Можно я пойду с тобой.?

И вновь лучи заката освещают, Все улицы, мосты. И бегают спокойно лишь коты. Сводят вновь все пути. Среди подсолнухов сидит один, Плетёт венки он из листвы, Хоть и без цветов они. Жёлтые, яркие листья, Всегда там будет рассвет, И вряд-ли умерший получит хоть какой-то ответ. Никто не знает ничего, И что тогда произошло? Да и мёртвый тоже не помнит. Хотя иногда, пока лежит глубоко в листве, В прекрасной, приятной тишине, Он слышит чьи-то рассуждения. Он слышит чьи-то извинения, И чьи-то печальные исповеди. Но голос у всего один. И каждый раз, когда Ацуши слышит, Он лишь желает хоть что-нибудь сказать, Но живым его не услышать, Тем более ему. И как бы не хотелось что-то ответить, В ответ говорящий услышит лишь тишину. Накадзима хочет сказать возлюбленному своему, Что давно уже простил, Но явно не услышит тот, Ведь не слышен всем мир иной. - Прости меня, прошу.. Я понимаю, что знал лишь тьму. Я знаю, что сейчас ты не услышишь, А ответ я так и не получу, Но в любом случае я всё ещё тебя жду. Вернее, просто слушаю твою тишину. Я жду, когда увидимся мы вновь, И любовь свою я, к тебе, уберегу. Идёт бойня, кровь везде, Исчезают солдаты вооружённые во тьме. Умирают люди, А эсперы дерутся. Удивлённые были однако детективы. Удивлены тем, что их заклятый враг—Рюноскэ Акутагава не бился против их, А только уходил, иль оставлял, Иль вообще просто наблюдал. - Прошу меня простить, Не буду дальше тут стоять. Задание выполнить пришёл, Закончил, а значит и ушёл. - Единственное, что говорил он, если была бойня. Словами удивлял он всех, Ведь никто не знал, что думает он.. А ведь он считает, что несёт ужасный грех. "Гордыня ведь моя, не дала сказать до конца." - думал Мафиози. Уходил он дальше, Думал, что к чему. Просто он делал хоть что-то. Тоску унять его никто не мог. И гнев уже тоже. Сестра пыталась хоть чем-то помочь, Наставник тоже как-то рассуждал, Да и другой, рыжий, мафиози тоже объяснял. Но никто не смог унять тоску его. И вновь пришёл он на могилу, Сел и начал рассуждать. И никто не мог ему хоть что-то сказать, Иль дать ответ. Среди подсолнухов сидит, И что-то напевает. Он также о чём-то рассуждает. И слушает внимательно. - Красивые однако слова, Акутагава. Жаль, что это твои исповеди. Хотелось бы, чтоб ты не чувствовал себя там виноватым. Не знаю, о чём ты думаешь сейчас, Но речи слушаю твои я внимательно сей час. - Рассуждал вслух Накадзима, Не ожидая хоть чего-то в ответ. Его никто не услышит, и не услышал. Лишь подсолнухи, кивки, приятный ветер, Высокие тёмные стебли, островатые листки, Но не смотря на это, Сидит внизу, среди других ростков. Иногда он спит, о чём-то напевая, При этом речи чужие внимая. Гнев никому не унять его, Он ходит теперь уже совсем один. Он слушает, он знает всех, Но редко вновь даёт ответ. Все речи дарит он могиле, Где ходит и сидит всю ночь. А в полнолуние ходит он к заливу, Где мальчиком, умерший, сидел. Сейчас там никого. Мафиози смотрит на лестницу и воду. Он думает о том, что мог тут встретить изначально. Но наставник был быстрей.. Ну или же просто странней. Акутагава вновь возле могилы, И молвит он о чём-то вновь. Толь исповедь, Толь извинения, Толь просто речи о сожалении. И не слышат они ответы друг друга, Лишь только слушает мёртвый чужие речи, Он думает о том, что чувствует возлюбленный его. А возлюбленный, будучи мафиози, Лишь говорит из мира живых, Находясь вновь один. Тоску и гнев никому не унять у того, А тот кто мог, уже давно мертв.