Lily's Boy

Рождественское утро началось почти так же, как всегда с тех пор, как Гарри оказался в Хогвартсе, — Рон запустил в него подушкой, чтобы разбудить, и закричал о подарках. Они были единственными, кто остался в их общежитии, поэтому не нужно было беспокоиться о тишине. Гарри все еще был немного ошеломлен, увидев груду подарков, предназначенных только для него. В этом году куча казалась даже больше, чем в прошлом. Большинство из них были завернуты в ту же праздничную бумагу, что и половина стопки на кровати Рона, поэтому Гарри предположил, что они от миссис Уизли. Он посмотрел на остальные, взяв небольшую квадратную коробку, завернутую в простую коричневую бумагу. «Гарри Это было у меня уже давно, и я подумал, что тебе может понравиться. Счастливого Рождества. — Профессор Люпин» Разорвав бумагу, Гарри резко вдохнул, увидев фотографию в рамке у себя в руках. Это были его родители, сидевшие перед огромным камином с рождественскими украшениями на заднем плане и огромным бревном — бревном Йоля — горящим в очаге. В волосы Лили была вплетена зеленая мишура, а на руках у нее был младенец; Гарри был одет в комбинезон, который делал его похожим на крошечного северного оленя, с рогами, прикрепленными к маленькому капюшону. Он сиял, глядя на свою мать, из-под капюшона выглядывал маленький пучок черных волос, а его руки были протянуты к отцу. Джеймс сидел рядом с Лили, гладкого рыжего кота он держал на руках, как младенца, а на голове у него была шляпа Санта-Клауса. Они помахали Гарри, и каждые несколько секунд Джеймс подлетал к Лили и крепко целовал ее в щеку, заставляя краснеть. На нижней части золотой рамки были выгравированы слова «Первый Йоль Гарри». Гарри потребовалась минута, чтобы вспомнить, как дышать. «Ты в порядке, приятель?" - спросил Рон, его рот был наполовину набит домашним ореховым пюре, а вокруг были разбросаны обрывки оберточной бумаги. Гарри сунул фотографию под подушку, фальшиво улыбнувшись. «Ага," - он потянулся за следующим подарком на автомате, не желая, чтобы Рон докапывался дальше. Он был удивлен, обнаружив книгу под названием «Визенгамот и вы: Объяснение магической правовой системы». К ней была прикреплена записка. «Хай, Гарри Это от меня и бабушки. Она сказала, что это лучшая книга для изучения всего этого. Я надеюсь, что это поможет. С Рождеством! — Невилл» И ниже этого; «Уважаемый г-н Поттер, Я рада была услышать от моего внука, что ты наконец-то узнаешь о своем месте в нашем мире. Должна сказать, что меня не удивляет, что это скрывалось от вас до сих пор. Надеюсь, эта книга поможет. Если у вас остались вопросы, свяжитесь со мной. Рада знакомству, и счастливого Йоля. Леди Августа Лонгботтом P.S. Если у вас будет возможность этим летом, я бы порекомендовала сходить в Гринготтс и поискать в вашем семейном хранилище книгу о традициях и магии, характерных для Дома Поттеров. В каждой семье должна быть такая. Если вам нужен взрослый для сопровождения, я буду рада это сделать.» Опять же, Гарри быстро спрятал книгу и записку от любопытного взгляда Рона, но на его губах появилась улыбка. Теперь он был рад, что прислал Невиллу книгу по гербологии, хотя и не был уверен, что они на том уровне дружбы, чтобы обмениваться рождественскими подарками. Казалось, это были единственные неожиданные подарки в куче — по крайней мере, до тех пор, пока он не добрался до длинного узкого пакета в самом низу. Его сердце сжалось при виде предательской формы. «Приятель!» выдохнул Рон, подбегая и протягивая руку, чтобы разорвать оберточную бумагу. Молния. Это Рождество было полно сюрпризов. ⭑⭑⭑ Гарри был в приподнятом настроении из-за груды подарков и был застигнут врасплох, когда услышал свое имя. У него был редкий момент побыть одному — Гермиона в библиотеке, а Рона похитили близнецы, — и он наслаждался тем, что не торопился спускаться на рождественский обед, перебирая в уме свои мысли. По крайней мере, до тех пор, пока его не остановили и его сердце не упало