ЖИЗНЬ НЕ ВЫБИРАЮТ…

На следующее утро Анна занималась своими уже привычными делами в ресторане, когда ей сообщили, что к ней пришли. Девушка вышла в холл и увидела майора Штофа. Сердце обрадованно застучало: жив! Они обменялись приветствиями, при этом майор окутывал ее восхищенным взглядом (девушка была уверена, что это игра), а у Анны в глазах стоял вопрос: как прошло? Они присели за ближайший столик, и мужчина выставил перед Анной пакет. -Это Вам, - улыбнулся он. -Зачем? - недоумевала девушка, рассматривая в пакете настоящие деликатесы - шоколад и яблоки. -Спасибо Вам, Анна, за помощь, - став серьезным, тихо произнес мужчина. Девушка подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Штоф молчал, не отводя глаз. Как будто хотел что-то добавить, но так и не решился. -Все прошло хорошо, - наконец, мужчина заговорил. Голос его стал как обычно по-деловому сух, - помогли ваши товарищи, при моем отходе отвлекли внимание. Так что, задание выполнено. Краузе мертв... Теперь всю зондеркоманду подняли на ноги. Отцеплены все улицы и выезды из города. Ловят убийцу. Вам переживать нет повода. Вас не будут подозревать. Ведь Вас никто не видел возле его комнаты? Миронова в смятении опустила глаза. -Что?..- насторожился майор, - кто? -Я, когда возвращалась, наткнулась на одного офицера, - пролепетала девушка. -Где? - Штоф жестко рубил слова. -Не доходя до зала, где была вечеринка.. -Что Вы ему сказали? -Что заблудилась в поисках уборной… Повисла пауза, Анна подняла глаза. -Как он выглядел? Девушка задумалась. -Опишите, - потребовал Штоф, - внешность, приметы может, звание… -Я могу нарисовать, - подхватилась Миронова и уже через минуту рисовала на найденном листочке лицо молодого офицера, - званий не различаю. Но у него были вот такие погоны… -Отлично, - хмыкнул майор, разглядывая результат, - теперь можете не переживать… -Что Вы надумали? - подняла брови девушка и получила красноречивый взгляд в ответ. «Его убьют», - вздохнула она про себя, а вслух попросила: -Может не надо… пока… Тут резко открылась входная дверь и в холл вошло несколько солдат. Следом на пороге появился начальник местной полиции Уваков. Анна вздрогнула и напряглась, она прекрасно помнила, чем закончился прошлый такой приход. Девушка медленно поднялась, следом за ней - Штоф. Уваков, обведя взглядом холл, увидел их и удивленно изогнул бровь. -Господин комендант? Вы тут с утра пораньше? - Так и Вы не вечером…, - пожав плечами, холодно парировал тот. Уваков обдал их насмешливо понимающим взглядом и махнул солдатам. Те разбежались по помещению и начали выталкивать всех находящихся в ресторане работников в холл. Ребушинский кинулся с вопросами к полицаю: «Чем они снова провинились? Что случилось?» Тот холодными глазами обвел собравшихся и произнес: -Где Ваша вторая певичка? -Нина? - тут же принялся объяснять Жора, - Нина должна уже сейчас подойти! А что случилось, господин Уваков? Вчера вечером мои девочки были приглашены господином комендантом на вечеринку… -Вот именно, - хмуро прервал того Уваков и обернулся к Мироновой: -Ты, - ткнул он в нее подбородком, - одевайся, поедешь с нами… -Что-то произошло? - снова вклинился с вопросом Ребушинский, - насколько я знаю, господа офицеры, моими девочками остались довольны…. -Произошло убийство, - бросил Уваков и впился глазами в бледную Анну, нервно прижимающую пакет к груди. -И при чем тут фройляйн Анна? - выступил вперед Штоф, - вы что, хотите ее допрашивать? -Господин, майор, - нахмурился Уваков , - лучше б Вам не заступаться. Если вдруг окажется, что она в чем-то замешана, Вас замучают проверками… Зачем Вам это? - А если окажется, что Ваши подозрения напрасны?