Сердцу не прикажешь

Семья

      Глаза — зеркала души. Они отражают все то, что находится внутри человека. Его ощущения, самооценку, опыт, нажитый за эти годы. Каждое событие сказывается на внешности любого из нас. Стресс влияет на организм. Волосы становятся тусклые, ломкие. У женщин сбивается цикл. А независимо от пола, кто-то полнеет или худеет на фоне хронических переживаний.              Роза Кащинская ненавидит смотреть в зеркало. Потому что там, она уже видит не себя, а кого-то другого. В ее памяти осталась та глупая девочка с косичками, что ярко и лучезарно улыбалась миру. Та, чей взгляд сиял огоньком к жизни. Светлая, непорочная, живая. Роза из прошлого верила в чудеса, надеялась на лучшее будущее, но своими мозгами не думала. Шла на поводу у эмоций и чувств, совершенно не замечая того, что пригрела змею на свою груди.              А Роза из настоящего обладает той мудростью, которой ей не хватало в юности. Но разница в том, что она не только на двадцать лет старше той версии себя, а то, что нынешняя женщина мертва внутри. Глаза, что в точности напоминали два глубоких озерца, потухли и свет к жизни в них давно утерян. Иногда ей кажется, что она не живёт, а существует. Какая-либо радость покинула ее бренное тело, оставив в нём лишь нескончаемую усталость, печаль и разочарование.              Каждый день шел как по расписанию. Приготовить завтрак, обед, ужин семье, навести в доме порядок, помыть полы и протереть пыль, постирать вещи, сделать уроки с младшей. Сплошная скука изо дня в день. Демидовна словно забыла, как чувствовать и действует на автопилоте. Накладывает домочадцам еду, ведет бессмысленные разговоры с соседками насчет счетов на услуги ЖКХ, слушает пьяный бред своего супруга, изредка кивая головой, пока вяжет носки или шарф, чтобы просто отвлечься от этой бытовухи, которая так яро сожрала женщину.              Укол вины проскальзывает в сердце брюнетки, когда она ловит себя на мысли, что обнимает детей не с любовью, а механически. Безусловно, она как мать, любит каждую из них, но порой и эти три принцессы не могут дать ей смысла в жизни. Да, бывшая Хайруллина понимает, что находится в тупике, потому что рядом со своим мужчиной не видит цели существования. Родить и вырастить детей, как и любая сссровская мамашка? Она этого добилась. Выскочила замуж рано, раздвинула ноги и пошла рожать, как и многие тётки тех лет, а что дальше? Если бы её это еще устраивало, как большинство, а ей такая жизнь удовлетворения не принесла. Нет чувства нужности в обществе, никакой самореализации.              Глядя в свое отражение, Розонька словно замечает отголоски прошлого. Ту широкую улыбку в тридцать два зуба, детский восторг во взгляде и глупый, юношеский разум, где все мысли были заняты первой любовью к тому, кто на деле не достоин этих светлых чувств. Только вот этот азарт перекрывает полностью взрослая усталость, неизгладимый след брака с мужем-пьяницей и опыт трех естественных родов.              Тот миг, когда голова была занята думами о уроках и идеализированным образом бандита, заменились тем, как потравить тараканов, что приготовить на ужин и у кого на сей раз забухал ее благоверный. Покровы ночи видят тревогу Розочки, что как гадюка ползает внутри нее. Потому что днем, она прекрасная мамочка для своих трех красавиц-дочек, которая не может страдать. Одно лишь зеркало, в ночной мгле запечатлело хрустальную слезинку на ее щеке, в которой заключена вся безмолвная боль. Несбыточные мечты, что так и не смогли стать настоящим женским счастьем.              Ни при ком бывшая Хайруллина не стенает, потому что знает — этот выбор она совершила сама. Никто ее не толкал под венец к рецидивисту и не подкладывал под него в постель. Роза целенаправленно шла заключать брак с зэком, а потом с ним же осознанно делила ложе.              Будучи уже тридцати семилетней женщиной, Кащинская осознала, что этот союз был изначально плохой идеей. Ослушалась бабку, которая даже в ЗАГСе отговаривала ее играть свадьбу с преступником. Но восемнадцатилетняя дура повелась на россказни мужика, что старше нее на десять лет. И чем только дочь кабанская думала? Считала, что сможет перевоспитать закоренелого ублюдка, который рос у маргиналов? Разве такие меняются? Никогда.              Растрепанное каре пригладив, мать троих детей надела тапочки, накинула халат и вышла в длинной, хлопковой ночной рубашке на балкон. Старый, деревянный и холодный, где в углу навален всякий хлам. Банки для закаток, детские сани и прочая хрень. В руках у нее зажата тоненькая сигарета, а зажигалку они одну на двоих с муженьком делят. Поджигает кончик и маленький огонек тлеет в казанской ночи.              Выдыхая дым изо рта, она оглядывает пустую улицу и думает в очередной раз о своей никчёмной жизни. Все спят в округе, окна тёмные в соседних домах. Васечка давно на боковой, Ксюша тоже видит седьмой сон, даже Анька свернулась и выключила компьютер, да улеглась, хотя была ночным жителем и ложилась где-то в часа два ночи. Лишь она одна не спит, хотя… слышится хруст простынёй за спиной. Шумно открывается скрипучая дверь и уже под боком появляется муж, который мастерку на свои плечи накинул, да тапками шаркал. — Чё не спишь? — спросил он у нее, своим тягучим, хриплым голосом.       Розка пепел на землю стряхнула, а зимний воздух ее горячее лицо колол, когда она форточку балконную открыла. Не спешила отвечать ему, а потом бросила сухо. — Ну, не спится. А ты чё? — Ты шастала, разбудила, — сказал он ей, оглядывая тихий двор, в который выходили их окна.       Зелено у них там летом, хорошо. Лавочек много, площадки детские есть, а зимой снег валит часто. Фонарей достаточно. Не ярко, но дорожки освещены. Кащинская выдохнула дым и сказала.        — Конечно, на меня все спихни.       