Его Величество и Тень

— Рэй,— его руку поймали, ухватили за запястье в последний момент, порывом,— останешься? Он был Рэем в моменты тревожащих сердце разговоров, когда весь мир сосредотачивался в алых глазах напротив. Когда словами — прямо в душу, когда хотелось донести важное. Когда остро ощущалась нужда в тепле его прохладных ладоней, он был Рэем. — Ваше Высочество…— задушеный шёпот в бирюзу кожи между смазанными поцелуями. Он был Его Высочеством, когда его было невыносимо мало. Когда прохлада его тела не просто согревала — обжигала, воспламеняла. Когда его хотелось целиком и даже больше. Когда чувства грозились хлынуть через край с каждым мгновением, он был Его Высочеством. — Guten Morgen, Sonnenstrahl,— ему заглянули в глаза, улыбнулись по-кошачьи довольно и разморено после долгого сна. Он был солнечным лучом, когда солнце тонкими полосами ложилось на кожу. Когда комната в молочном утреннем свете казалась особенно тёплой и безопасной, будто крошечный оазис в бесконечной суматохе дней. Он стал лучом совсем недавно, но однажды ему поклялись, что отныне — и навсегда — ему позволено освещать дорогу одному заплутавшему в темноте путнику. *** — Мой свет…— с придыханием, пока взгляд ловил сотни точно выверенных элементов торжественного одеяния, скользил по знакомым изгибам бёдер и каждый раз возвращался к сияющему взгляду. Он был светом, когда казалось, что его глаз хватит, чтобы осветить весь мир. Когда не выходило назвать по-другому, а сердца стучали от приятного предвкушения и волнения так, словно грозились выскочить. И даже когда он прятал улыбку в воротнике и ворчал на такую бесстыдную слащавость, он всё равно был светом. — Алеф, тише,— осторожные объятия за дрожащие плечи, тысяча невесомых поцелуев по щекам,— Я рядом. И всегда буду. Он был солнцем, когда самому отчаянно не хватало света. Когда замирающее сердце заставляла судорожно глотать воздух. Когда в дрожащих плечах больше не было сил, чтобы удерживать целый мир для юного принца. Когда помощь, пусть нехотя, но всё же принималась, он был солнцем. — ДОК,— раньше бы не подумалось, что он станет произносить это имя с нежной улыбкой на губах. Он был ДОКом всегда, с первого дня знакомства и до самой клятвы под сводами часовни. Когда Рэю было раскрыто настоящее имя, которое теперь не имело значения. Когда случалось задумываться, отчего им была выбрана эта маска, он оставался ДОКом. И Рэй научился принимать это. *** — Твою ж мать, ксеноересь, уйди,— в Рэя едва не полетел бутылёк шампуня. Он просто проснулся на полчаса раньше и заглянул в незапертую ванную. Вернее, едва не выбил дверь, споткнувшись о Фидо и почти растянулся на кафеле. Успел в последний момент схватиться за полотенца на сушилке. И очень запоздало понял, что, должно быть, до смерти напугал своего учёного, ещё пару секунд назад вполголоса напевающего что-то под струями воды. — Прости, я не думал, что ты…— Рэй распрямился, попутно потрепав Фидо по голове, хотел быстро развернуться и уйти, но что-то помешало. Взгляд зацепился за изученные бесчисленными прикосновениями плечи, за мокрую густую копну волос, проскользил по светлой спине в десятке созвездий из шрамов и мелких родинок. И ниже… — Совесть свою ищешь? — и голос пусть строгий, но с такой горячо любимой искрой. …которая грозилась воспламенить, разжечь пожар, распаляя решимость. — Да. Разрешишь присоединиться?