- сухо поинтересовался Штоф. -Штурмбанфюрер Хесс редко ошибается, - ухмыльнулся Уваков. Тут на пороге заведения появилась Нежинская. Увидев собравшихся и полицая, та замерла и в испуге тут же сделала пару шагов на улицу. -Задержать, - приказал Уваков, махнув в ее сторону рукой. Сопротивляющуюся Нину втащили в холл. Та кричала, что ни в чем не виновата и не хочет больше в полицию… -Ничего не бойтесь, - услышала у себя над ухом шепот Штофа Миронова, - все опровергайте. Говорите по возможности предельно честно... Против Вас нет никаких доказательств. Будут брать на испуг… Держитесь… Анна с сильно бьющимся сердцем вышла в сопровождении солдата на улицу. -Господин Уваков! - кинулся к тому Миронов, - Анна ни в чем не виновата! Отпустите ее! Не забирайте! -Дядя, не волнуйся! Все будет хорошо! - успела крикнуть ему девушка, и была затолкана в машину. Миронова тихо сидела на заднем сидении, рядом с дрожащей Ниной. У нее самой вид был явно такой же. Но им нельзя раскисать. -Представляешь, - начала ворчать девушка, - вот так вот делай добро людям. Мы для них вчера… песни… фокусы…ты ради них на немецком даже пела… и какая благодарность за это? Нежинская сразу засверкала гневно глазами: -Вот именно! Мы старались, а нам… что? Снова на допрос? -Заткнитесь! Курицы! - огрызнулся на женщин Уваков, - развыступались! Будете говорить, когда разрешат! Нина с Анной притихли и дальше ехали молча… Их ввели в знакомый уже кабинет. Жиляев толкнул обеих женщин на стулья, сам встал сзади. Уваков расположился за своим столом. -Ну что, красотки вы наши? Первый раз вам сошло с рук, сейчас наврядли. Лучше уж сразу рассказывайте, что было вчера, кому вы помогли проникнуть в Управу? С кем сотрудничаете из партизан? Явки, пароли… И будет вам счастье… в виде легкой смерти, - ухмыльнулся полицай. Миронова сцепила руки, стараясь не выказывать страха. Ведь ее колотило. Рядом точно в таком же состоянии сидела Нина. Она уже не рвалась спорить и огрызаться с полицаем, только нервно сжимала дрожащими пальцами свою маленькую сумочку. -Пожалуйста, господин Уваков, - начала как можно спокойнее Анна, - объясните нам, что случилось, кого убили? Мы совершенно не понимаем, в чем вы нас подозреваете? -Не понимаете? - хмыкнул полицай и глянул на своего помощника. Тот вцепился пальцами в женские плечи и с силой сжал их. Обе вскрикнули и попытались оторвать клешни Жиляева. Входная дверь хлопнула и в кабинет зашел штурмбанфюрер Хесс. -Ну, что у вас? Уваков поднялся. -Они не понимают почему они здесь, - передразнил он слова Мироновой. Хесс глянул на морщившихся женщин, которых мучил Жиляев и подал знак отпустить. -Этой ночью был убит подполковник Краузе, - произнес Хесс, сложив руки на груди и присев на стол Увакова. Тот переводил его слова. Нина испуганно расширила глаза. Анна тоже попыталась изобразить удивление на лице. -Вы были вечером там, - продолжил вкрадчивым тоном Хесс. - Вы подозреваетесь в причастности к его смерти…. -Да с какой это стати! - не удержалась от возмущения Нежинская, - господин Хесс. Ну зачем нам это нужно? Мы даже не были с ним знакомы! -Зато ваши друзья партизаны имели повод его убрать, - хмыкнул Уваков. -Да не связаны мы с партизанами! - вступилась тут Анна на немецком. - Вы напрасно нас обвиняете! Мы были весь вечер с господами офицерами! А потом нас на машине развезли по домам.. Как по Вашему мы бы смогли убить этого вашего Краузе? -Не Вы сами, но это сделали ваши пособники с вашей помощью, - наклонился вперед