украдкой кинул на мальчонку, а затем продолжает вертеть наперстки, мешая стаканчики, что сложно вычислить, где шарик находится. — Смотрим внимательно, выиграем обязательно. Немецкая рулетка, она же татарское лото. Можно выиграть кофту, а можно и пальто! — продолжает арестант кричать, а издалека Серёга следит за всем этим, чтобы их «спектакль» прошел как надо. — Три рубля, дядь, — даёт лысый мальчик ему деньги, а Костя принимает их и кладет в карман своего кожаного плаща. — Опа! Если постараться — можно отыграться, а кто просто стоит, глаза пучит, ничего не получит. Угадаешь где шарик — плачу гонорарик. Раз. Два. Где? — закончил он мешать стаканы и остановил их, а затем обратился к брату адидасовскому. — В этом, — отвечает мальчик, а Константин, как нарочно, переспрашивает. — Где? Здесь? — Да не-е, — скептически отнёсся мужичок с бородой, что присоседился к ним и наблюдал за игрой. — Да точно, в этом! — настаивал на своем Марат, ведь он-то знал сам, что это все подстава. — Точно? — последний раз уточняет у него Кащей, будто издевается. — Точно, — в итоге отвечает мальчонка.       Кащей с особым артистизмом стаканчик покрутил, а потом поднял его и действительно, там был шарик. Как и договаривались, не кинул. Толпа поохала, да поахала от удивления, а Суворов улыбнулся, словно действительно рад своей победе. — Опа! Молодец, поздравляю. Заработал, так и быть. Держи, — ответил ему бандит, протягивая обратно его же деньги.       Люди поддерживали мальчика, радовались за него, а дед, стоящий рядом с ним, сказал. — Ну, надо же. Три рубля, как с куста. — Я эти деньги маме отдам, — сказал Маратик и женщина рядом с ним улыбнулась такому доброму жесту ребенка.       Константин зазывал ещё людей и так уж вышло, что дальше вызвалась играть мама друга Марата — Андрея. Женщиной, Светлана была недалёкой, немного… неврастеничной. Плакала очень часто, срывалась, делала импульсивные поступки, например, как сейчас. Нестабильная, скажем так. — Сто рублей, можно? — спросила она. — Не в праве отказать, мадам. Та-а-ак.        Кащей, словно кот Чеширский скалится, да колени потирает, в предвкушении интересной игры. Вот это ему лохушка досталась, щас разведет ее быренько и уйдет с кушем. А Марат напрягся, стоя недалече. Ещё и сумму выбрала — сто рублей. Это ж какие деньги по тем временам. Чокнуться можно. Все на кон поставила. — Не надо вам, — шепчет ей брат Адидаса, а Демид оттесняет его , чтобы тот в сторону Сереги шел. — Слышь, пацан. Выиграл? Дай другим, — гаркнул на него Константин.       Чё удумал? Контору их спалить? Совсем не годится. У них тут халява мутится, а в пацаненке совесть взыграла? Таких на темы не берут. Братву бросать нельзя. — Итак. Смотрим внимательно, отгадываем старательно. Угадаешь где шарик? Где? — после того, как помешал стаканы, спросил Костя.       Светлана, довольная села на корточки напротив него и указывала пальцем точно на левый напёрсток. У нее и не было сомнений. Константин как кот, играется с ней. Переспрашивает голосом вкрадчивым. — Здесь?       Но к ее несчастью, там оказалось пусто. Может неудача, а вдруг и обманный ход бандитский. Он нарочито лицо расстроенное сделал, как зеваки посочувствовали, да загудели, требуя продолжения игры. Света удивилась и сказала наперсточнику. — Так… здесь же было? — Было, да сплыло. Уехало и не воротишь, — довольно красноречиво дал ответ уголовник.       Дедок, что стоял возле нее, поддержал женщину. А другая сказала, что теперь её очередь. Но, мозгов тётеньке не хватило, что это все замануха и развод, посему мать Андрея решила отыграться, глядя на пустой кошелёк. С динамиков играет весёлый мотив песни «Островок» и она сделала очередную ставку. — А шапку можно?       