в пятки. «Гарри, мой мальчик!» - по каменному коридору раздался нежный зов Дамблдора. Гарри замер, повернувшись на каблуках. Директор был одет в праздничную мантию и широко улыбался, не обращая внимания на тошноту, подкатывающую к животу его ученика. «Не смотри ему в глаза», — в отчаянии подумал Гарри, нацепив на лицо улыбку и устремив взгляд куда-то поверх левого плеча Дамблдора. «Здравствуйте, сэр!» - он весело поздоровался, пытаясь сообразить, как бы он мог поступить до того, как принуждение было снято. Доверчивый, импульсивный, легкомысленный. Он сможет это сделать. Наверное. «Не проводишь день со своими друзьями?» — спросил Дамблдор, нахмурив брови. Гарри пожал плечами. «Гермиона заканчивает эссе. Рон со своими братьями и сестрами, я не хотел мешать.» Напоминание о том, что у Гарри нет семьи, сделало лицо директора таким печальным и исполненным жалости, что Гарри зачесался от гнева. Возможно, старик хотел вызвать сочувствие, но промахнулся на целую милю. «Ах да, конечно Что ж, тебе все равно следует быть осторожным, мой мальчик, — сейчас не лучшее время для того, чтобы проводить время в одиночестве. Трудно защитить тебя, если мы не знаем, где ты," - в его голосе звучал мягкий упрек, и Гарри подавил желание закатить глаза. Неужели он действительно думал, что Сириус Блэк предпримет что-нибудь посреди дня? «Простите, сэр, — сказал он вместо этого, изобразив на лице раскаяние. - Полагаю, я не думал об этом. Я как раз направлялся в большой зал на обед.» «Не волнуйся, не волнуйся, я все-таки нашел тебя, — со смешком ответил Дамблдор. Он двинулся вперед, жестом приглашая Гарри следовать за ним. - Я слышал, ты был очень занят на каникулах, мой мальчик. Заклинание Патронуса — довольно сложная часть магии, и я очень впечатлен тем, что ты пытаешься его выучить. Должен признаться, я не ожидал, что профессор Люпин предложит это; с таким состоянием здоровья, как у него, он склонен ценить время, которое у него есть на отдых.» Лицо старого волшебника было дружелюбным, и Гарри знал, что полгода назад он бы легко попался на эту удочку. У него снова скрутило живот — неужели Дамблдор не одобрял, что Гарри изучает заклинание? Почему? Конечно, любая защита, которую он имел против дементоров, была хорошей вещью! «Я… я рассказал ему, что слышу, когда дементор приближается, — признался Гарри, тщательно подбирая слова. Он не хотел, чтобы Дамблдор думал, что он что-то скрывает. - Это… Я сказал ему, что не могу слушать, как моя мама умирает снова и снова. Умолял его научить меня, - он старался не встречаться взглядом с мерцающими голубыми глазами, когда они рассматривали его, пытаясь прояснить мысли. - Он… он сказал, что чувствует себя хорошо, но если ему нездоровится… если мне следует остановиться… я… Полагаю, я справлюсь, сэр.» Бедный, храбрый, сирота Гарри Поттер. Именно то, что ожидало увидеть слишком много людей, но достаточно просто дать им это, когда ему было удобно. «Конечно, нет, дорогой мальчик. Если профессор Люпин считает, что он достаточно здоров, чтобы учить вас, тогда, во что бы то ни стало, изучайте все, что сможете. Я могу только представить, как, должно быть, тяжело переживать такое, - Дамблдор замолчал, словно задумавшись. - Полагаю, упоминание о смерти вашей матери заставило его захотеть помочь тебе.» Гарри понял, чего добивается этот человек, и спрятал недовольный взгляд за недоуменно нахмуренными бровями. «Сэр, я не понимаю?» «Разве профессор не сказал тебе, что он и твои родители ходили в школу вместе?" - Дамблдор был искренне удивлен. Внутри Гарри ухмыльнулся. Пусть он думает, что Гарри все еще в неведении, не обращает внимания на семью, которую от него скрывали все эти годы. Пусть он думает, что Гарри не знал правду о Сириусе Блэке. «Он сказал, что знал их, — ответил Гарри. - Он никогда не говорил… они были друзьями?» «Действительно так, мой мальчик, — сказал ему Дамблдор. На краткий миг Гарри показалось, что он заметил довольное выражение, промелькнувшее