и сузил холодные глаза Хесс, - вы им помогли! -Да как? - вознегодовала Миронова. Нина смотрела то на нее, то на гестаповца, не понимая ни слова, но ей так хотелось поддержать Миронову. Тут дверь открылась и в кабинет вошел ортскомендант Ройсс. Хесс закатил глаза, но поднялся со стола: -Господин полковник, - вытянулся он в приветствии, но сквозь зубы чертыхнулся. Уваков тихо хмыкнул: -Штоф видимо нажаловался… Он как раз был там, когда мы их забирали. Хесс нахмурился, глядя, как полковник прошел к окну и встал там, заложив руки за спину. Гестаповец подошел к нему: -Зря Вы пришли, господин ортскомендант. Мы сами разберемся… - тихо начал он. -Произошло ЧП в моем ведомстве. Как, по Вашему, я должен реагировать? - возразил Ройсс, демонстративно разглядывая пейзаж за окном. -Мы доложим Вам результаты допроса…- пообещал Хесс. -Господин полковник, - вскочила тут Нежинская, - да что же это делается? Ведь мы были с вами весь вечер вчера.. Ну за что над нами снова измываются? Ну как? Как мы можем быть причастны к убийству вашего офицера? Хесс вопросительно взглянул на полковника, тот перевел слова женщины, не оборачиваясь на нее. Потом тихо добавил: -Они действительно были весь вечер с нами… -Вы говорили, что они выходили… -Даа, - пожал плечами Ройсс, - один раз, каждая… По отдельности… -Вот видите, они могли воспользоваться моментом и проникнуть в комнату Краузе..- кивнул головой Хесс. -Ну и что они там могли сделать? -У Краузе в комнате было открыто окно… Возможно кто- то из них сделал это… чтобы впустить своего помощника… -Возможно, - пожал плечами полковник, - а если сам Краузе его открыл… Хесс сердито взглянул на профиль Ройсса. -Выведите их в коридор, - приказал он своим. -Господин полковник, - заговорил штурмбанфюрер, вышагивая позади того, когда они остались одни. Ройсс все так же стоял у окна.- Извините за мои слова, но… В общем, если Вас интересует эта девчонка… Хесс глянул на полковника, но тот не среагировал. -Забирайте ее на пару часов, - продолжил он, - получите от нее все, что хотите, а потом верните мне. -Вам? - обернулся, наконец, Ройсс и поднял вопросительно бровь. -Да! - кивнул Хесс. - Я разберусь с ними. Они расскажут все, что знают… -А если они ничего не знают? Хесс с сердитым видом приблизился к полковнику: -Но кто и с чьей помощью убил Краузе? Это точно дело рук партизан. Кто-то проник в комнату в хорошо охраняемом здании и… -Опросили охрану? -Да, - фыркнул Хесс, - никто ничего не слышал. Сработали профессионально. Удар в печень. Моментальная смерть.. -Вы в этом можете заподозрить этих женщин? -Нет, - покачал гестаповец головой, - но они могли помочь проникнуть в помещение своему помощнику. Хесс умолк ненадолго, потом вздохнул: -Подполье в нашем городке продолжает действовать.. .несмотря на зачистки. Результаты их деятельности для нас болезненны.. И вновь в связи с их делами всплывают эти две милые дамы…Вам, господин полковник, это не кажется странным? -Да, вы их вновь упоминаете в связи с ними, - согласился задумчиво Ройсс, - но Вы пока не можете предоставить ни одного доказательства этой связи. Я прав, штурмбанфюрер? А если это случайность? -Я бы быстро выбил из них все, что они знают, - заскрипел зубами Хесс и гневно глянул на полковника. -Я не сомневаюсь в Ваших «золотых» руках, - усмехнулся Ройсс, - но сперва попробуйте без мордобоя найти хоть какие-то зацепки.. Опросите всех, кто был вечером и ночью в Управе еще раз. Может кто-то что-то видел… -Хорошо, - вздохнул Хесс, - а этих? Пока в камеру? -Да, - согласился Ройсс и направился на выход. Штурмбанфюрер