Его Величество и Тень

— Ты чего тут? — Рэй мягкой поступью прошёл в гостиную, оставляя парадную мантию на спинке дивана. Уже давно стемнело, из источников света — два диска лун за окном и приглушённая сиреневая подсветка под потолком. — Не спится,— ДОК уронил прозрачную пластину планшета на столешницу и приподнялся, мельком глянув на Рэя. Обычно в это время он ещё сидел в лаборатории, сейчас же Рэй уговорил его взять выходные хотя бы на несколько солов, чтобы не разболеться окончательно. В понимании ДОКа, конечно, выходные означали работу из дома, но всё лучше — по крайней мере, Рэй был рядом и мог вечерами выгонять из-за компьютера. ДОК всегда предпочитал болеть на ногах — сидеть на одном месте ему было невыносимо. Его максимум — встать чуть позже и вернуться с работы чуть раньше. За два десятка циклов вместе Рэй это прекрасно уяснил и старался его вовремя отлавливать и заставлять принимать меры. Тот всегда шипел, сопротивлялся, но в итоге поддавался, не забывая бросить очередную колкость про доктора. А в этот раз что-то упустил, и ДОК, вернувшись с работы, после краткого и ёмкого «сейчас упаду» действительно упал в руки Рэя, потеряв сознание прямо в прихожей. — Ты как? Болит что-то? — он коротко поцеловал в макушку, растрепав носом волосы, и приобнял за плечи. ДОК только слабо качнул головой, снова уткнувшись лбом в сложенные руки. Поморщился на мимолётное, бережное прикосновение к коже и дёрнул плечом, прошипев что-то про холодные пальцы. На душе стало чуть легче — он начинал заметно идти на поправку, по крайней мере, по сравнению с предыдущими солами, когда едва находил силы, чтобы подняться с кровати. И теперь главной задачей станет убедить его, что возможность ходить и связно соображать — не причина сразу же рваться в лабораторию. Рэй отошёл к кухонному блоку, цепляясь взглядом за ночной город за окном. Многое изменилось с тех пор, как он совсем юным покинул дом, многое — с тех пор, как вернулся. Но, пожалуй, это место навсегда останется его маленьким уголком спокойствия. Здесь он — не вершитель судеб, не император, не «Его Величество», он просто «Рэй» с едва слышимым немецким акцентом. Снова обернулся, дожидаясь, пока заварится чай. Украдкой улыбнулся, скользя взглядом по чертам, тысячу раз изученным губами и кончиками пальцев. Он практически не изменился с момента их возвращения — разве что волосы стали короче и светлее, а прикосновения руки теперь ощущались металлическим холодом. Но взгляд и улыбка — мягкие, глубоко влюблённые — остались прежними. Теперь в памяти он был запечатлён счастливым, а первые встречи остались далеко в прошлом. Настолько забывшимися и незначительными, что иногда казались сном. — Я тебе чай сделал. Пойдём в комнату, как раз остынет. — Так нравится меня лечить? — ДОК усмехнулся, прикрыв глаза, точно довольный кот,— М, доктор? Рэй ответил улыбкой. Его колкости стали привычными, оттого практически не замечались. Со временем намного больше внимания стали привлекать эмоции — Рэй научился читать их по глазам, по губам, по морщинке между бровей. — Помочь? — Рэй попытался взять под локоть, прижать к себе из почти иррационального желания защитить. В такие моменты контролировать себя было сложно. — Прекращай. Я не умираю, я в состоянии…— не договорил, споткнувшись не то о Фидо, не то о собственную ногу и рухнув на ковёр. Рэй даже не успел испугаться — ДОК тихо рассмеялся собственной неуклюжести, покачал головой, садясь и поднимая глаза на Рэя. В их серой глубине снова зажглась знакомая, любимая искра, и стало совсем спокойно. — Поможешь? — он приподнялся, тут же хватаясь за предложенную руку. *** — Терпеть не могу болеть,— ДОК растянулся на кровати и прижал тыльные стороны ладоней к глазам, добавил уже тише,— Хотя… ты рядом. Поэтому это всё чуть менее невыносимо. — Я рядом вне зависимости от твоего состояния,— Рэй оставил невесомый, смазанный поцелуй на губах,— был, есть и буду. Он помог выпутаться из мехового лабиринта свитера и поправить волосы. Позволил себе с секунду полюбоваться на оголившиеся острые плечи — белые, в россыпи тёмных родинок, составляющих неведомые созвездия. Однажды Рэю было полушутливо позволено дать каждому из них имена. После вручил стакан, аккуратно придерживая и помогая поставить на укрытые колени. — Расскажи что-нибудь,— ДОК попросил полусонно, утыкаясь носом в чужое плечо и медленно сползая по спинке кровати,— хочу твой голос слышать… Рэй мягко усмехнулся, оставив очередной поцелуй на виске. Обнял чуть крепче, стараясь припомнить что-нибудь, о чём получился бы интересный