Маратик нервничал, просил Сергея, чтобы тот остановил весь этот балаган, ведь Кащей может всю блин ее раздеть и с вещами свалить. Очевидно, тётка не в себе. Тем более, это мамка их пацана, универсамовского. Синий отпихнул брателло адидасовского в подворотню, ведь тот жёстко их палит. Константин на долю секунды глянул в ту сторону, но когда понял, что все под контролем, то успокоился. Встал, а в душе ликовал. Шапка? Так это ж то, что нужно. Правда, женская, взрослая. Вряд ли школьница такую наденет. Нелепо на ней она смотреться будет, но рискнуть стоит. Просто думается ему, что не по возрасту она ей. Может, обменяет где на другую, чтоб у его малолетки ушки не мёрзли. Ну, на крайняк, Людке отдаст. Так-то бабу свою надо тоже радовать подарками. Пусть она такого места в душонке захудалой и не занимает, как дочь демидова. — Шапку? Ну, не знаю, — присмотрелсы он с сомнением. Не каждый день, дурынды какие-то ему вещи свои отдают. — Ну ладно, давайте сюда свою шапку. Только, против пятидесяти, потому что сто она явно не стоит.       Мать мальчугана универсамовского по погонялу «Пальто» отдает головной убор мошеннику, а он, за пазуху кладет и как ни в чем не бывало, начинает кричалки скандировать. — Следим за шариком, обогащаемся наликом. И раз! Принимаем всё: золото, серебро, серёжки, браслеты и дамские пистолеты. Раз! Ну? — смотрит на нее выжидающе.       Светлане со всех сторон подсказывают. Кричат слева. Нет, средний! Кому верить? Непонятно. Но, выбрав правый стакан и подняв его дрожащей рукой, женщина обнаруживает, что под ним пусто. Шапка и деньги утеряны. Толпа фыркает, что опять проигрыш, а Кащей молча ликует, ведь шапка досталась ему на халяву. Один хрен предложит Розочке, а там уже девичье дело, принять или нет. Главное, чтоб не простужалась. — Не везёт в масть, иди наешься всласть, — заключил он ей, — Так, женщина, проходите, дайте другим счастье попытать.       Справедливости ради, Кащинский завернул с ней игру и больше с нее брать ничего не хотел, но эта ж дура сама просится. Предложила пальто свое. Люди отговаривали тётку со всех сторон. Ну это праздник какой-то. Тогда шапку ей вернёт, а на пальто и деньги Розоньке что-нибудь и посимпатичнее приобретет. Деньги не его, на нее потратить не жалко будет. — Пальто хорошее? — спрашивает старший ОПГ и та кивает. — Давайте ваше пальто вместо шапки и десять рублей сверху.       Светлана смотрела на него и уже готова была снять свою верхнюю одежду, чтоб отыграться. Действительно, что-то в нем было пленящее. От бандита не оторвать глаз. Даже Хайруллина, когда находится рядом с ним, без отрыва в его омуты смотрит, как заколдованная. Чары ли это кащеевы, неведомо никому. Но то, что неспроста его Кащеем величают — то правда. Заворожит и там только, поминай как звали.              Маратик не мог смотреть на то, как мать его друга сама себя губит. Не выдержал и закричал на весь базар, стараясь, хоть как-то спасти её. Пусть без денег и шапки, зато в пальто домой вернётся. — Менты! Атас! Менты!       Как только курчавый слышит это, глаза его чуть раскосые расширяются и он оглядывается по сторонам. — Шухер! Бегом!       Компания бежит в первую подворотню, забрав с собой шапку и деньги, но забыв картонку. Константин только стаканчики прихватил и по карманам плаща своего распихал. За ними женщина бросилась, чтоб шапку вернуть, но они юркие и не успела она за парнями. Забежав подальше, арестант с корешами дух переводил. — Ну чё, отстала она там? — спросил Кащинский. — Да, — бросил Демид.       