отдал честь и проводил его недовольным взглядом. «Ох уж эти представители голубых кровей. Всю жизнь ходят в перчатках, боясь испачкать свои белые ручки... Только они то сейчас на войне. Сидели бы тогда в своих загородных поместьях и не лезли сюда со своими аристократическими принципами!» Хесс не первый день был знаком с полковником Ройссом, но никогда особо не вдавался в подробности биографии этого человека. Знал только, что Ройсс принадлежит знатной старинной немецкой фамилии. Мать его была княжеской дочерью… Отец был из богатых промышленников. Полковник носил фамилию матери. Это можно было понять. В Германии такие родовитые семьи обладали уважением, властью и влиянием… Они с Ройссом не были ни друзьями, ни приятелями. Не позволяли разные социальные слои, в которых они родились и воспитывались, и субординация. Но ладили они всегда не плохо. Хесс чувствовал к себе уважительно-снисходительное отношение со стороны полковника, сам же испытывал к тому странное чувство, замешанное на уважении, робости, зависти и пренебрежении. Сам он, Хесс, был сыном обычного фермера, с детства привыкший к тяжелой работе. Его руки были по локоть в навозе, земле и крови. Отец сизмальства брал сына на скотобойню. Ни одна струна его души и ни один мускул не вздрагивал у молодого Хесса, глядя в глупые глаза копытного, когда он ловко одним взмахом перерезал им горло. Также рука его ни разу ни дрогнула, когда место животных заняли люди. Ведь они не были людьми. Их Фюрер считал всех неарийцев низшей расой, недочеловеками. Значит не стоило с ними церемониться. Поэтому его так сильно сейчас бесило это «благородное» поведение Ройсса. Нравится тебе какая-то девка, так затащи ее в кровать, а потом выбрось. Таких смазливых тут пруд пруди. И все эти русские в большинстве своем ненавидели их, немцев. Он уже знал об этом. Каждый был способен всадить им нож в спину, стоило только расслабиться и отвернуться. Поэтому никаких с ними церемоний. Вот он бы давно уже «побеседовал» с этими русскими певичками на своем языке. Или отдал Увакову. Толку было бы в разы больше… Анна взглянула на вышедшего из кабинета Ройсса. Тот прошел мимо них, не оглядываясь. А Жиляев подхватил женщин и потащил в камеру в подвале. Там за ними защелкнулась тяжелая дверь. Тут было ощутимо прохладнее. Все-таки бывший архив, где хранились документы. Теперь же здесь сидели они… Ортскомендант шел в свой кабинет с бесстрастным лицом. Он давно научился владеть своими эмоциями. Он почти не злился на Хесса, что тот позволил перейти этические границы и обсуждать его симпатии. Почти, но не совсем…В душе сидело непонятное, но слегка неприятное чувство раздражения. На ситуацию, на Хесса, на себя и на эту фройляйн… Он вовсе не собирался снова помогать этим русским певичкам… Он был уверен в этом. Но когда Штоф сообщил об их аресте, он пошел к начальнику полиции. А в его душе вдруг зашевелилось неприятное чувство ревности при мысли, почему этот майор оказался с утра в ресторане. Он и раньше замечал их вместе и те взгляды, которыми обменивались эти двое. Голубоглазая фройляйн никогда не смотрела так на него. Это выбивало из равновесия. Поэтому тогда он и позволил себе выпить лишнего и устроить эту неприятную сцену ревности. Потом на трезвую голову Ройсс пришел к мысли, что вовсе не собирается добиваться ее расположения. Она ему, конечно, нравилась, хотя он встречал много красивых женщин, породистых, под стать ему. Но здесь в этой стране такие были редкостью. Сплошные бабы… Не по его вкусу. Чем зацепила его эта девушка, он не понимал. Не хотел даже думать. Да