рассказ. Нелюбовь ДОКа к политике во всех её проявлениях — за исключением, как он сам говорил, одного нежного и сексуального императора — значительно сужала круг. И всё же… — Я недавно перебирал вещи, которые мы забрали с Земли. Их не так много, помнишь, в какой спешке мы улетали? — после сонного «угу» продолжил,— И оказалось, что каждый что-то подарил на память. Пальцы проскользили по серебристому металлу руки, мягко погладили запястье. Воспоминания о друзьях отзывались теплом в груди — пусть они всё ещё поддерживали связь, иногда прилетали в гости, Рэй всё равно невероятно сильно скучал. И что-то подсказывало, что ДОК тоже, пусть поначалу далеко не с каждым нашёл общий язык. — Тодд отдал пластинку с музыкальным альбомом. Он сказал, что в нём есть песня, которую он учил меня играть на гитаре… Я так и не научился, но очень старался,— Рэй улыбнулся, пожав плечами,— Не всем дано, видимо, зато воспоминания… Тодд тогда, наслушавшись историй от подруг, предложил устроить мальчишник — приставка, попытка понять принцип игры в ДнД и внезапное предложение научить инопланетного монарха играть на гитаре. Получилось забавно — Рэй с гитарой, Тодд с его руками в своих, пытающийся научить ставить аккорды, и Джейкоб на диване, изо всех сил сдерживающий смех. Они признали поражение спустя пару часов, и Тодд, окончательно устав, попытался подбодрить — «Если б мы собирали рок-группу, из тебя бы вышел охрененный вокалист». — А Миранда сплела каждому по браслету…— Рэй улыбнулся, вспоминая, как она торопилась, чтобы успеть к отлёту,— и тебе тоже. Это по-прежнему осталось одним из самых тёплых воспоминаний. Они сидели в том самом кафе, где случилось первое знакомство Рэя и Урсулы с земной кухней. Смеялись о всяких совершенно неважных мелочах, шутили, но… каждый понимал, что больше они не соберутся таким составом. Тогда Миранда выудила из сумки охапку плетёных фенечек и раздала каждому, сказав, что вложила в них частичку своей души. Потом торопливо вытерла слёзы и добавила, что, пусть вскоре они окажутся очень далеко — в разных частях страны, планеты, галактики — она всегда будет любить и помнить их. Рэй запомнил эти слова на всю жизнь, как и цвета браслетов — у каждого свой. Тодду — оранжевый с золотистыми нитями, Эмбер — яркий, почти неоновый фиолетовый, Джейкобу — красный, Рэю и Урсуле — бирюзовые с нежным сиреневым. ДОКу она, очень смущаясь, передала браслет через Рэя — чёрный с тонкими зелёными вкраплениями. Иногда даже не верилось, что прошло столько времени. У каждого своя жизнь, свои заботы — Тодд и Миранда недавно показывали фотографии со свадьбы, а потом прислали фотографию маленькой дочки. — А Джейкоб подарил мне свой нож. И добавил, что будет надеяться, что он мне никогда не пригодится,— тут Рэй задумался на мгновение,— и кажется, речь шла не столько про нож, сколько… Не успел закончить мысль — подхватил пустой стакан из чужих расслабившихся пальцев. И только заметил, что ДОК уснул у него на плече, прижавшись щекой к прохладной коже. — Спокойной ночи, алеф,— Рэй осторожно, чтобы не разбудить, уложил головой на подушку, укрыл одеялом и улыбнулся, слушая размеренное дыхание. Он опустился рядом и зачем-то продолжил уже шёпотом, невесомо ведя кончиками пальцев по растрепавшимся волосам: — Ты подарил мне веточку цветущей яблони,— он улыбнулся, жестом гася свет в спальне. Они непростительно редко выбирались на свидания на Земле. И обычно это происходило не запланировано — как в тот день, весной. ДОКа опять заставили сорваться на конференцию в Нью-Йорк, он совершенно спонтанно предложил Рэю поехать с ним, а Рэй совершенно спонтанно согласился. И вот они вдвоём на другом конце страны, Рэй абсолютно, по уши, влюблённый, ДОК… тогда казалось, что просто счастливый. В тот день Рэй впервые увидел его искреннюю улыбку, услышал его мягкий смех, и был уверен, что расплавится на месте от чувств, которые так жгли сердца. И та веточка цветущей яблони, врученная нарочито галантным жестом, стала последней каплей. А сейчас была напоминанием о многом — нежном, смущающем и согревающем — что случилось в ту поездку. —…и своё сердце. Рэй прижался к тёплым губам в коротком, бережном поцелуе. Пожалуй, самым ценным подарком — судьбы, не иначе — стала встреча с ними. С ребятами, оставшимися на Земле, но не забывшими о них. С Эмбер, лучиком, который последовал на другой конец галактики за возлюбленной. С Урсулой, верной спутницей и лучшей подругой, ставшей для Рэя опорой в таком изменчивом мире. И с его учёным, которому он с готовностью подарил все три сердца.