Lily's Boy

Гарри с трудом мог поверить в это, когда осознание наконец дошло до него. Его не исключили. Его даже не наказали. Он надул тетю Мардж словно воздушный шарик, а Министерство даже не ударило его по рукам. Но это еще даже не самое лучшее. До начала учебного года оставалось еще три недели, и он проведет их в Косом переулке. Один. Без присмотра - по крайней мере, насколько это вообще возможно для тринадцатилетнего спасителя магического мира - ему было позволено делать всё, что угодно, пока он не покидал пределы аллеи. Никаких учителей, следящих за ним «ради его безопасности». Никакого Дамблдора с вечно раздражающе всезнающим взглядом. Никакой миссис Уизли, мечущейся вокруг него, как будто он один из её детей. Даже Рона и Гермионы не было рядом. Он мог идти, куда хотел, и никому ничего не объяснять. У него никогда раньше не было такой свободы. Гарри не мог дождаться, когда сможет воспользоваться ею во всю. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ В первые несколько дней Гарри строго придерживался установленных границ. Он почти всё время проводил за солнечным столиком у Фортескью - делал домашние задания рядом с огромной вазочкой мороженого, зачарованного так, чтобы оно не таяло слишком быстро. Это была довольно приятная перемена, особенно по сравнению с тем как было у Дурслей - приходилось делать домашку под одеялом глубокой ночью, - а также это позволяло ему понаблюдать не следит ли за ним кто-то. Это было идеальное место для наблюдения: отсюда легко было заметить каждого, кто слишком часто на него оглядывался или задерживался рядом дольше, чем следовало. Его замечали - конечно, его замечали, он же чертов Гарри Поттер - но никто, похоже, не следил за ним. Даже когда он вышел из кафе и отправился на "разведку", он не заметил ничего подозрительного. Правда, и места он выбирал вполне предсказуемые - заглянул в «Всё для квиддича», постоял у витрин «Флориш и Блоттс», побродил по «Гэмблу и Джейпсу». Всё вполне в духе обычного тринадцатилетнего мага. Только когда все домашние задания были закончены, а подозрения в слежке - тщательно развеяны, Гарри начал понемногу расширять границы своего исследования. Раньше, бывая в Косом переулке, он почти не успевал осмотреться - взрослые, сопровождавшие его, стремились поскорее купить всё необходимое и убраться прочь. Честно говоря, Гарри их не винил, особенно если вспомнить ту поездку с семейством Уизли в полном составе. Но теперь у него была возможность по-настоящему осмотреться, и оказалось, что Косой переулок куда больше, чем он себе представлял. Здесь были всевозможные переулки с маленькими магазинчиками и киосками. Помимо привычных книг по чарам, ингредиентов для зелий и новеньких мётел, тут продавали зачарованные украшения, волшебные предметы для дома, замысловатые сладости и ещё миллион самых разных диковинок. Оно и понятно — у магов не так уж много мест, где можно закупиться всем необходимым, и просто взять и наколдовать нужное далеко не всегда возможно. Косой переулок был по сути огромным торговым центром магического мира. И теперь все это было доступно и для него. И Гарри не смог устоять. С пакетом разноцветных сладостей из «Кондитерской Шугарплама» в руке, он тщательно исследовал каждый уголок переулка от одного конца до другого, полный решимости раскрыть все его скрытые прелести. Он купил тренировочный снитч в «Всё для квиддича» и самозаправляющееся перо в «Лавке письменных принадлежностей». Он провёл почти час в задней части «Волшебного зверинца», болтая со змеями и старательно убеждая самого себя, что он не может забрать их всех с собой. Он купил новую пару очков — неразрушимые, с самонастраивающимися линзами и защитой от непогоды - в крошечном киоске рядом с лавкой мадам Примпернель. Его зрение с тех пор, как он получил первые очки в семь лет, естественно изменилось, и он уже успел забыть, каково это - видеть всё чётко. Через некоторое время блуждания по аллее, у него защемило сердце. Всё это - диковинные вещи, магазинчики, запахи, цвета - могло бы быть для него привычным, если бы он жил в магической семье. Неудивительно, что Рон воспринимал Косой переулок как нечто обыденное - он вырос с этим. Гарри вдруг стало любопытно, бывала ли Гермиона здесь одна, без них с Роном, и устраивала ли такие же исследования, как он сейчас. Он