и не вспоминал он о ней. Пока она не попадалась ему на глаза. А потом ему не хотелось уже ее отпускать. Появлялось желание смотреть в ее глаза, читать по ее лицу, угадывать ее мысли. С ней было интересно. С ней было не скучно. Как глоток свежего воздуха… Но она не стремилась к сближению, даже не пыталась понравиться. Его это задевало, но не надолго. Он сразу отдалялся. Одноразовые связи, основанные на чистой физиологии, без симпатии, без души, его не интересовали… Какой прок от холодной, равнодушной или, того хуже, испуганной женщины в постели? Он этого не понимал. Завладеть женским телом было не сложно. Особенно здесь на войне. Но настоящее удовольствие он получал только от обладания ее душой и сердцем… Когда она ластилась, как кошка, отдаваясь вся без остатка… Так зачем же он сейчас потребовал от Хесса доказательств? Чтобы отсрочить время? Чтобы защитить ее? Нет… Ему действительно хотелось убедиться в их причастности к партизанской сети. Чтобы либо окончательно выкинуть эту фройляйн Анну из головы, либо… Видеть ее после «беседы» с подручными Хесса он не смог бы. Его натура была слишком чувствительной. Он никогда не бил женщин, не воевал с ними. Хотя русская женщина-партизан - это уже совсем иное существо. Это преданная фанатичка и против нее только одно средство - смерть… Штабс-фельдфебель Ганс Фишер шел по коридору Городской Управы, когда его остановил комендант майор Штоф. Ганс отдал честь и вытянулся по стойке «смирно», ожидая распоряжения. -Штабс-фельдфебель, Вы, я вижу, не очень заняты? Сделайте одолжение, отнесите документы на дальний склад. Там ожидается разгрузка партии одежды для новоприбывших. Я сам не успеваю… -Слушаюсь, господин майор! - щелкнул каблуками Фишер. - Только доложу об этом своему начальству, чтобы оно меня не потеряло… -Не волнуйтесь, штабс-фельдфебель. Я как раз иду в ту сторону и сообщу Вашему начальнику. Вот, возьмите. Аккуратно. Не потеряйте, - Штоф передал офицеру папку и проследил, как тот быстрым шагом направился на выход… …До нужного склада Гансу оставалось пройти сто метров, когда его пронзила острая боль в шее. Последнее, что он успел увидеть перед смертью, когда обернулся, это холодные серые глаза майора Штофа. Фишер удивленно поднял брови и рухнул на землю. Майор оглянулся по сторонам и подхватил безжизненное тело под мышки. В несколько рывков он дотащил его до пролеска. Дальний склад находился на окраине города. Тут было безлюдно и тихо. Протащив тело еще минут пять в глубь, Штоф, наконец, остановился. Земля уже была подхвачена морозцем, но копать было еще можно. Вытащив из вещмешка саперную лопатку, майор приступил к работе. Выкопав яму с полметра глубиной, Штоф вытащил из карманов трупа все содержимое, сорвал погоны и все метки, по которым можно было опознать звание, и лопатой изуродовал лицо. Это было отвратительно. Никогда он этим не мечтал заниматься… но чтобы ОНА была вне подозрений, приходилось прибегнуть к таким мерам… Через час майор Штоф притормозил у склада и посигналил. Ему открыли ворота и впустили. Раздав распоряжения кладовщикам, он зашел в уборную и постарался полностью привести себя в порядок. Отмыть руки и сапоги от грязи.. и крови… Теперь можно было возвращаться к себе в комендатуру… Миронова с Нежинской жались к друг другу, пытаясь согреться. Их руки и ноги были как ледышки. А в голове мысли кружили одна страшнее другой. Анна, как могла, поддерживала свою товарку, хотя сама тоже была на грани срыва. Штоф предупреждал, Штоф обещал, что им ничего не грозит. Но было все равно страшно. Конечно, лучше уж сидеть тут в