на лице директора. - Они все вместе были в Гриффиндоре. Но если профессор Люпин не упомянул об этом, возможно, лучше не поднимать эту тему. Горе может сделать ужасные вещи с человеком, Гарри. Ты не захочешь беспокоить его, как только все уладится.» Голос его звучал печально, и он с легким вздохом покачал головой. Гарри, стоявший рядом с ним, послушно кивал, хотя внутри у него все кипело. Представляя, что если бы он никогда не снял заклятие; он бы позволил Дамблдору увести его за нос от Ремуса Люпина и всего, что с ним связано — всех воспоминаний, которыми он мог бы поделиться с Гарри, всей поддержки, которую он мог предложить, всего. Дамблдор хотел, чтобы Гарри был один. Он хотел, чтобы ему было не на кого положиться — за исключением тех, кого выбрал Дамблдор. От этой мысли ему стало не по себе: кому в его жизни он мог доверять, а кто был всего лишь еще одним игроком в игре директора? Что еще более важно, почему? Что было такого особенного в Гарри, что он так рано начал играть в эту игру? ⭑⭑⭑ Хмурясь про себя, Северус направился обратно в свои покои, качая головой в ответ на нелепое заявление Сивиллы Трелони. Северус не знал, почему Альбус настоял на том, чтобы он присутствовал на маленьком рождественском обеде; он бы предпочел поужинать в своих покоях, в одиночестве. Единственным человеком в Большом зале, общество которого ему хотя бы отдаленно нравилось, была Минерва. Особенно с Люпином. Он отбросил эту мысль прежде, чем она успела закончиться сама собой. Он отказывался думать о Ремусе чертовом Люпине на Рождество. Было достаточно неприятно вспоминать печальный, исполненный сожаления взгляд этих медово-карих глаз, когда он понял, что полнолуние — ночь Сочельника, и он пропустит все праздничные мероприятия. Северус нахмурился еще сильнее. Пробормотав пароль к своим личным покоям, он прокрался внутрь и сбросил плащ, повесив его на крючок в стене. Все, что он хотел на Рождество, — это бокал коньяка, хорошая книга и, по крайней мере, двенадцать часов без необходимости видеться с учениками или Альбусом Дамблдором. Старый директор школы был еще более далек от благосклонности Северуса, чем в начале года. Приятно было устроиться в любимом кресле, и Северус на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнув. Открыв их, он замер. Там, на кофейном столике, лежал сверток, завернутый в коричневую бумагу. Его определенно не было там, когда он уходил на обед. Он с трепетом потянулся за ней, уже зная, откуда она взялась. Этот проклятый волк. И действительно, почерк сверху был знакомым. «Северус, Я знаю, что ты ничего не ожидал. Я очень сомневаюсь, что у тебя есть что-то для меня. Не волнуйся — я просто не смог устоять. Возможно, мы могли бы выпить, когда мне станет лучше. Мне понадобится помощь, чтобы разобраться с бутылочкой Glenfiddich, которую Минерва, несомненно, подарит мне. Я не прошу, чтобы все было так, как было раньше. Я просто прошу нас двигаться вперед. Счастливого Рождества, Ремус» Северус чуть было не бросил все это в огонь, не открывая, но не смог заставить себя сделать это. Осторожно развязав скреплявшую ее магическую ленту, он сорвал бумагу, ожидая увидеть какой-нибудь учебник по зельеварению или, возможно, что-то связанное с Темными искусствами. Ничего подобного. Это была деревянная коробка-головоломка. Маггловского происхождения, судя по всему. Переплетенные куски темной окрашенной древесины, замысловато вырезанные и соединенные вместе таким образом, что Северус мог сказать, что решение потребует времени. Он подумал о полке в спальне маггловского дома, где не был много лет, где хранилась небольшая коллекция похожих коробочек-головоломок, без сомнения, уже покрытых пылью. Коллекция, которая началась с того, что девятилетняя рыжеволосая девочка с радостью подарила ему такую же на день рождения, рассказывая о поездке в Турцию, которую она совершила со своей семьей, и о том, как она увидела коробку и просто обязана была купить ее для