в этом сомневался - будь так, она бы наверняка не удержалась и рассказала ему всё до последней мелочи. Но как же ей удаётся не интересоваться этим миром так же жадно, как интересуется книгами? Здесь было столько невероятных вещей; вещей, которые он бы купил, если бы только ему было где их хранить. Он представил себе выражение лица тёти Петунии, если бы он начал заполнять свою комнату волшебными постерами, зачарованными часами и статуей дракона, которая действительно изрыгает пламя. Если, конечно, он вообще когда-нибудь вернётся к тёте Петунии. Министр Фадж, возможно, и говорил, что они "не возражают" принять его обратно на лето, но Гарри сильно сомневался, что Дурсли обрадовались такой перспективе. Хотя, по правде говоря, у него и не было особого выбора. Бродя по «Волшебному оборудованию для умников», он рассеянно представлял себе, какой могла бы быть его комната в настоящем магическом доме - в доме его родителей. Похожей ли она была бы на комнату Рона? Вряд ли. Он усмехнулся про себя - надеялся, что хотя бы менее оранжевая. Была бы у него любимая команда по квиддичу, с плакатами на стенах? Полка, заставленная книгами по чарам, с миниатюрными движущимися фигурками на ней? Изящная площадка для Хедвиг, с само наполняющейся миской для воды? Простыни, меняющие цвет, когда их пора стирать? (В Косом переулке, как выяснилось, действительно продавалось всё.) Гарри закусил губу, отгоняя эти мысли, - слишком много эмоций нахлынуло внезапно и сразу. Желая отвлечься, он перевёл взгляд на вывеску прямо перед собой. ‘Чехлы для волшебных палочек для хитрой ведьмы или волшебника — забудьте о потерянной палочке навсегда!‛ Это были изящные кожаные тубусы с ремешками для крепления на каждом конце. Они предлагались в разных размерах и цветах; сначала Гарри подумал, что размеры зависят от длины палочки, но, прочитав описание, понял, что эти чехлы предназначены либо для предплечья, либо для икр, в зависимости от предпочтения. Судя по всему, в них могла поместиться палочка любой длины - даже если она была бы длиннее самого чехла. Гарри взглянул на свою волшебную палочку, торчащую из кармана джинсов. Вспомнил все те разы, когда она выпадала, или когда он терял её, либо просто не мог найти удобного кармана. Возможно, покупка одного из этих чехлов и вправду была бы хорошей идеей. Гарри продолжил читать описание. В каждом чехле были встроены чары невидимости и защита от призыва после привязки к владельцу. Утверждалось, что чехол сохраняет палочку в безопасности и удобном доступе в любой момент - похоже, это именно то, что используют авроры на службе. Гарри усмехнулся. Это звучало довольно круто, если честно. Его улыбка померкла, когда взгляд упал на ценник, и он заглянул в свой стремительно опустевший кошелек. Он пробормотал проклятие себе под нос. — Зачем я купил это дурацкое перо? — тихо прошипел он, нахмурившись. Гарри, понурив плечи, отвернулся от чехлов для волшебных палочек и вдруг замер. Он был в Косом переулке — Гринготтс буквально прямо за углом. У него была куча золота, что завещали ему родители. Он просто должен был пойти и забрать его! Он вышел из магазина, легко подпрыгивая на ходу, и направился прямиком к огромному белому зданию в конце улицы. Одна из стоек оказалась свободной, когда он подошёл, и гоблин, сидевший за ней, взглянул на него поверх своего длинного, крючковатого носа. — Чем я могу быть полезен? — спросил он низким, слегка хрипловатым голосом. — Я бы, э-э, хотел снять немного денег из своего хранилища, пожалуйста, — сказал Гарри, стараясь не позволить нервам взять верх. Он задумался, работает ли здесь всё так же, как в магловском банке — может, можно просто получить деньги, не спускаясь в хранилище? Ему совсем не хотелось снова ехать на одной из тех головокружительных тележек. С тех пор, как он впервые попал в Гринготтс, деньги за него всегда снимал кто-то другой. — О, э-э, Гарри Поттер. Хранилища Поттеров, — запоздало добавил он. Глаза гоблина мелькнули к его лбу, как это почти всегда происходило, когда он называл своё имя. — Ключ от хранилища? — спросил гоблин. Настроение Гарри резко упало. У него не было ключа! Миссис Уизли, кажется, была последней, у кого он был, но он был почти уверен, что она вернула его Дамблдору после того, как всё устроила. — О. У меня, эм, нет с собой