На это ёрничество супруженьки, бандит ее лишь по заднице легонько шлепнул и пошел обратно в квартиру, ища сигареты свои. Когда надыбал пачку, он палочку в рот засунул и попросил её. — Жигу дай, — и брюнетка молча подожгла ему сигаретку.       Муж и жена в ночи пускали никотиновый дым на балконе, любуясь темной улицей Казани. Стоят пару минут тихо, просто смалят, находясь в своих думах. Давно Роза курить начала, но он ее не оговаривал. Захотела — пусть курит. Мужик отхаркнулся и сплюнул с окна на землю табачный харчок. Женщина скривилась, но замечание делать не стала.       Декабрь уже и на носу Новый год, 2011-й. Подготовка к празднеству начнется совсем скоро. Надо наряжать квартиру, Костя ёлку с базара принесет в 20-х числах месяца и она с дочками начнет ее украшать советскими игрушками, гирляндой «Снежинка», что от мамки ей досталась, если конечно, она работает, да мишурой и дождиком. А потом в аврале нарежет салаты, налепит голубцы, пока домочадцы отдыхают. И это наталкивает ее на мысли, что время быстротечно. Но ведь и муж тоже ловит себя на этом. — Етить твою налево, это чё, мне полтос скоро? — спросил он у нее, на что жена кивнула ему, затяг новый сделав. — Старый я уже.       Роза пепел стряхнула в баночку и посмотрела на него, выдыхая табак на морозную улицу. Губы облизнула пересохшие и ответила мужу своему, с которым в браке долгие годы состояла. — Чай и я не девочка.       Действительно, казалось еще вчера она была наивной школяркой, а теперь Роза мама троих дочек и ей уже под сорокет. Супруг ничего не ответил, через нос выпустил дымок сизый и смотрел на небо затянутое тучами, да снежок, что валил на землицу родную.              Странное чувство у Розочки внутри томится. Вот, смотрит она на него и не сказать, что ещё любит, но привыкла настолько, что без этого пьяного оболтуса и жизни не представляет. С другой стороны, уйдет и что дальше? Надо учиться, работу искать, строить что-то новое, а так трудно все с нуля начинать и менять. Особенно, когда прожил в такой обстановке кучу лет.              Молчат оба, только выдыхают шумно. Кащей быстро сигаретку скуривает, а Роза тянет все. Сигарета недокуренная в пепельницу полетела, но не спешит женщина выходить с холодного балкона. Курчавый супружницу в дом зазывает, да снимая мастерку, кидает ее на стул, спеша под теплое одеяло. Удивляется бандит, когда жена осталась на балкончике, смотря на снежные хлопья и думая о своем, будто не замечая казанской стужи.              Заметил зэк, как жинка его изменилась. Молчаливая стала, задумчивая и так последние годы проходят. Всегда было интересно, о чем она думает, по чем тоскует ее сердце. Как лицо усталое иногда трогает слабая улыбка, когда Демидовне в голову придет что-нибудь. А Роза лишь вспоминает, как была молода и прекрасна, как наивна и беззаботна, с верой в лучшее будущее. Но сейчас у нее такой веры нет. Знает же, что проживет такую серую жизнь сколько ей там было отведено и все. А дочки, если не будут дурами, смогут избежать ошибок матери и добъются большего, повидают счастье и мир.              Зашебуршали крысы своими острыми когтями под оргалитом, пытаясь выбраться наружу. Бегали по деревянным перекрытиям дома, грызли длинными зубами бетонные блоки стен, да спать не давали всем обитателям девятиэтажки. Розонька лениво поплелась с балкона и закрыла его. Повесила на крючок халат, тапочки сняла и в ночной сорочке юркнула под одеяло к своему благоверному. Его дряблое тело, татуировками синими покрытое, к ней прильнуло сразу же. В комнате было тепло, но свежий воздух все равно проник в помещение. Константин голову на мягкую грудь жёнушки положил и вдыхал морозную свежесть исходящую от нее.               Тишина… Нарушаемая тиканьем часов. И так странно, этот ущербный все еще отчаянно цеплялся за нее, а значит, в его чёрном, склизком сердце еще теплилась извращенная любовь к ней. А вот та, что раньше жизни без него не представляла, теперь лежала равнодушно, лениво запустив руку в его кучерявые волосы и перебирая их. Ему приятно, он расслабленно прикрыл глаза, проваливаясь в сладкую дрёму. Для нее же этот жест был не признаком ласки, а скорее способом отвлечься, делать что-то бездумное, чтобы избавить голову от навязчивых мыслей о тленности бытия.              Несмотря на трех дочек, что были ее отрадой, Кащинская каждый день просыпалась с одной лишь мыслью — в чем ее смысл? Для чего она просыпается? Чтобы прожить очередной день сурка? Ужин, дом, семья. Какими бы малышки ее не были классными, каждая в некоторой степени была эгоисткой. Что Аня, что Вася или Ксюша требовали к себе внимания, да тот же Костя и Роза делала все, чтобы в этой убогой лачуге домочадцы жили благополучно. Только никто и никогда не задумывался, каково ей самой. Что ее тяготит, как на душе у бедной Розочки. Для них она была просто мама, просто жена и просто дочь. Для них она просто есть, прислуживает им, но ни один из них не спросил у нее, каково ей живется.              Минут через семь Розонька уже слышит тихое сопение мужа на своей груди. Вот бы и ей так вырубиться легко, очистив разум от дум, что спать не дают. Образы себя из прошлого никак не оставляют в покое повзрослевшую дочь бандитскую. Мертвая и чахлая душонка, которая потеряла суть своего существования жалко держится за те фрагменты жизни, где эта девочка улыбалась каждому дню, несмотря на все невзгоды. Жила моментом, ища лишь хорошее в людях, когда в нынешнее время даже не может уловить хоть капельку добра в ком-либо, будь то семья или же незнакомый ей человек. Словно вместе с взрослением, в ней умерла вера в лучшее.              А в воспоминаниях так и осталась простая девчонка, которая в этом мужчине видела свой смысл жизни. Он был для нее тем, кто держал ее на плаву, давал ей ощущение нужности. Именно тогда, Розочка познала чувство первой, настоящей любви. И влюбилась же не в абы кого, а в настоящего бандита, что старше нее намного лет. Только удовлетворения эта взаимная любовь не принесла.       