него. Длинные пальцы осторожно прошлись по дереву, его мозг уже начал обдумывать возможные дальнейшие действия, стремясь увидеть, есть ли что-нибудь внутри коробки. От Люпина, это может быть что угодно. Северус не знал, на что он надеется. Возможно, коробке лучше бы быть пустой. Тихо выругавшись, Северус скомкал листок и бросил его в огонь вместе с запиской и всем остальным. Коробка с головоломкой оставалась у него на коленях, насмехаясь над ним. Двигаться вперед. Он усмехнулся. Это было легче сказать, чем сделать. Они едва могли разобраться в этом в первый раз, когда были молоды, наивны и полны надежд — по крайней мере, Ремус был. При воспоминании об оборотне Северус почувствовал острую боль в грудной клетке. Ремус был прав. Они, конечно, не могли вернуться к тому, как все было. Все сильно изменилось, слишком сильно для этого. Он покачал головой, оторвав взгляд от коробки с головоломками и уставившись в пламя, превращавшее оберточную бумагу в пепел. Раньше он был на верном пути к тому, чтобы все испортить окончательно. Только Мерлин знал, почему этот идиотский волк все еще пытается. Двигаться вперед. Северус задавался вопросом, как это будет выглядеть. Он проклинал тот уголок своего сжавшегося сердца, который отчаянно хотел это выяснить. ⭑⭑⭑ Рону не терпелось подраться. Для Гарри это было очевидно. Из-за беспокойства за Коросту и гнева на Гермиону, которая направила Молнию к Макгонагалл, Рон превратился в тугой клубок ярости, готовый взорваться в любой момент. Сам Гарри даже не был в восторге от «Молнии»; он тоже с подозрением относился к ее происхождению. Он просто надеялся, что сможет вернуть ее до матча с Рэйвенкло. «Паркинсон как-то странно на тебя смотрит,» — пробормотал Рон, когда они вдвоем шли в теплицы на гербологию. Гарри оглянулся через плечо — Панси Паркинсон действительно смотрела на него, но скорее расчетливо, чем как-либо еще, рука об руку с ничего не подозревающей Трейси Дэвис. Гарри вспомнил свою странную встречу с Забини и Гринграсс перед Рождеством. Возможно, слухи распространялись дальше. Или, может быть, Малфой что-то сказал после одной из их по большей части случайных ночных встреч. «Она ничего не делает, Рон», — заверил Гарри, схватив Рона за локоть и потянув его вперед, подальше от слизеринцев. «Все нормально». Если Рон собирался устроить драку, он не хотел в ней участвовать. «Клянусь, Малфой уже целую вечность не давал нам повода наложить на него заклятие», — проворчал Рон. «Как будто ты для него больше не существуешь». «Может быть, он чувствует себя виноватым из-за Клювокрыла.» В последнее время Малфой не то чтобы полностью игнорировал Гарри на людях, но и не так охотно насмехался над ним, как раньше. Гарри был искренне удивлен, что Рон впервые поднял эту тему. «Вряд ли. Этот мерзавец, наверное, просто ждет окончания суда, чтобы еще раз ткнуть нас носом в это дело. О, смотри, это Забини!» «Оставь его в покое, Рон», — хмуро сказал Гарри, преграждая ему путь к высокому слизеринцу. «Что с тобой в последнее время?- спросил Рон, и на его веснушчатом лице появилось мрачное выражение. - Ты подружился со слизеринцами или что-то в этом роде? Ты больше никогда им не мстишь.» «Может быть, у меня просто есть причины для беспокойства поважнее, чем слизеринцы," - Слизеринцы на самом деле больше не беспокоили его, у него не было причин злиться на них. Кроме того, вся эта история с соперничеством факультетов как-то утратила свой блеск. В конце концов, Сириус Блэк был гриффиндорцем. Факультеты явно ничего не значили. «Это не значит, что ты можешь просто позволить им вести себя так, будто они хозяева школы!» «О, Рон, повзрослей, — огрызнулся Гарри, прежде чем смог сдержаться. Рыжеволосый отшатнулся, потрясенный, прежде чем в его взгляде появилась злоба. - Я не это имел в виду,- поспешил успокоить друга Гарри. - Я просто… все это кажется немного мелочным, разве нет? Преследовать кого-то только потому, что он на другом факультете. Это глупо.» «Я