Когда все улеглось, вот только тогда Синий сказал, что на самом деле там не было никого. Марат пытался отнекиваться, но все же был пойман на лжи, когда Костя с него слово пацана потребовал. Мальчонка бабу пожалел и кинул своих братанов. Хотя, разве сам Костян бабу не жалеет? Розу. Ради нее же шапочка. Да и в целом, отношение к девочке совершенно другое. Никто так и не понял, что авторитета с девчонкой связывает.              Константин проучил мальчика, зарядив ему в фанеру с кулака. Естественно, ни о каком куше речи не идёт. Суворов встаёт со снега, чувствуя, как челюсть саднит, да плетется за бандитами. Там они до качалки путь держали. В итоге, улов его сегодня 100 рублей и шапка. Не густо, но хоть что-то.              А в качалке, когда брата Адидаса пропесочили ещё раз, тогда и принялись отмечать за стопочкой в водки даже этот мелочный улов. По пути за нехитрой закусью зашли и за бутылками алкоголя. Разогнав малышей, весь подвал был в распоряжении трёх взрослых мужиков. Накидали шапки и куртки на край дивана, Демид с Серёгой накрывали стол и готовили стаканы для водяры. Костя подошёл к телефону, покрутив колёсико, да номер, выученный наизусть набирал. В руке у него подожженая сигарета. Стоит, у уха трубку держит, ожидая, когда ж на том конце провода ответят.              Ни Синий, ни Кабан не поняли сначала, куда он звонит, но потом все просекли. Времени уже без пяти минут девять. — Чё там, рыба наша? Дома уже? — поинтересовался блондин насчёт Розы, открыв пиво, на аперитив. — Вот, звоню. Не дай бог нет, я Зиме яйца оторву, — бросил Костя, скинув пепел, но сам ещё даже ни одного затяга не сделал. — Да нормально все, может поссать пошла, — среди троицы единственный, кто проявлял спокойствие насчёт брюнетки, это был её собственный отец. Ведь даже Синий напрягся, почему девчонка не отвечает.       Кащей губешки поджал свои, сбросил звонок и начал набирать цифры заново. Казалось, что время тянется очень долго, а гудки глушат его, но как только он слышит тонкий голос девочки, то шумно и расслабленно выдохнул. Видя, что напряжение Константина спадает, облегчение испытали и Сергей с Демидом. Розочка дома, с ней все хорошо. — Алло? — спрашивает малышка. — Здоров, красивая, — откашлявшись, здоровается арестант.       И голос Демидовны сразу же смягчается, стоит ей узнать собеседника. Сам Кащинский чувствует, что она улыбается в своей квартирке, держа трубку у ушка. Сейчас бы ее сюда под бок и сидели б они вчетвером, как обычно и все было бы хорошо. Демид пил бы, Серёга курил и его малютка, под кащеевым крылом. — Ну, как добралась, Роз? Зима вовремя пришел? — интересуется он. — Да, все хорошо, Кость. Я с занятий вышла, а Вахит уже меня на входе ждал. Дошли до дома быстро, без происшествий, — говорит ему по-детски и наивно девица. — Эт главное. Дома и хорошо. Негоже такой красотке шляться одной. А то знаешь, придурков хватает, — в шутливую манеру переводит он, чтобы не показаться каким-то влюбленным идиотом.       Она смеётся только и этот смех в его груди теплом разливается. Не знает Кащей, за что ему Розочка послана была, но уверен в одном точно, не случайно они сошлись. Обоих тянет к друг другу, как магнитом. Что-то незримое и никому неведомое сплело бандита и школярку нитью, объединив их судьбы.              И пока мужики готовились, он курил, стоя у шкафчика и разговаривал с девушкой. Спросил про занятия, а Хайруллина с удовольствием ему рассказывала. Спрашивала и о его делах, о своем отце, который не шибко хотел говорить с дочерью. Константин упомянул, что у него есть для нее сюрприз и маленькая была вся в предвкушении. Сейчас, все кажется так идеально, все как-то глупо, но легко и никто из них не мог догадаться, что через 20 лет они будут вместе, иметь трёх замечательных дочек, только любовь их начнет трещать по швам. Ведь ещё в таком близком, но уже далеко советском союзе, история Розы и Кости только начинается.