Пока Костик под боком храпел, Роза так в сон и не провалилась. Глаза прикрывала, ощущала жжение в глазных яблоках, да ворочалась с боку на бок. Слышала всё: тиканье часов, храп мужа. Видела, как за окном начинало потихоньку светать. И не отключается голова, вертятся дурацкие мысли о горьком прошлом и несбыточном будущем. Как безоговорочно верила ему, будучи глупой малолеткой. Слепо следовала за ним, когда все были против него. Обеляла, а он был объективно не прав.              Легла на спину, открыла глаза и уставилась в темной комнате в потолок. В эту же минуту почувствовала, как жилистая рука супруга обнимает ее. Его наколки уже выцвели и стали синюшные. Портрет матери, купола на спине, паук на плече, различные аббревиатуры. Голова кучерявая, лохматая на подушке рядом покоится, лицо уже морщинками небольшими покрылось. Где-то во дворе собака бродячая воет. От былой и знакомой Розы не осталось и следа. Все, кто помнил ее, не узнает эту молчаливую женщину. Даже сам Костян, хочет немного увидеть улыбку своей красоты, но она стала так редко улыбаться и если делает это, то детям, и порой вымученно.              В тот год, когда Розочка только встретила Константина, была глупой малолеткой, принимала первые ухаживания и улыбалась много и часто. Сейчас, эта опция будто бы пропала. Иногда женщина, осуждавшая пьянство мужа, сама прикладывалась к бутылке. Редко и лишь в самые сильные моменты отчаяния. Не могла справиться со своими мыслями, ощущала себя настолько ущербной, что только и оставалось, так это топить горе в рюмке.              Голову повернула и посмотрела на мужчину. Отвращение смешалось с былой любовью. Засмотрелась на курносый нос, на человека, что тоже жил не лучшую жизнь и кое-как выцарапался из лап гнусной черняшки. Уже двадцать с лишним лет чистый, к наркоте не притрагивался, а вот в спирте поганом утоп. Роза поцеловала его в висок и постаралась поспать. Все же, запах сигарет и «Шипра» так привычен, что избавиться от этого ощущения будет очень трудно. И бросать даже не хочется.              А вот пасмурным казанским утром, когда не выспавшаяся Роза печет блины на молоке. Порцию для детей, что рано утром ушли в школу, для мужа, у которого ненормированный график работы. Костя комбинезон надел рабочий, ведь ему с деталями предстоит на заводе работать. Смотрит на уставшую жену, которую не узнает совсем. Не та Роза, которую он знавал ранее. Не его милая девочка, которая не унывала. И его это безбожно злило. Может еще по этому, бывший бандит и заглядывался на других баб? Только секс — это механическое действие, а чувства в захудалой душонке никто не отменял. Ему Розочка его нужна. Чтобы, она как раньше, на его шее повисла, поддержала в трудную минуту, оставалась нежной, а не была этой блеклой тенью прошлого.       В очередной раз, когда Кащинская сняла блин со сковороды, но не залила тесто на раскалённую поверхность по новой, он схватил ее за талию и спиной припечатал к раковине. Голубоглазая удивилась, рот приоткрыла, ощутив горячий, супружеский поцелуй на своих губах. Брюнетка не могла понять, что двигало ее мужем, а Кащей, как старый, изголодавшийся волк водил носом по ее шее, вдыхал аромат кожи. — Голубушка, ну что с тобой стало? — вопрошает он ей в ухо хриплым шёпотом, а она робко обнимает его в ответ.       Его тусклые глаза, карие с зеленоватым оттенком, в лицо жёнкино вглядываются и он никак не может уловить проблеск той Хайруллиной. Лбом отчаянно к ее лбу жмется, зубы щербатые стискивает. Захватывает губы ее в поцелуе снова и снова, но ответа не чувствует. Раньше девчонка ласки его жаждала, а теперь Константин — как пацан малолетний, сам тянется к ней. — Супружница моя, ну чё ты? — как же бесится бывший группировщик. — Разлюбила? — Люблю, — ответила она ему без колебаний, хоть и был ее голос усталым. — Наверное…       Он видит, что огня в ней больше нет. Погасла любовь. И начинает кумекать бандит о жизни, обнимает ее, утыкаясь в изгиб шеи жёнкиной и размышляет мозжечком своим. А что, если из-за него она действительно такая? Отстранилась, охладела и устала из-за паскудного отношения мужчины. Не относился Кащей к ней подобающе, не давал нужности, только его пьяные выходки та безропотно терпела. А мужем образцовым никогда Сергеевич-то и не был. — Что значит, наверное?       Это тихое, короткое слово было как удар под дых. Бандит держал ее за плечи и смотрел слегка косыми глазами на женушку свою. Взгляд его изумлённый, ведь не каждый же день тебе благоверная говорит: "Наверное, люблю". Слышать такое от женщины, которая всю жизнь была от него без ума — немыслимо. Кащинский медленно отходил от нее, пытаясь осмыслить услышанное и потом ушел с кухни, вовсе не комментируя сказанные слова, всё еще, любимой супруженькой.              Роза даже провожать его не стала. Облокотилась о плиту и вздохнула устало, потирая красные от бессонницы глаза. Лицо ее бледное, сухое, покрытое мелкими морщинами у глаз. Не от старости, по возрасту она вполне молода, а скорее от никчемной жизни и неимоверного количества бессонных ночей.              Дверь за Константином захлопывается. Он бросает ей хриплое: «Я ушел. Приду поздно». Наверняка муж эту ночь проведёт у Анжелы. Пожалуется любовнице, какая Роза ужасная жена, как ему не хватает любви и та пригреет его на своих плоских грудях. И оставшись одна, бывшая Хайруллина дала волю слезам. Упала на старый линолеум, схватилась за грудь и стала впервые за долгое время, горько плакать. Кричала, громко ревела, не обращая внимание на перепуганный писк крыс под половицами.       И у каждого из членов семьи есть своя невысказанная боль, которая проливается хрустальной слезой на бледной щеке. Мрачный день в Казани, дует сильный ветер, растрепав людям волосы, пронизывая холодом до костей, сквозь теплые пуховики. Ничего не спасает от колючего мороза. Но на холод всем плевать. У каждого жителя города внутри была давящая тоска внутри. Роза выплескивала ее дома, сидя на полу, захлёбываясь в собственных слезах, да дрожащей рукой пьющая прямо с горла заначку мужа, спрятанную в антресоли в шкафу. А их старшая дочь ощущала себя не лучше.              