мелочный и глупый, не так ли? - Язвительно спросил Рон. - Ты изменился, Гарри. Я подумал, что это из-за Блэка, но в этом году ты странный. Вечно где-то пропадаешь один, занимаясь Мерлин знает чем. Подружился со Слизеринцами. Я не уверен, что мне это нравится.» Прежде чем Гарри успел сказать что-нибудь еще, Рон вырвал свою руку из хватки зеленоглазого мальчика и направился к теплицам, оставив Гарри одного во дворе. Внезапно рядом с ним появилась Гермиона. «Что все это значило? - она казалась немного запыхавшейся, что было странно, потому что они только что вернулись с Трансфигурации, и идти было не так уж далеко. «Ничего. Рон был придурком,» — пробормотал Гарри, засунув руки в карманы и продолжая свой путь. Он знал, что рыжий на самом деле не имел этого в виду — он просто хотел выместить на ком—нибудь свой гнев, — но это все равно заставляло вездесущее чувство вины расти, как змея, извивающаяся у него в животе. В этом году он действительно пренебрегал своим другом. Он просто… чем старше он становился, тем больше ему было трудно иметь дело с личностью Рона. Особенно после того, как привык проводить больше времени в обществе таких людей, как Невилл и даже Малфой. Рон был его первым другом в Хогвартсе, и он всегда был благодарен за это. Но сделало ли это его лучшим выбором? ⭑⭑⭑ После этой ссоры Рон избегал Гарри точно так же, как до этого избегал Гермиону. «Я уверен, что он не это имел в виду, — сказал Невилл однажды, после того как Рон уговорил его стать партнером по зельеварению, чтобы избежать необходимости работать с Гарри или Гермионой. Результатом стал расплавленный котел и подпалина на потолке подземелья. Снейп не был впечатлен. - У него просто вспыльчивый характер». «Да, но, может быть, мне это надоело, — ответил Гарри. - Я продолжаю чувствовать себя ужасно из-за того, что у меня есть все эти секреты, но как я могу доверять ему, если одно неверное слово выводит его из себя? И то, как он говорит о Слизеринцах, как будто они даже не люди…» «В прошлом они были довольно ужасны для тебя, Гарри, — осторожно указал Невилл. - Особенно Малфой. Большинство из них в порядке, да, но есть и такие». «О, определенно, есть слизеринцы, которые были бы счастливы увидеть меня мертвым, - согласился Гарри. - Но я не думаю, что Малфой один из них. Больше нет. В этом году все было по-другому». Невилл знал, что Малфой знал о том, что Гарри является наследником Поттеров. Он не знал, что Малфой начал вести себя с ним по-настоящему вежливо, если не сказать дружелюбно, когда они были вдвоем. Они не часто пересекались посреди ночи, но это было достаточно часто, чтобы, возможно, войти у них в привычку. Ту, которую Гарри не был до конца уверен, что хочет нарушить. Гарри сказал ему. Брови Невилла взлетели до линии роста волос. «Малфой? Правда?» «На самом деле с ним все в порядке, когда Крэбб и Гойл не дышат ему в затылок», — признался Гарри. Другой гриффиндорец нахмурился. «Но он по-прежнему ведет себя как придурок на уроках. И вся эта история с Клювокрылом»,- Все в школе знали, что Люциус Малфой пытался убить Клювокрыла. «Это больше похоже на вину его отца, чем на него самого. Я думаю, что он на самом деле в некотором роде переживает из-за этого. И да, он придурок, но он не так плох, как раньше. Люди начнут задавать вопросы, если он вдруг станет добрым ко мне» - у Снейпа может быть сердечный приступ. У Рона тоже, если на то пошло. И только Мерлин знал, что произойдет, если до Люциуса Малфоя дойдет весть о том, что его сын дружески относится к Мальчику-который-выжил. «Я полагаю,» — сказал Невилл, пожимая плечами. Гарри назвал пароль Толстой даме, и они вдвоем вошли в общую комнату. Гарри замер на месте, когда увидел там Гермиону и Макгонагалл, пожилая женщина держала в руках… «Моя Молния! - он с надеждой поднял голову. - Означает ли это, что я могу забрать ее обратно?» «Где-то у тебя есть очень хороший друг, — заявила Макгонагалл. - Мы проверили все, что возможно, и, похоже, в ней нет ничего плохого.» Она протянула метлу, и Гарри взял ее с благоговением. «Осмелюсь предположить, что вам нужно будет опробовать ее перед субботним матчем. Только не летайте после наступления темноты без профессора. И, Поттер, — она ухмыльнулась, встречая его глаза. - Постаратесь победить, хорошо? Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз видела Кубок по квиддичу в своем кабинете.» Гарри просиял, глядя на нее. «Я выложусь по полной. Спасибо, профессор, - он повернулся к девушке, стоявшей рядом с женщиной. - Спасибо, что присматриваешь за мной, Гермиона,» — добавил он. Его подруга изводила себя из-за метлы с тех пор, как Рон набросился на нее из-за этого, но Гарри ни капельки не винил ее. «Это то, ради чего я здесь, - она улыбнулась ему в ответ. - Я рада, что все закончилось хорошо.» Как только Макгонагалл ушла, вокруг Гарри начала собираться толпа, его сокурсники требовали поближе рассмотреть метлу международного стандарта. Гарри позволил им это, внимательно следя за тем, чтобы никто не повредил ее. Было бы просто удачей получить ее обратно только для того, чтобы какой-нибудь неосторожный гриффиндорец ее сломал. «Ты вернул ее! - Рон протолкался сквозь толпу, протискиваясь рядом с Гарри, как будто забыл, что злился на мальчика в очках. - Видишь, я же говорил тебе, что с ней все в порядке!» - это было самодовольно сказано Гермионе, которая фыркнула. «Но могло быть и нет. Разве ты не рад, что мы теперь знаем?» Рон закатил глаза. «Я могу полетать на ней, Гарри? Совсем ненадолго? Я буду действительно внимателен.» «Возможно завтра. Уже слишком темно. Я должен пойти и убрать ее.» Руки Рона вцепились в метлу. «Я отнесу ее. В любом случае, я должен дать Коросте ее крысиный тоник. Я сейчас вернусь.» Прежде чем Гарри успел возразить, он уже поднимался по лестнице с метлой в руке. «Ну, — пробормотала Гермиона, взглянув сначала на Гарри, затем на Невилла. - Теперь, когда ты вернул свою дорогую метлу, мы снова его лучшие друзья, я полагаю, - в ее голосе была горечь, которая заставила Гарри вздрогнуть. - Надеюсь, мы сможем оставить все это позади. Честно говоря, в этом году он меня достает; я никогда не могу уследить за тем, нравлюсь я ему или нет.» Невилл фыркнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал сдавленный вопль, донесшийся с башни мужского общежития. В общей комнате воцарилась тишина. Гарри вытащил палочку из чехла, напрягшись. Послышались торопливые шаги, и в поле зрения появился Рон, волоча за собой простыню. «СМОТРИТЕ!» взревел он, направляясь прямо к Гермионе и указывая на нее кулаком, в котором держал простыню. «СМОТРИ!» «Рон, что…?» «КОРОСТА!» Рон закричал, тряся простыней в лицо. «НА ПРОСТЫНЯХ КРОВЬ, И ОНА ПРОПАЛА!» Гарри присмотрелся повнимательнее, и его сердце упало при виде маленького ржаво-красного пятна на ткани. «ЗНАЕШЬ, ЧТО ЕЩЕ ТАМ БЫЛО? ЭТО!» Рон протянул другую руку, открыв ее, чтобы показать несколько длинных рыжих кошачьих волосков. «ТВОЙ ЧЕРТОВ КОТ УБИЛ ЕЕ!» «Рон, я уверена, что она просто пропала, она, наверное, прячется под одной из кроватей,» — начала Гермиона. Рон сделал гневно шагнул вперед. «Да, истекая кровью до смерти!» выпалил он Остальные гриффиндорцы, поняв, что это было не очередное нападение Сириуса Блэка, а на самом деле просто драматизация Рона, быстро вернулись к своим прежним занятиям. Гарри смущенно переглянулся с Невиллом. «Мне жаль, Рон! - у Гермионы на глазах действительно стояли слезы, но Рон покраснел от ярости, и, казалось, ему было все равно. - Кошки гоняются за крысами, я не могу держать его запертым в моей комнате все время! Ты даже не знаешь, что он был там, эти волосы могли быть там с Рождества!» «Тебе вообще не стоило покупать эту чертову угрозу! Скажи ей, Гарри!» «Я не буду вмешиваться в это, — настаивал Гарри, качая головой. - Мне надо делать домашнее задание». Он отвернулся, кивком головы приглашая Невилла следовать за ним, не обращая внимания на вопли Рона, который кричал ему