ключа. Это... проблема? — Мы можем подтвердить вашу личность другими способами, — заверил гоблин. — Но для этого потребуется ваше согласие на сканирование вашей магии. Гарри замешкался на секунду. Сканирование звучало вполне безопасно. Наверное, так поступали многие — ведь никто не носит с собой ключ от хранилища постоянно... верно? — Да, хорошо... это звучит нормально. Я согласен. Гоблин кивнул, затем щёлкнул пальцами и махнул рукой в сторону Гарри. Его глаза за стёклами очков сузились, и он, нахмурившись, промычал. Потом щёлкнул снова и повторив жест, нахмурился ещё сильнее. У Гарри неприятно скрутило в животе. — Что-то не так? — осторожно спросил он. — Могу ли я поговорить с вами наедине, мистер Поттер? — произнёс гоблин, откидываясь на спинку стула и складывая губы в тонкую линию. — Есть вопрос, на который я хотел бы обратить ваше внимание. Мгновенно в голове Гарри всплыли самые жуткие предположения: что-то не так с его магией, или он вообще не тот, за кого себя принимает, или гоблины просто решили больше не пускать его в хранилище. Он молча кивнул, спрятав дрожащие руки в карманы, и пошёл за гоблином через просторный зал банка. Его провели в небольшой коридор, а оттуда — в отдельную комнату. Гоблин указал на стул, и Гарри, не говоря ни слова, сел. — Минутку, пожалуйста, — сказал гоблин и вышел, оставив Гарри одного. Оставшись в тишине, он почувствовал, как каждая секунда растягивается до бесконечности. Пока он ждал, в его голове мелькали один за другим тревожные сценарии — каждый ужаснее предыдущего. Когда гоблин вернулся, рядом с ним шел другой — постарше, с седыми волосами и глубокими морщинами, прорезавшими всё лицо. — Это Горрак, мистер Поттер, — сказал первый. — Один из наших старших сотрудников. Он специализируется на наследиях и родовой магии. Гарри мельком подумал, принято ли у гоблинов пожимать руки. Но, не дождавшись протянутой ладони, просто кивнул, всё ещё тревожно теребя край своей футболки. — Приятно познакомиться с вами, Горрак. Могу я спросить… зачем я здесь? — Согласны ли вы на сканирование вашей магии? — Горрак проигнорировал любые формальности и перешёл сразу к делу. Гарри моргнул. — Я… да, согласен. — Если гоблины собирались навредить ему, они вряд ли стали бы спрашивать. Горрак поднял руки. Кончики его длинных пальцев засветились мягким серебристым светом. Он начал водить ими в воздухе, примерно в футе от Гарри. Если сосредоточиться, можно было уловить странное ощущение — лёгкое покалывание на коже, от которого волосы на руках вставали дыбом. Горрак медленно опустил руки, нахмурившись. — Маги… — процедил он это слово, словно ругательство, и обменялся с коллегой многозначительным взглядом. — Фарлиг, с мистером Поттером кто-нибудь был, когда он подошёл к стойке? — спросил он сухо. — Нет, сэр, — тут же отозвался второй гоблин, вытянувшись. — Он был один. — В чём дело? — резко спросил Гарри, покраснев под их пристальными взглядами. — Что-то не так? Со мной всё в порядке? Моя магия... она в порядке? Горрак взглянул на него пристально, в глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Мистер Поттер, — начал он, не отводя взгляда, — были ли моменты, когда на вас накладывались какие-либо долгосрочные чары или проводились ритуалы? Гарри нахмурился, удивлённо приподняв брови. — Ритуалы? — переспросил он, сбитый с толку. — Нет... по крайней мере, насколько я знаю. Почему? — Что это вообще могло значить? Неужели кто-то... проклял его? — Я так и думал, — пробормотал Горрак себе под нос, больше для себя, чем для Гарри, но он все равно услышал его и замер. — Блокировка настолько глубока, что, вероятно, была наложена, когда вы были ещё младенцем. — Блокировка? — голос его дрогнул. В ушах стучало от ускорившегося пульса. — Вы... я... я не понимаю. Горрак стойко встретил его взгляд, а затем спокойно произнёс: — Мистер Поттер, с сожалением должен сообщить вам, что ваше магическое ядро заблокировано. Причём весьма серьёзным образом. У вас полностью перекрыт доступ к родовой магии. Слова эхом отдавались в голове Гарри, пока он сидел в полной растерянности. — Родовая магия? — выдавил он. — Что это вообще значит? Горрак, не торопясь, опустился на стул напротив и склонился вперёд, лицо его стало серьёзным. — Родовая магия, мистер Поттер, — начал он, — это магия, передающаяся в семьях