Анна стояла со своими "подругами" после уроков, где-то в час дня, за гаражной сеткой, ближе к пром.зоне. Одноклассники курили и обсуждали очередную вписку. Пока девчонки сплетничали о парнях, кто с кем потрахался недавно, Аня просто молчала. Юлька похвасталась, что батя из командировки, шмотки турецкие красивые, качественные привез, фирма́. Ну да, кому-то отец подарки дарит, а Костя свою старшую еще попрекает. Кормит, поит, крыша есть и на этом все. В целом, все девочки в округе имели нормальные семьи, а вот Кащинская не распространялась о своем семействе никогда, изредка мать с сестрами упоминала, а вот про отца ни слова. Словно у нее его и нет.              Докурив сигарету, девочки разошлись и Аня также собралась домой. Только не спешила она в этот свинарник. Как бы мама не убиралась, не старалась — эту дыру сложно было назвать домом. Под полом каждую ночь крысы пищат, устраивая какие-то непонятные бои. Из щелей с подвала несет сыростью и мочой, видимо бомжи спят или грызуны зассали каждый угол, как бы мать не замывала. Тараканы ползают, уже не обращая внимания на самодельные мамой ловушки из борной кислоты и яичного желтка. И ладно условия хуевые, Аня готова эта стерпеть. Главная проблема подростка — папаша. Почти ежедневно Роза орет на мужа, а он если не сильно пьян, то руку на нее поднимает. Если же совсем в дрова, то просто валяется на полу. Ксюша, глядя на весь этот ужас, пытается маму утешить, маленькая Вася плачет на своей кровати, а Аннушка, как старшая, ненавидит родителя, испортившего своим девочкам детство. Пинает его со злости, если тот совсем балдой, а в конечном счете тащит его на диван.              2011-й год, молодость у многих девчонок была бурной. Блейзер, ягуар, сиги, вписки с непонятными мальчиками и вечера за гаражами, где в стельку ужратые сосутся не понять с кем. Анимешников чмырили, не таких как все тоже. Аня не приписывала себя ни к кому. Об отце-сидельце умалчивала, знала, что за это тоже начнут травить. И все равно некоторые узнали, когда он на собрание в седьмом классе пришёл. Но Анечка никаких комментариев не дает. Если разговор заходит, не защищается, но и не отрицает, просто молчит. Находились прошмандовки, которые цеплялись за одежду, за материальное положение, за вес. Аня предпочитала быть для всех никем, чтобы никто ее просто не трогал. Итак дерьма дома хватает, пусть хоть в школе все спокойно будет.              Какие у Анны есть мечты? Не задумываясь она ответит, съебать подальше из этой халупы и не видеть пьяную рожу отца. Обстановка в семье ее очень калит. Нахрен мать вообще замуж за него выходила? Что, неужели любовь была такая? Было же много нормальных мужчин, а мать выбрала уже на тот момент сидельца и алкаша старше нее на целых десять лет. Каждый раз мама оправдывается тем, что у нее зато есть три такие чудесные дочери. Но Аня не просила ее рожать. Был бы другой человек — другие дети. В чем смысл их существования?              Анна нетерпимая ко всему, в частности к папаше своему. Может потому, что слишком уж на него похожа. Волосы кучерявые, русые, глаза карие с зеленцой, нос курносый да зубы передние с щербинкой. Не просто дочь своего отца, а прямо-таки Кащей в женском обличии. Даже когда отец со своими мужиками у них на хате бухает, а его кореша дочь старшую Сергеевича видят, только охают и ахают от того, как Анна Константиновна на батьку своего похожа. Для нее это комплимент сомнительный. — Не, Серег, ну я в ахуе, дочь у Кащея, как сам Кащей, ток без хрена и с сиськами, — бросил Айрат, коллега с завода, где глава семейства Кащинских пашет. — Анька, че в таких шортах коротких вышла? Ладно я папка твойный, а тут мужики чужие, быстро переоденься, — бросил Костя девочке, пока девушка с холодильника йогурт брала , а Розонька на столе селёдку разделывала. — Я тебе говорила, что отец недоволен будет. При своих можно, а перед гостями что поприличнее бы надела. И картошку б нормально поела, я зря готовила что ли? — поддакивала Роза мужу, чем в такие моменты злила старшую. Если мама сидит с ним за компанию, то в ней вдруг просыпается ебучая любовь к этому ущербному.       Анна только молчит, пока папин друг по погонялу «Синий» вместе с Айратом ее обсуждают. Мама, как покорная хозяйка нарезает им закуску, да сама, периодически, прикладывается к стопке вместе с ними, а то и сигарету курит. Раньше Роза такой не была. Пила мало и некрепкие напитки. А сейчас с отцом вместе и его товарищами квасить может. Благо редко, но все равно раздражает сей факт. Кухню всю сигаретами задымляли, дышать порой невозможно, всё дымом табачным пропитано. И самое противное, когда родители в стельку, то вспоминают, что женаты и могут бахнуть на брудершафт. Засосаться после этого, святое дело. Пьяная страсть родителей — самое мерзкое, что можно видеть дочерь. Сальные мужики в возрасте молодую девку, еще школьницу, своими глазами пожирают, а потом хлопают и гудят, когда пьяные супруги коротко целуются. — Я не голодная, это раз. А второе, я дома и могу хоть в трусах ходить, — бросила недовольно Анечка. — Анют, ну нормы приличия должны быть? — сказала ей мать, которая уже была не особо трезва. — О да, не вам обоим мне о нормах приличия говорить, — назревает очередной конфликт, когда поддатый Кащей за жену вступается, а Аня бросает родителям колкости. — А может вам двоим надо было башкой думать, прежде чем троих детей плодить? Контрацепцию придумали давно!       