Можно я пойду с тобой.?

Наступал осторожный рассвет. Тёплые лучи пробирались на улицу, А приятный свет желал захватить чьи-то комнаты. Прокричали что-то птицы. Нежелание не покидало его. Не хотел он уходить. Хотел остаться возле него, Остаться и дальше любить. Но утро уже наступает, Лучи осторожно прибегают. А новые чувства в душе вновь, у мафиози, умирают. Он поднялся, отряхнулся, Кинул взгляд вновь на плиту, Ну а после замахнулся, Расемоном пройдя по кремню. Он поправил цветы осторожно, Уложил хоть как-то ровней, Ну, а после, постоял немножно, И скрылся в остатках света фонарей. Его мафиози на работе встречали, А он в ответ лишь устало кивал головой. Того, кого он любил, Давно уже не стало, Но сердце никак не отпускало боль. День наступал, бежали дети, Ходили люди тут и там. Улыбался каждый в ярком свете. Кто-то к Ящерам пожаловал, А кто-то вновь мозги выносит, Кому-то снова крышу сносит, Но Рюноскэ лишь сидит, И долго, непрерывно молчит. Задание было получено. Был принят и бой. В него мафиози погрузился с головой. Не проявлял хоть каких-то эмоций, Ничего не чуствовал он, Не желал хоть что-то сейчас ощущать, Но воспоминания не обошли стороной. Раздался чей-то крик, набросился эспер. Он стал что-то рычать, А Рюноскэ лишь боль получать. - Да, это другой нанёс решающий удар, Но убил его тыыы.. - Тихонько пропел эспер, но после Оказались плоть и кости, После эспера того, А мафиози всё равно. Гнев вновь его там проявился, К врагам жалости не проявлял теперь. И вот итог весь, он в крови, Чужой естественно, Пришёл, о задании доложил, И скрылся вновь за дверью. Держать в руках себя весьма, Трудно оказалось. Умереть не может, Вновь он у могилы, Просит лишь прощения, И набирает силы. - Позволишь-ли пойти с тобой.. Я не знаю, точно-ли избрал путь свой.. Прошу, позволишь хоть когда-то, пойти за тобой.. Как тогда. Помнишь? Хотя да, вряд-ли.. - Мафиози лишь поднялся, Погладил камень на земле, В надпись вновь он там вчитался, А после вновь ушёл во тьме. И так же шло другое время, По сути каждый день.. Он приходил к Ацуши на могилу, Рассказывал о чём-то, Говорил не понятно что. Он общался с тишиной, Но ему казалось, Что возлюбленный его, Просто спит возле него, и явно слышит. Хотелось бы ему, чтоб так и было. Увы, по ходу не свершилось. Всегда он мог там посидеть, И в дождь, и в снег, и даже в бури. Ему было как-то всё-равно на всё в округ, Ведь хотелось поговорить с тем, Кто мёртв. Акутагава продолжал болтать, Все извинения выдавать, Все сожаления высказывать, А иногда и что-то тихо бурчать. Цветы поправлял он на могиле, Мог и новые он принести, Хоть и розами были были там все. Никого, на удивление, не смутило, Что откуда-то другие цветы берутся на надгробной плите. Хотя и ходили к Ацуши далеко не все. А Акутагава ходил туда всегда, Возможно, когда-то, и он давал бы ответ, и вопрос: "Знаешь, кто похоронен в этой могиле?" Но ему говорить это, и самому отвечать, Так и не повелось. Случилось странное событие, Скорбили многие знакомые его, Стоя на похоронах его. Хотя, скорее, часть забудет, А на могилу никто ходить так и не будет. Ведь многим там уже плевать, И встречи ни с кем они не будут ждать. (Хоть и сестра за исключением иногда) Но был там рад безумно один, Тот кого тогда хоронили, И одного оставили в могиле. Мафиози широко открыл глаза, И теперь то место он узнал. То место, где он когда-то побывал, Когда когда-то умирал. Он осторожно встал, оттряхнул плечи, Посмотрел по сторонам. Увидел он, стоящего к нему спиной, Светловолосого парнишку. - Ацуши! - Крикнул в спешке тот, Обратив на себя взор. - Акутагава..? - Обернулся в ответ тот, Удивлённо посмотрев. И накинулся мафиози на него, Обнял, прижал, и не отпускал. Ацуши лишь погладил тёмные волосы. - Всё хорошо, Акутагава..? - Спросил Ацуши, улыбаясь. - Да.. - Ответил облегченно мафиози, Будучи уже без чёрного плаща, Словно без оков. Ацуши того поцеловал, А в ответ лишь редкая, Радостная улыбка мафиози, И мелкие слезинки на глазах. - Я дома.. - Сказал Рюноскэ, улыбаясь, И в слезы чуть-ли не кидаясь. Ацуши лишь его обнял, И теперь, вечный рассвет, лишь с ним встречал. Среди подсолнухов смогли расти и другие, высокие цветы. А они теперь могли побыть одни, Заключив друг другу в объятия, И без желания отпускать, Вдвоём теперь рассвет встречать.