магов из поколения в поколение. Она связана с вашим магическим ядром, но существует как его отдельная часть — она передает определённые дары или таланты по семейным линиям и каждый родитель-маг передает часть своей родовой магии ребенку. Даже родители-маглорожденные. В вашем случае всё гораздо значительнее. Вы принадлежите к одному из старейших и сильнейших магических родов в Европе. Родовая магия Поттеров — это не просто дар. Это часть вашей сущности. И с тем блоком, что на вас наложен... вам будет отказано во всём - в любом наследии, а также в любых семейных дарах, которыми вы можете обладать по праву рождения. Гарри моргнул, не вполне уверенный, что правильно понял услышанное. — Так она просто... исчезла? — спросил он, и паника закралась в голос, подступая к горлу. Горрак покачал головой. — Она по-прежнему с вами, мистер Поттер. Просто недоступна. Позвольте спросить — вы знали о каких-либо блоках или ограничениях, наложенных на ваше магическое ядро? — Нет. Я и не подозревал... Кто... Волан-де-Морт? — он ведь сказал, что блок был установлен, когда Гарри был ещё младенцем. Может, это было связано с той самой ночью, когда погибли его родители? — Маловероятно, — откликнулся Горрак. — Ритуал, необходимый для наложения блокировки подобного масштаба, занимает несколько часов. Насколько мне известно о вашей... истории, у Тёмного Лорда не было такой роскоши по времени в ту ночь. Гарри почувствовал тошноту. Это означало, что кто-то другой, кому он доверял — кому доверяли его родители, настолько, что они допустили его к своему младенцу, позволив провести с ним часы, — наложил этот блок. — Это... это опасно? — прошептал он. — Это может мне навредить? — На данный момент — нет, по крайней мере, не напрямую. Однако блок всё же оказывает влияние. Он истощает ваше магическое ядро — незначительно, но постоянно. У вас, мистер Поттер, крайне сильное ядро, особенно для вашего возраста, так что вы, скорее всего, не замечали последствий. Тем не менее, если вы, как наследник рода Поттеров, среди прочих, достигнете совершеннолетия, оставаясь под влиянием блока, вы не сможете претендовать на ни одно из своих законных прав: ни на места в Визенгамоте, ни на владения, принадлежащие вашему роду. А также можете пострадать, когда ваше магическое ядро полностью сформируется, поскольку блок, предназначенный для подавления вашей родовой магии, не позволяет ему расширяться. — У меня... есть место в Визенгамоте? — он заикался, ошеломлённый. Разве это не было магическим правительством? Откуда у него вообще мог быть доступ к этому? — Пока нет, мистер Поттер, — медленно произнёс Горрак, глядя на него в упор, — но вы получите своё место, как только достигнете совершеннолетия. Благородный и Древнейший дом Поттеров был частью Визенгамота с момента его основания, и это ваше право по рождению. Более того, вы можете претендовать и на другие места - за последние десятилетия, в связи с политической обстановкой, несколько древних домов утратили прямых наследников, и титулы начали искать другие ветви в родословной. Я не могу с уверенностью сказать, от скольких домов вы унаследовали магию, но, учитывая силу и структуру вашего магического ядра, блок, наложенный на него, ограничивает вас в поразительном объёме. Когда вы достигнете магического совершеннолетия, реакция может быть... весьма серьёзной. Даже взрывоопасной. Гарри молчал. Он дал себе время впитать и обдумать слова гоблина. Всё это звучало абсурдно. Словно он оказался в каком-то кошмаре. Но выражение лиц гоблинов было предельно серьёзным. Наконец, Горрак откашлялся. — Мистер Поттер, с вашего позволения, я бы хотел провести дополнительную проверку — на предмет других чар или заклятий, которые могли быть на вас наложены. Я опасаюсь, что обнаруженный блок — не единственное вмешательство, которому вы подверглись. — Может быть ещё? — Гарри усмехнулся, но в его голосе слышалась усталость. Он провёл рукой по растрёпанным волосам. — Ну конечно. Это же я. Всегда найдётся ещё что-нибудь, — Он покачал головой, хмыкнул и кивнул. — Ладно. Согласен. Если на мне или внутри меня есть магия, которая мне не принадлежит — я хочу знать об этом. Его передёрнуло. Он вдруг отчётливо представил, как невидимые чужие руки, сжимают и скручивают его магическое ядро. — Пожалуйста, опустошите карманы и снимите