камере, чем на допросе у Увакова, но тем не менее… Сколько их продержали здесь, женщины не знали, но когда их снова завели в кабинет, за окнами начало темнеть… -Ну, как вы, голубы мои? - поднял брови Уваков, - наверняка уже готовы признаться нам! Давайте, не томите… Анна и Нина упали на стулья и, разминая ледяные пальцы, изподлобья взглянули на своего мучителя. -Молчим, - хмыкнул полицай, - понятно… Тогда сразу приступим к основной части нашей милой беседы. Жиляев обошел женщин и встал перед ними, уперев руки в бока. Нина сжалась. Анна попыталась еще договориться. -Господин Уваков, - взглянула она на полицая, - мы ни в чем не виноваты… -Говори за себя. Тут каждый за себя… -Я не партизан, - взвыла Нежинская, вскочив на ноги, - отпустите меня!!! Жиляев замахнулся… …Хесс направлялся в свой отдел. Рядом с ним - полковник Ройсс. Весь день ушел на поиски и опрос всех, кто находился в Управе вчера вечером. Никто ничего не видел. Оставались не опрошены двое солдат. Один находился в казарме из-за болезни, второй не вернулся из увольнения. Больного совсем недавно навестили и доложили штурмбанфюреру. Хесс, скрипя сердцем, вынужден был доложить ортскоменданту о тупике в этом направлении. Рота солдат, насколько позволяла им безопасность, углубилась в лес для прочесывания.. В городе снова начались облавы. Задерживали всех подозрительных лиц. Тюрьма и камеры были переполнены. А результаты были нулевыми… Это раздражало до невероятности. Подойдя к кабинету Увакова, они были перехвачены офицером, который, козырнув начальству, доложил о том, что снизу (из подвала, где находились пыточные камеры) пришло сообщение о признании. Кто-то из задержанных не выдержал и признался в связи с подпольем и убийстве немецкого офицера с помощью местной уборщицы… Мужчины переглянулись, и Хесс открыл дверь кабинета… Ройсс подумал, что у него дежавю. Месяц назад он уже наблюдал подобную картину. И участники все те же. Хесс, увидев, как надзиратель замахнулся на женщину, мысленно чертыхнулся и прикрикнул: -Прекратите! Жиляев опустил руку и отошел в сторону. Штурмбанфюрер медленно подошел и встал напротив женщин. Ему не хотелось извиняться, но он все таки произнес: -Meine Damen, приносим вам извинения за доставленные неудобства… У Мироновой от недавнего напряжения стучало в висках и тут: уффф, - отлегло и сразу же навалилась усталость. Нина не сразу поняла, что произошло. Но потом она буквально бросилась к полковнику и со слезами стала его благодарить. Ройсс поморщился и бросил взгляд на полицаев, Жиляев тут же оттащил шмыгающую женщину подальше от начальства. -Я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой… или в ресторан… как захотите…- произнес Хесс. Миронова замерла в оцепенении, она очень устала и не было сил на какую либо реакцию. Даже вновь зависающий над полковником дух казался сейчас девушке более доброжелательным, чем раньше. Он шептал ей, требуя помощи, но Миронова даже не пыталась отмахнуться.. Когда они шли по коридору на выход, комендант впервые заговорил: -Мне очень жаль, - произнес он голосом, показавшемся Анне равнодушным. Девушке хотелось возразить, но она понимала, что, возможно, только его вмешательство предотвратило их печальный финал… -Спасибо, что попытались разобраться, - произнесла Миронова, взглянув на полковника. Тот смотрел на нее несколько секунд, потом приложил пальцы к фуражке и скрылся в коридорах полиции. Хесс проводил женщин до машины и еще раз извинился. Нина выдавила из себя улыбку. Анна только кивнула и скрылась на заднем сиденье. Наконец-то, можно было выдохнуть….