Насмотревшись на брак родителей, Аннушка вовсе не хочет заводить семью. Что она даст своим детям? Пакет психотравм? Отчуждённость или напротив, гиперопеку, так как сама в свое время отцовской ласки не получала. Девушка шла домой, пиная сугробы носком сапога. Изо рта пар шел, мороз колол щёки. На кнопочном телефоне, в который вставлены проводные наушники играет музыка, отрезав ее от реальности. Невзрачный пейзаж, мрачные панельки, исписанные матами гаражи. У Ани в ее семнадцать лет исчезли все краски, оставив лишь один цвет — серый.       Были и хорошие моменты. Аня так и не вспомнит, так как их меньше, чем дерьма. И все же один раз папа ей даже жизнь спас. Гуляли они по парку, Анечка мороженое захотела и Костя пошёл покупать ей пломбир. И в эти короткие минуты к ней подошёл какой-то странный дядя и сказал, что у него есть целый фургон мороженного. Конечно, трёхлетней девочке было интересно, но отца она ослушалась и тогда усатый мужик потащил ее силой. Благо Кащей вовремя увидел это отогнал педофила. Аня помнит, как папа ее к груди своей прижимал, как боялся за неё. Причем извращенцу было плевать на то, что ролитель в паре метрах от ребёнка находится. И ведь если бы не отец, неизвестно, что было бы с ней сейчас?              Ксюшенька. Средняя девочка семьи Кащинских. Все три девочки названы русскими именами, хоть и живут в Казани. Роза до мозга костей москвичка, несмотря на то, что ее отец татарин. Сам Костя в совершенстве знает татарский язык, а вот дочек не научил. Именно в средней дочке проскальзывают черты ее покойной бабки по отцовской линии — Гульнары. Глазки тёмные, как у нее, курчавые темные волосы, даже и не скажешь, что Розкина с Костяном дочь. Сам Кащей порой изумляется тем, что средняя доченька просто копия его матери.              Ей тринадцать лет, но в отличие от старшей сестры она все еще ребенок. Старается где-то резко на пьяного отца не реагировать, хочет найти какое-то оправдание его поступкам. Характер у нее больше розин. Спокойный, где-то даже она мудрее, чем старшая сестра. Понимает, что родители не от счастливой жизни пьют. Мама весь дом и троих детей на себе тащит, пока папа на работе пропадает, пытаясь им гроши заработать, учитывая, что у него судимость имеется.              В отличии от Ани, родителей Ксеня любит. Анна маму тоже любит, она просто иногда ее бесит, а вот отца старшая на дух не переносит. Его рожу, его голос, все в нем, хотя иногда и страдает, скучает, папа всё-таки. Ксюша же к отцу лучше относится. Переживает за него сильно, ведь он уже не молод, ему скоро пятьдесят, не мальчик молодой, а так водку квасит, словно ему все еще двадцать. Ксюша может и спать его уложить, говорит с пьяным родителем спокойнее, стараясь его образумить.              Вообще, Ксения Константиновна простая девчонка, которая ценит то, что у нее есть пусть и такая, но семья. А еще она помимо того, что добрая, безумно любознательная и талантливая. Пока деньги у них были, в детстве Ксенечка ходила на народные татарские танцы. Получает хорошие оценки на уроках, ведь учиться ей нравится. Хорошо рисует на уроках изобразительного искусства, отлично поет на музыке и вообще, не ребенок, а юное дарование. Этим всем, она в свою мамочку пошла, которая загубила свои таланты, выйдя замуж за урку. Роза же по молодости тоже отличницей была, в школьном хоре пела, с малолетства готовила хорошо. Вот и доченька у нее такая же, воплощает подавленные амбиции матери. Любой конкурс в школе, Ксенька везде участвует и приносит домой грамоты с призовыми местами. — Мама, у нас ярмарка кулинарная будет, каждый из дома блюдо национальное принесет, — однажды девочка обратилась к матери, пока Роза посуду мыла. — Ой… Я их и не готовила толком, ну сообразим что-то, эчпочмак какой-нибудь или чак-чак, — Розочка готовила что-то базовое и всероссийское, особо национальными обычаями не интересовалась, а вот ее дочка, видимо истинная татарка, которая мечтает узнать все о месте где родилась и растёт. — Мама, все наверняка принесут эчпочмаки да перемячи. Может приготовим что-то другое?       На что на кухню Костя вышел и стал накидывать варианты, чтобы помочь дочери на ярмарку с блюдом. Он особо школой и оценками детей не интересовался, но так, по верхам проходился. Как коренной житель Казани, еду и традиции родины своей знал, также как и язык. — Вон, пусть тебе Әни кыстыбай сварганит, — иногда речь Костика была смесью русского с татарским языком, в придачу туда и "феня" вставлялась.       Для Ксюшки, были иногда и хорошие моменты с отцом. Злится иногда, на него пьяного, но быстро прощает, если батя шоколадку ей купит или мороженку. Или просто зайдет в комнату, по голове потреплет, когда она уроки делает. Сама порой просит его с домашкой помочь, а потом они оба Розе на проверку несут, она ж у них в семье самая умная.              Но такие добрые моменты происходят не всегда, ведь в основном отец пьяный, а порой и бушует из-за алкоголя, нередко поднимая на мать руку. В последнее время если мама и пьет, то в одиночестве, плача на кухне, держа рюмку в дрожащих руках. И самой Розе этого кого-то напоминает. Собственную, покойную мать. Ксюша становится свидетелем всего этого, но девочка не знает, как помочь мамочке выйти из этого депрессивного состояния. Чаще, в конфликты родительские она не лезет, ее задача одна —помочь сестре успокоиться. Вася нуждается в ней, жмется, плачет и боится, особенно когда на Кащея белка нападает. Ксюше помогает Аня, Аню защищает мать, а Розу защитить некому.              Василиса Кащинская. Самый юный член этой несчастной семьи. Внешне, она копия матери. Глаза серые, как у покойной прабабки Нины. Волосы смольные, как у дедушки Демида, которого на деле, маленькая Васечка боится, когда он приходит к ним в гости. Понятное дело, большой, высокий, весь в татуировках. Голос грубый, наглый, добротой от деда не веет. К папе девочка привыкла, хотя иногда и он ее пугает. Васеньке девять лет, наивная девочка, которая старается во всем видеть хорошее. Слишком добрая для этого мира и суровой страны. Когда отец пьет, Васька думает, что его охватывает демон, потому что родитель становится сам не свой, особенно когда того охватывает белая горячка.              