очки, а также любые зачарованные предметы, которые при вас могут быть, — вежливо, но настойчиво попросил Горрак. Гарри потребовалось несколько минут, чтобы выполнить это, затем он несколько неловко встал, опустив руки по швам. Он никогда не проходил даже магловского медицинского осмотра, не говоря уже о магическом. Что он должен был делать? — Не двигайтесь. Это займёт всего мгновение. Горрак начал бормотать что-то на незнакомом Гарри языке — звучало это резко, с цокающими и скрежещущими нотами, почти как камни, катящиеся по металлу. Наверное, это был гоблинский. В тот же миг Гарри почувствовал, как по его коже побежало покалывание — от макушки до самых пят. Он сжал челюсть, подавляя желание пошатнуться. Горрак произнёс ещё несколько слов — и на этот раз тон его голоса изменился. В нём звучало... раздражение? В уголке комнаты Фарлиг резко вскинул голову, и по выражению его лица Гарри понял, что последнее слово было ругательством. — Кто-то причинил вам большое зло, мистер Поттер, — заявил Горрак. Сердце Гарри упало. — Я умираю? — мрачно спросил он. Он был бы просто невероятным везунчиком, если бы после всех столкновений с Волан-де-Мортом ему предстояло умереть от медленно действующего проклятия или чего-то в этом роде. Горрак расхохотался. — Не быстрее, чем любой другой маг, — заверил он. — Однако, блок — не единственное воздействие, которому вы подверглись. Там также есть какое-то заклинание, которое я никогда раньше не встречал, оно было наложено тем же самым, кто установил блок на ваше ядро . И, судя по остаточным следам, это произошло не так давно... примерно два-три года назад. Постепенно детали начали складываться в единую картину. Гарри почувствовал, как тревога, уже поселившаяся где-то под рёбрами, начинает разрастаться, словно клубок змей. Внутри всё холодело. — И... что делает это заклинание? — Я не могу быть абсолютно уверен, мистер Поттер, — осторожно начал Горрак. — Но если бы мне пришлось гадать... — Он помедлил, прищурив глаза. — Я бы сказал, что это нечто, воздействующее на поведенческую модель. Оно словно поощряет импульсивность. Или, возможно, подавляет рациональное мышление. Что-то в этом роде. И, похоже, с побочным эффектом, усиливающим доверчивость: делает вас податливым и легко внушаемым. Такое заклятие явно наложено с целью заставить вас доверять без особых причин и действовать необдуманно. Ну и несомненно слепо бросаться с головой во все опасные ситуации, как те о которых до меня доходили слухи. Это невероятно мощное принудительное заклинание. И я поражён, что вы вообще способны себя контролировать, находясь под его воздействием. Гарри замер. Был только один человек, кто мог иметь достаточно возможностей, знаний, власти и доверия, чтобы провернуть подобное. Один человек, который был рядом с самого начала, о котором никто бы не посмел подумать, и ответ заставил его сердце сжаться. Дамблдор. Его родители, без сомнения, доверяли директору Хогвартса настолько, что могли оставить с ним своего младенца наедине даже на несколько часов. А если и нет — оставалось время после их смерти, прежде чем Петуния нашла Гарри на пороге. Он не мог пролежать там всю ночь — замерз бы до смерти. Дамблдор был достаточно силён, чтобы наложить заклятие подчинения, когда он поступил в Хогвартс. Он всегда казался человеком, у которого есть план — неторопливо, с улыбкой направлял Гарри туда, куда хотел, словно ведя за руку. Играл окружающими, как марионетками, и знал больше, чем следовало бы. Сделать Гарри импульсивным и податливым — одно. Но что он выигрывал, заблокировав его ядро? Он не хотел в это верить, но это было единственным, что имело смысл. — Боюсь, это ещё не всё, — продолжил Горрак, будто Гарри и так не получил достаточно ударов за день. — Хотя это, возможно, меньше всего вас удивит. Ваш шрам — он окутан следом очень старой, очень тёмной магии. Мне она незнакома, но я могу поручить исследование нашей команде. Если повезёт, мы выясним, как его удалить. Никто, кроме вас, не выживал после столкновения с Авадой Кедаврой, мистер Поттер. Это магия, которая чужда и магам, и гоблинам. Я не знаю как её убрать — и, признаться, не стал бы пытаться, если это может причинить вам вред. На данный момент она неактивна и, насколько я вижу, не доставляет вам дискомфорта. Гарри почувствовал, как напряжение на миг спало. Это было наименее пугающим из всего, что он услышал сегодня. Он всегда догадывался, что с его шрамом что-то не так. Он ведь даже так и не зажил по-настоящему. Следы проклятия — в этом, по крайней мере, была логика. А если оно не причиняет боли, значит, его можно пока не трогать. — А блок? И заклинание? Их можно снять? — спросил он, стараясь не выдать дрожь в голосе. Одна только мысль о том, что ему придётся жить с ограниченной магией, как с какой-то бомбой замедленного действия, вызывала в нем ужас. Казалось, что до семнадцати лет еще целая вечность - и в то же время, это было уже совсем скоро. — Можно, — кивнул Горрак. Гарри выдохнул, плечи поникли от облегчения. — Фарлиг, пожалуйста, посторожи дверь. Замок с мягким щелчком встал на место, и Фарлиг встал у двери, расправив плечи и вытянувшись в сторожевой позе. — Мистер Поттер, если вы не возражаете — встаньте. Гарри повиновался, и тут же стул, на котором он сидел, по щелчку пальцев Горрака вытянулся и расправился, превращаясь в кушетку, какую он однажды видел в магловской больнице. — Ложитесь на спину. Он подчинился, хоть сердце и грохотало где-то в горле. Позволить гоблину, которого он знал меньше часа, использовать на себе незнакомую магию? Его инстинкты отчаянно вопили в панике, но он заставил их замолчать. Он не хотел тратить еще больше времени, живя с блоком на своей магии. Кроме того, что он собирался делать, написать об этом Дамблдору? Не после всего, что узнал сегодня! — Это может быть болезненно, мистер Поттер, — предупредил Горрак и это было единственным предупреждением, прежде чем он начал читать заклинание. Слова снова были на том же незнакомом Гарри языке, и стоило им прозвучать, как его тело засветилось мягким белым светом, а кожа начала стремительно нагреваться. Он вцепился в края кушетки, изо всех сил удерживая глаза открытыми, даже когда жжение стало невыносимым. Крик сорвался с губ — ощущение было такое, словно что-то засасывало его. Нет, кусало. Будто нечто с клыками, вцепилось в него и отказывалось отпускать, пока Горрак, шаг за шагом, вытаскивал его из тела. Свет сгущался — особенно над его сердцем свечение стало темнее, и Гарри с ужасом наблюдал, как шар густо-чёрной магии начал формироваться над ним. Лоб Горрака блестел от пота, но он продолжал читать, его руки двигались, будто вытягивали колдовство из самой сути Гарри. Шар всё увеличивался, речь гоблина стала громче и быстрее, он резко вскинул руки и с силой направил магию в сторону стоявшего на столе кристалла. Кристалл, прежде прозрачный, моментально почернел, а белое свечение вокруг Гарри угасло. — Можете встать, мистер Поттер, — выдохнул Горрак, тяжело опираясь на локоть. Гарри послушно сел, затем поднялся. — Тот, кто наложил эти проклятия, определённо не хотел сдаваться без боя, — продолжил гоблин. — Но всё окончено. Я позволил себе сохранить образцы магии — если однажды вы решите выдвинуть обвинения против этого человека, их можно будет использовать для сверки магических подписей. Это будет весомым доказательством. Горрак взглянул ему в глаза - стало ясно, что гоблин тоже хорошо понимает, кто скорее всего наложил эти заклинания. Гарри нахмурился. — Спасибо, — сказал он. Гарри не был уверен, понадобится ли ему это когда-либо, но знание, что такая возможность есть, странным образом успокаивало. — А… как мне узнать, были ли заклинания заменены? Или наложены ли на меня новые? — Магия волшебников и гоблинов сильно различается. Большинство стандартных чар обнаружения, которые используют маги, не выявили бы таких заклятий, — спокойно ответил Горрак. — Но, насколько мне известно, существуют книги, обучающие распознаванию собственной магии и её искажений. В будущем, если вы заподозрите что-либо — любой гоблин в Гринготтсе с радостью проведёт повторную проверку. Поздравляю, мистер Поттер: ваша родовая магия в безопасности. Она сильна. И, несмотря на всё, что с вами сделали, она всё ещё здорова. Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул. Возможно, это было самовнушение, но… если сосредоточиться, он чувствовал лёгкость. Как будто незримый груз, к которому он привык с самого детства, внезапно исчез. Его магия словно ожила — она больше не таилась, не сжималась в груди, а тихо вибрировала под кожей, шепча: я здесь. — Если бы я был на вашем месте, — продолжил Горрак, — я бы был крайне осторожен с магией в течение ближайших месяцев. Ваше тело только начинает привыкать к полному доступу к магическим резервам. Вы можете обнаружить, что новые заклинания даются легче, а старые… становятся чуть более мощными... на какое-то время. — Понял, — пробормотал Гарри, кивая. Стоит быть аккуратнее, когда он вернётся в Хогвартс - ещё не хватало ненароком взорвать что-нибудь. Особенно если Дамблдор продолжает за ним наблюдать. — Пока вы здесь, мистер Поттер, не могли бы вы пройти проверку наследия? — неожиданно заговорил Фарлиг с поста у двери. — Как мы уже упоминали, некоторые древние линии давно считаются прерванными, но порой наследники появляются в самых неожиданных местах. Большинство чистокровных проходят этот тест ещё до поступления в школу. Вам следует знать о широте вашего наследия задолго до достижения совершеннолетия. Гарри и не подозревал, что наследие и родословные имеют такое значение в волшебном мире, но затем он вспомнил, как Малфой, да и другие слизеринцы, говорили о своих семьях, и даже о том, как люди говорили о Уизли. Фамилии, казалось, содержали много информации о человеке для чистокровных. Возможно, тут было больше, чем просто традиции и предубеждения. — И что мне нужно сделать? — спросил он с лёгкой настороженностью. Фарлиг подошёл к столу, выдвинул один из ящиков и достал лист пергамента - бледно-фиолетового, с тонким серебристым отливом. — Всего три капли крови на этот лист, мистер Поттер, — пояснил он. — Результаты полностью конфиденциальны. Ну, звучало не слишком страшно. Гарри подошёл ближе, принял от Фарлига небольшой ритуальный нож и аккуратно проколол палец, позволив крови упасть на центр листа. Пергамент тут же засветился мягким светом, словно отозвался на прикосновение магии. Щелчком пальцев Фарлиг заживил маленькую ранку, одарив Гарри белозубой улыбкой. В верхней части пергамента чернила начали медленно складываться в слова. Гарри Джеймс Поттер. Родители: Джеймс Чарлус Поттер, Лили Джульет Эванс-Поттер. Гарри замер. Он никогда не знал, что у родителей были вторые имена, его сердце сжалось. После всего, что произошло за этот день, он почувствовал небольшое облегчение, зная, что по крайней мере эта часть его жизни не является ложью. Он действительно был сыном Лили и Джеймса Поттеров. Прошло несколько мгновений, и на бумаге появились еще слова. Кровный наследник Благороднейшего и Древнейшего Дома Поттеров. Опять же, ничего удивительного. Он и сам ожидал этого — и полагал, что на этом всё закончится. Но слова продолжили появляться. Названный наследник Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков. В памяти тут же всплыл тот человек из газеты — Сириус Блэк, с измождённым лицом и взъерошенными волосами. Забавное совпадение… В конце концов, фамилия достаточно распространённая. Кровный наследник Древнего Дома Певереллов. Это была фамилия, которую он ранее никогда не слышал. Кто такие Певереллы? Победивший наследник Древнего Дома Слизерин. Гарри подавился воздухом. Наследник Слизерина? Как такое вообще возможно? И что, в конце концов, значит победивший наследник? Он подождал мгновение, чтобы убедиться, не появится ли на бумаге еще что-то. Прошло несколько длинных секунд - без изменений. Фарлиг, стоявший рядом, прочистил горло. — Поздравляю, мистер Поттер, — торжественно произнёс он. — Четыре весьма уважаемых рода. Я обновлю записи и настрою доступ к хранилищам соответствующим образом. — Прошло много лет с тех пор, как кто-то претендовал на сокровищницы Слизерина, — задумчиво добавил Горрак, глядя на Гарри пристально. — Это… действительно интересно. — Но как… это возможно? — прошептал Гарри, округлив глаза. — Когда древний род вымирает, либо последний наследник становится неспособным занять место главы, магия может передать наследие иным путём, — начал объяснять Горрак. — В вашем случае, после победы над Темным Лордом - который, к слову, считался последним прямым наследником Слизерина, - вы завершили его линию. Магия сочла вас достойной заменой. Вы, вероятно, где-то в роду связаны с Салазаром Слизерином, но это нередко встречается у старинных чистокровных семей. Слизеринская родовая магия уникальна тем, что предъявляет определенные требования к наследнику - не столько к родословной, сколько к магической силе