Девочка не выходит из комнаты в такие моменты, закрывает ушки руками и закрывает глаза, представляя совершенно другую жизнь, нормальную. Где папа исцелился от пьянства, мама тоже перестанет пить с ним. Никто не ссорится и не плачет. Райское место, например их частный дом в Адлере, на берегу моря. Он от бабушки достался, но отец им так и не занялся, оставив эту заброшку стоять.              Детская психика гуттаперчевая и должна стереть эти травмирующие моменты. И все же Вася слишком много плохого увидела и запомнила, отчего на каждом родительском собрании говорят, что девочка замкнутая и не общительная. Друзей у Васи нет, как и у всех дочек Кащинских. Василиса проводит время с сестрами, делясь с ними страхами и переживаниями. Смотрит мультики, играет в кукол.              У маленькой девочки есть сильный страх смерти. Она боится, что папа умрет от пьянства. Детская фантазия сильно развита и кроме многочисленных ссор, она ничего толком хорошего и не видела. Когда Константин задерживается на работе или не приходит домой, Васюня думает, что с ним что-то случилось. Вдруг плохо стало и он потерял сознание или хулиганы на улице избили? А может его кто убил? Тревожные мысли Васьки касаются не только жизни Кащея, но и мамы. Младшая дочь Розы во время родительских драк боится, что Костя ударит мать так, что та может умереть. Упадёт, ударится головой и не проснется. Что сестер могут похитить на улице. И Роза видит, что ее маленький ребёнок уже растет тревожным человеком и Демидовна винит в этом себя. Что из-за нее дочка стала свидетелем всего этого дерьма.       Роза зашла в комнату дочек и увидела, как Вася плачет, уткнувшись в свои коленки. Мама села возле девочки и спросиоа у той, что случилось. Васенька тут же прижалась к материнской сиське и сказала. — Времени уже шесть часов вечера, где папа? Он должен был вернуться в пять.       Роза сама замечала, что муж часто задерживается на работе, тем самым нервируя младшего ребенка. До него хер дозвонишься, вечно телефон не доступен связь на заводе плохая. Нахера тогда ему вообще телефон, вопрос хороший. — Ну, наверняка он просто задерживается. Может дел много, — гладя Василису по голове, Розочка пытается успокоить девочку. — А что, если с ним что-то случилось, а нас нет рядом? — всхлипнула малышка.       И тут Роза с комом в горле останавливается, слыша слова собственной доченьки, а у самой на глаза слёзы наворачиваются. Неужели, она воспитывает параноика? Потом Василиса вырастит в девушку, а травмы и страхи так и будут тянуться за ней следом тёмной тенью. Вина сдавливает ей грудь, ведь это ненормально, это уже психические отклонения. Ребенок всего боится. — Не случится, с папой все хорошо, он скоро вернется домой. Не волнуйся, солнышко.              Константин, к слову, частенько посещает кладбище после работы. Сидит на лавочке перед надгробием молодого человека, сигарету на могильный камень кладёт и сам дым со рта выпускает. По началу молчит, а потом разговаривает сам с собой. Знает, что человека нет давно, что его никто не слышит, но почему-то этот ритуал дает ему какое-то чувство спокойствия. Как личная психосессия с терапевтом. Вова Адидас, киданул его в 1989-ом, отшив из «Универсама», возомнив себя лидером группировки.              Гонора было много, амбиций полна жопа огурцов, а в итоге что? Слишком много взял на себя. Думал, что может вершить чужие судьбы, за что и поплатился. Пацану двадцать один год был, еще жизни толком не видал, хоть и в Афгане отслужил два года. Скольких перестрелял там? Дохуища. Но не только он в земле сырой гниет. В 1995-ом Зиму положили, Черепа в реке нашли, Сутулого порешали, да половина универсамовских валяется на местном кладбище. Почти все…Кроме него. Кто же его ангел-хранитель, что бережет это бренное тело и черную душу, не дав загнуться? Не бандиты порешали, так водка травит. А он один хер просыпается каждое утро, ощущая мягкую титьку жены под боком.              Не время значит? Хотя Кащею кажется, что он итак уже в долг живет слишком долго. Парни некоторые, дермища меньше него натворили и покоятся с бошками пробитыми здесь. А Костя все еще дышит казанским воздухом, все еще курит Яву мерзкую, пьет водяру горькую, на работу ходит, почти как нормальный человек. Господь дает ему шанс видеть улицы, людей, мир… свою семью. На дворе 2010-й, скоро Кащинский встретит свой очередной Новый год, в отличие от тех, с кем в девяностые бок о бок народ грабил и дурил. Пока Вован, Вахит которое десятилетие своими телами червей кормят, мужчина отрывает календарные листки, видя, как сменяются числа…года, застал не просто Новый год, а век. Да что там век, тысячелетие. Даже не верилось, когда они 2000-й встречали. Ему все это казалось сном.              Бродя по кладбищу средь неприметных крестов и засунув руки в карманы, мужчина не собирался идти домой. Думал о вечном, хрустя снегом под ногами, вышагивая по узким тропинкам между оградками. Местами он останавливался перед детскими могильными камнями с изображением младенцев и школьников. Где-то стояли витиеватые статуи ангелочков, фото завалены мягкими игрушками. И у закоренелой мрази начинает давить в груди, глядя на фотографии маленьких девочек в бантиках, проживших от силы пять лет. Раньше, этот циник внимания не обращал, ведь эти дети умерли и умерли. Даже завидовал в чем-то мертвым, ведь они больше не мучаются, не видят того пиздеца, во что превращается людская жизенка.              