и чистоте. Темный Лорд, будучи подростком, проходил здесь ту же проверку. И уже тогда был непригодным наследником для Слизерина. Несомненно, его ядро уже было загрязнено слишком большим количеством темной магии, чтобы род мог принять его. — Но ведь Салазар Слизерин был тёмным волшебником? — В голосе Гарри звучало искреннее замешательство. Горрак усмехнулся - коротко, грубо. — Ваши книги по истории магии не так точны, как считают ваши люди, мистер Поттер, — заметил он. — Салазар Слизерин не был истинным тёмным волшебником. Его отец, Септимус, - да, определённо. Мы полагаем, что именно после столкновения с извращённой магией своего отца Салазар изменил условия наследования. Понимаете, то, что сегодня считается тёмной магией, тогда было довольно нейтральной практикой - мощной, опасной, но не обязательно злой. Истинно чёрное искусство - это то, что сейчас называется темнейшей. Темный Лорд, вероятно, начал заниматься действительно отвратительными вещами ещё в юности, если уже тогда его магическое ядро стало… непригодным. Гарри чуть было не задал вопрос: почему бы гоблинам не рассказать волшебникам правду, если им известно, каким на самом деле был Салазар. Но мысль так и осталась несказанной — достаточно было вспомнить, как волшебники относятся к гоблинам и прочим существам. Им бы просто не поверили. — Так что это значит для меня? — спросил он после паузы. — Быть наследником всех этих домов? — Пока что - не слишком много, — ответил Горрак. — Вы не можете полноценно вступить в свои права до совершеннолетия. Однако кровные наследники древних родов играют важную роль в волшебном обществе. Вы - будущее своего рода, мистер Поттер. Ваша обязанность - сохранять и укреплять родовую магию, а также подготовиться к занятию места в Визенгамоте, когда придёт время. Я бы посоветовал вам наладить контакт с другими наследниками - обсудить с ними, что эта роль значит на практике. Увы, гоблины знают о культуре магов лишь понаслышке. — он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. — Проверка Наследия также открыла вам доступ ко всем семейным хранилищам. К сожалению, из-за возраста вы не сможете пользоваться большинством из них без одобрения опекуна. Я могу подготовить для вас портфолио - перечень ваших активов и собственности - и отправить его в течение недели. — Если позволите, мистер Поттер, — мягко вмешался Фарлиг, — вам, возможно, стоит самостоятельно изучить, что означает быть наследником древних домов, как ваши. Несомненно, существует множество книг на эту тему. Конечно, вы вправе отказаться от места в Визенгамоте и связанных с ним обязательств, но в этом случае ваши полномочия будут переданы вашему доверенному лицу. Сейчас, насколько нам известно, это директор Дамблдор. При мысли о том, что Дамблдор принимает решения от его имени, внутри Гарри что-то ожесточилось. — Нет, — твёрдо сказал он. — Я займу своё место. Я… я научусь. Он ещё не до конца понимал, что все это подразумевает, но он знал одно наверняка - он не хочет, чтобы Дамблдор принимал решения от его имени. Не сейчас и не тогда, когда ему будет семнадцать. — Прекрасный выбор, мистер Поттер, — одобрительно произнёс Фарлиг. — Если гоблины Гринготтса смогут вам в этом помочь, пожалуйста, обращайтесь. — Вы уже сделали гораздо больше, чем я мог ожидать, — признался Гарри. Голова у него шла кругом от всего услышанного. — Я… сколько я вам за это должен? Мысль пришла внезапно. В конце концов, гоблины не славятся щедростью, и он сомневался, что подобная услуга может быть бесплатной. Горрак и Фарлиг переглянулись, одинаково ухмыляясь. — Мы покроем расходы из вашего хранилища и пришлём вам счёт, — сообщил Горрак. — Он будет приложен к вашему портфолио. Также я пришлю вам рекомендации по выбору личного управляющего и возможные инвестиционные стратегии. Деньги в этих хранилищах пролежали без движения с падения Темного Лорда… а то и дольше. Возвращение их в оборот весьма обрадует наш банк. Если уж он чему и научился за годы, будучи вынужденным жить с Верноном Дурслем, это то, что вложения действительно имеют значение. — Я был бы вам признателен, Горрак. Спасибо. — Всегда рад служить, мистер Поттер, — вежливо кивнул гоблин. — Ну а теперь, — сказал Фарлиг, сложив руки на груди, — полагаю, вы изначально пришли сюда просто снять немного денег из хранилища?