Но став сам отцом, пусть и хуевым, но все же отцом, он даже не представляет, какое горе пережили родители этих покойных детей. Для любого бандита иметь сына это честь. Сын — пацан, продолжение рода и бандитской династии, наследник бизнеса, нажитого потом и кровью отца. Если сильный, то выживешь, слаб, то умрешь. И зэк примет любую судьбу для своего сына. Но у Кащея были дочери. И это был для него отнюдь не позор, как для многих группировщиков. Три дочки: красивые, нежные, привлекательные — настоящий страх для отца-бандита. Когда у уголовника, пережившего группировки рождается мальчик, это его наследие и сила. Но девочки, еще и три — кащеева погибель.               Почему же так? Нажив в относительно недалекие девяностые врагов, дочери могут стать слабым местом отца. Недоброжелатели могут этим воспользоваться. И признаться честно, Сергеевич жил долгое время в тревоге, когда его Анечка или Ксюшенька в бантиках, вплетенных Розой в их косы, да в красивых платьицах выходили на прогулку. Казалось, все местные уголовники, кто знаком с Кащинским знал, что у него родились девочки.              Перед каждым выходом старшей дочки, когда та была мала, Костя и Роза всячески учили ее ни с кем не разговаривать, уходить, если к ней подходят подозрительный и любой взрослый, кто ей не знаком. Не реагировать даже на тех, кто говорит ей, что знает ее папу. Гулять только под окнами, тоже самое касалось и младших дочерей. Вестись на то, что дядя покажет им котят — нельзя. Кто-то угощает конфетками — не брать с чужих рук сладости.              Лишь став родителем, Костя осознал, каково это, бояться потерять ребёнка. Сколько больных психов ходит по улицам, а особенно тех, кому в свое время, курчавый причинил зло. Будучи единственным мужчиной в семье, где четыре женщины — плохо. Мысль, что ты их не сможешь защитить, всегда сидит на подкорке. Жену в 95-ом чуть Ильяс на застрелил за долги, которые Кащей ему не вернул. В тот день, бывший лидер группировки испытал самый настоящий страх, когда в его любимую женщину целились из пистолета.              Кожа потом покрылась, инстинкты все до предела обострились и он не видел, что реальность, а что вымысел. Константин просто бил по морде Глазу, за то, что тот посмел применить такой грязный ход и впутал возлюбленную Кащинского в их грязные дела.              А второй раз, Костя испугался так, что чуть ли моментально не поседел, это было на прогулке с Аней. Шел 1997-й год, Роза беременна Ксюшей, а Костя в это время проводил время со своей первой дочерью в парке. На пару минут отвернулся, чтобы купить своему ребёнку мороженое, а когда поворачивается, то видит, как какой-то мужик с силой схватил маленькую, кучерявую девочку за руку, а она плачет и зовет отца.              Кровь застыла в жилах у бывшего бандюги, когда он понял, что его девочку хотят похитить. Естественно, ублюдка он прогнал, дочку к себе прижал и был напуган не меньше, чем она сама. Но на всю жизнь этот момент запомнил.              И даже сейчас, когда Анечка выросла и стала полноценной, красивой девушкой, его кореша, взрослые мужики заглядываются на фигуру старшей Кащеевны. Когда откровенно пялятся, тот делает замечание, а так молча злится внутри себя, оттого, что каждая мразь испытывает похотливые мысли в сторону его трех принцесс. Иногда даже на девятилетнюю Васеньку смотрят и он, как отец, видит это. Делает свой злобный взгляд, тем самым дав понять, что открутит голову любому, кто причинит вред его дочкам. Пусть хуевый, пусть алкаш, но в первую очередь Костя их папа.              Остановившись на пару минут возле могилы какой-то девочки лет четырех, которую зовут Васильева Анечка, Константина бросает в дрожь. В тот день, когда его Аню похищали, возможно, ее постигла бы та же участь, что и эту девочку. И Кащей, как скорбящий отец бы приходил на кладбище, клал бы Анютке цветы и…Думать об этом страшно. Мысленно пожелав: «царствие небесное» неизвестной Ане, Костя шел в сторону выхода из кладбища, чтобы вернуться домой к своим девчонкам.              Улицы за все эти года так изменились. Что-то в лучшую сторону, а что-то в худшую. Где-то строят новые дома, мечети, а на каких-то дома вовсе покосились. В гаражных сетках, детвора поджигает костер. В его время пацанва также делала. Башка мыслями забита хуевыми, хотя, когда у него вообще были хорошие мысли? Только и делал, что водяру жрал, шоб вообще ни о чем не думать, не понимая даже, как плохо девочкам видеть его деградацию.              На автобусе до остановки своей доезжает, оставив кладбище позади. Заходит в магазин у дома, купив яйца, муку, пакет картошки и три шоколадных батончика. Продавщица Фроська спрашивает, давать ли ему сегодня бутыль водки, как обычно, но Кащей отказывается. Даже непривычно ей, что местный алкаш не берет шкалик или 0.5 пузыря.              В квартиру чешет свою. Безремонтную, маленькую, но по-своему уютную. Роза в зале сидит, продолжая цветочки свои вышивать, Васенька выходит из комнаты тихонечко, папу приветствуя. Ксюша тоже мимоходом идет, отцу помахав рукой и скрываясь на кухне. Аня даже не вышла, но он и не ждал от старшей приветствий. Анна столько проклятий сыпала в его адрес, что Костя уже привык к этому.              Приобняв Васю, мужчина дал ей шоколадку, отчего лицо самой младшей озарилось. Косте, трезвому Косте, когда он действительно может быть для них папой, а не пьяным чужаком, это важно. Видеть улыбку все время замкнутой малышки. Маленькая чувствует запах мороза от куртки отцовской, волосы его сигаретами и одеколоном пахнут. Все так хорошо, когда папа не пьет. В такие редкие моменты, малютка верит, что у них все нормально, что это лишь временные трудности и у Кащинских настанет счастливое будущее. — Спасибо за шоколадку, пап.       Ловит выходящую из кухню Ксюшу, потрепав ее по волосам. Девочка удивленно смотрит на родителя, не привыкшая к проявлению ласки от него, но это было весьма приятно. В этом мужчине даже и не признать того тирана, когда его накрывает белая горячка. Ксюша редко обнимает папу, но в такие моменты может прижаться к его слегка рыхлому телу, потерявшему былую форму и вздохнет с удовольствие запах табака. И в эти нечастые вечера Ксюшенька чувствует отцовскую любовь. Что в этом суровом человеке, который, казалось бы не любит никого, на деле имеет сердце внутри. Бьющееся, теплое и живое.        — Соскучилась по тебе.       Шепчет она и в груди кащеевой давит. Ебучая водка, которая портит все, не дает ему сполна насладиться отцовством. Вместо того, чтобы поощрять пороки, занялся бы лучше своими прямыми обязанности и провел время со своими дочурками. Свозил бы детей и жёнку на шашлыки. Отремонтировал бы дом в Адлере, да свозил бы баб своих на море. Но все равно продолжает из недели в неделю глушить этот спирт проклятый. Чертова тварь, а не отец он им. — Я тоже. Завтра я освобожусь пораньше, поехали на базар со мной, Ксюх? Новый год скоро, надо елку скоро выбирать, да и гирлянда у нас перегорела, — предложил он, на что девочка согласилась.       Вымыв руки, Константин подходит к комнате дочерей, где старшая закрылась. Почему у него, у взрослого дядьки рука дрожит? Потому он что знает, что стоит ему зайти, как Аня начнет материть его. Слегка постучав, Кащей зашел, не дождавшись ответа. Аня сидела за компьютером, смотря какой-то странный мультик. Бандит бывший кожей ощущал, как дочь недовольна.        — Здаров, Анют… Чё это ты делаешь?       Анна даже не посмотрела на отца и сказала ему сухо, что смотрит аниме, явно не настроенная продолжать разговор. Костя знал, что старшая дочка от него насмотрелась всякого пиздеца и вина гложет сильно, но извиниться сил нет. Пацанские понятия все еще сидят где-то внутри, даже по отношению к своим домашним. Осторожно подойдя, Костик останавливается за ее спиной и наблюдает за событиями на экране. Летают какие-то чудики черные, идёт пацан и кормит этого демонюгу яблоками. Что только за ужасы она смотрит? Вот в их время мультики нормальные были. Но едкий комментарий отпускать Сергеевич не стал, иначе перепалка очередная будет. — Пап, чё ты хотел? — спросила дергано Анюта, а Константин не знал теперь, как к ней подступиться и положил молча шоколадку с ее любимой сливочной начинкой.       Аня слегка приподняла брови, изумившись, что родитель ее «Бабаевским» балует. Поглядела на него, не понимая, что на противного папашу нашло, но сейчас, Аннушка словно в детство вернулась, где она может хоть немного побыть папиной девочкой. Константин осторожно погладил ее кучерявые, как у него, волосы и неловко сказал.        — Ну, ладно, смотри своих чертей дальше.        И покинул комнату, а Анечка поставила на паузу серию и уставилась вслед отцовской спине. Давно он так не заходил к ней, не интересовался ей, а уж тем более прикасался? Ни обнимал, ни чмокал, хотя и сама Анька не позволяла. Но это легкое касание всколыхнуло чтобы нежное в израненном сердце старшей дочери, которая с виду суровая, хотя по-прежнему в душе, осталась папиной принцессой.              Роза, уже из зала перебазировалась на кухню и накладывала ему картошку тушеную с капустой. Опершись о косяк кухонный плечом, Константин наблюдал за матерью своих детей. Ее сутулые от быта плечи, усталое лицо, когда она поставила горячую тарелку на стол. От еды шел пар, а вот от тусклой женушки осталось лишь имя, связывающее ее с Розой, на которой он женился. На работе Анжелка, буфетчица их, опять нулевку свою к нему подкатывала, а Костян игнорил ее. Дома же самая главная женщина в его жизни ждет — супруга. Пока она отвернувшись от него стояла, тряпкой столешницу протирала, курчавый со спины подошёл к ней и обняли обессиленную Розочку за талию. Жена остановилась, ощутив его теплое дыхание, на своей коже. Ручки у нее холодные, дрожат пальцы аккуратные без маникюра, просто ногти короткостриженные. — Благодарю, рыба моя…       На ушко прошептал Константин, а та отложила тряпку и положила свою холодную ладонь на его сильную, мозолистую руку. Розонька губы пухлые поджала, сказав, что это просто ужин. Но он благодарил ее не за еду, а за все, что она для них делала. За все обеды, за чистую квартирку, за прекрасных дочерей, а Кащей, дурак, всю жизнь о сыновьях мечтал. Но сейчас, ни за что на свете своих девочек не променяет на пацанов.        — Смотрю для дома продукты купил, — бросила Розонька, повернувшись к нему, да руки на грудь ему положила.       Чё просила, то и взял. И если она не заметила, то водку тот не брал. Обещал же пробовать измениться, значит слово надо свое держать. Утром Демидовна отказалась целовать его, это было…сродни предательству. Но то, что бывшая Хайруллина находится сейчас в его объятиях, для него уже праздник. Не отталкивает, не кричит, а просто находится рядом. Пухленькая, хоть уже и не та, как 20 лет назад, но все еще красивая. Его голубка, его красота. Роза глаза закрыла, почувствовал губы мужа на своем виске. Приятная дрожь по телу пробежала.        — Есть садись, романтик хренов.              Семья. Это самые главные люди, которых мы прощаем, даже если они натворили за свою жизнь много дичи. Даже если дочь наговорила тебе гадостей, она по-прежнему твой ребенок. И ты забудешь все проклятия, брошенные в свой адрес ради нее. Или наоборот, будешь прощать отца за каждую пьяную его выходку. Ночами кричать на него и злиться, а утром плакать, понимая, что он твой папа и в один день его не станет. Ведь когда-то ты его больше не увидишь. Поэтому нужно проводить все то время, что вам отведено на налаживание отношений, а не на бесконечные обиды. Надо поддерживать мать, а не осуждать ее за жизненные решения. Она такой же человек, как и другие. Мама может ошибиться, так же как и ты. И какой бы выбор женщина не сделала, но ради своих детей она готова на все. Что муж и жена не враги друг другу, а опора и крепкое плечо. Любовь существует для того, чтобы сплотить их, а бесконечные ссоры должны исчезнуть, ведь они разрушают их прочный союз. Перед лицом Господа они дали клятву, стать одним целым. Семья — это самое ценное, что есть у нас в этой жизни.