вслед. Он не собирался принимать чью-либо сторону, даже если Короста действительно была мертва. Она была старой крысой, рано или поздно это бы случилось. «Вот и славно, что мы снова друзья,» — пробормотал он, бросив взгляд на Невилла, который скорчил извиняющуюся гримасу. По крайней мере, теперь у него была метла. Одна проблема была решена. ⭑⭑⭑ Даже полёт на «Молнии» Гарри после тренировки по квиддичу не смогла поднять Рону настроение. Он тяжело переживал потерю Коросты и наотрез отказывался разговаривать с Гермионой, если только не хотел с ней поспорить. В любой день было неясно, заговорит ли он с Гарри, но, похоже, решающим фактором стала Молния. До тех пор, пока они не увидели Живоглота в траве, кот чуть не вызвал сердечный приступ у Гарри. Он мог бы поклясться, что это снова был Грим. Он пожалел, что занялся прорицаниями. Тем не менее, плохое настроение Рона не смогло испортить настроение Гарри после победы над Рейвенкло. Он чувствовал себя так, словно парил по воздуху — у него была одна из лучших метел в мире, он поймал снитч и создал достойного патронуса. Даже если дементоры не были настоящими. Его сердце странно сжалось, когда он подумал о том, что сделал Малфой. Он думал, что отношения между ними налаживаются. Неужели он так отчаянно хотел выиграть Кубок по квиддичу, что готов был саботировать Гарри? Вечеринка в гостиной Гриффиндора продолжалась несколько часов, особенно после того, как близнецы принесли свою добычу из «Сладкого королевства» и подмигнули Гарри, когда вошли в гостиную с полными руками сладостей и сливочного пива. Гарри позволил им втянуть себя в празднование, их руки обнимали его за плечи, а на лицах сияли улыбки. Даже Рон хорошо проводил время, хотя и демонстративно не смотрел в угол гостиной, где Гермиона уткнулась носом в учебник по магловедению, а ее волосы становились все более растрепанными, когда она нервно теребила их. Гарри уже пытался уговорить ее присоединиться к вечеринке, но она отказалась. Очевидно, единственной причиной, по которой ее не было в общежитии, было то, что у Фэй Данбар и Софи Ропер там случился какой-то кризис, связанный с мальчиками. Учитывая, что две ее соседки по общежитию проявляли к Гермионе еще меньше терпения, чем Парвати и Лаванда, Гарри не винил ее. В конце концов, для Гарри все это стало чересчур. Пока остальные были отвлечены тем, что близнецы устроили какой-то флибустьерский фейерверк, Гарри выскользнул из-за портрета и направился по коридору. У него не было четкой цели, но ноги, казалось, сами несли его куда-то, несмотря ни на что. Он совсем не удивился, когда, завернув за угол, увидел знакомую белокурую голову. «Разве ты не должен праздновать? — спросил Малфой, когда Гарри подошел. Он протянул руку и стряхнул немного красного и золотого конфетти с плеча Гарри. - Вечеринка, конечно, еще не закончилась.» «Мне нужно было подышать свежим воздухом. Там шумно, — ответил Гарри. Он подошел к подоконнику, сел на него и уставился на темнеющий сад. - Почему ты это сделал? Притворялся дементором?» «Это была идея Панси, — ответил Малфой со слабой гримасой. - Она подумала, что это будет забавно. Я подумал, что было бы неплохо попрактиковаться в том заклинании, которому тебя учит Люпин, - он придвинулся ближе, но не сел на выступ рядом с Гарри, а прислонился к стене. - Люди начинают задавать вопросы. Вопросы, которые могут вернуться к моему отцу. Оправдание, что у меня болит рука, действовало не так уж долго,» — сухо добавил он. Гарри вспомнил свой разговор с Невиллом на днях. Конечно; он был глуп. Малфою приходилось соблюдать приличия. «Твой отец хочет, чтобы ты затеял со мной драку?» «Мой отец хочет, чтобы я вел себя как настоящий Слизеринец, — поправил Малфой. - Включая демонстрацию того, что я лучше гриффиндорцев. Особенно Золотых мальчиков Гриффиндорцев.» Это прозвище прозвучало почти ласково, и губы Гарри дрогнули. «Полагаю, я могу подбросить вам несколько заклинаний между уроками, — великодушно ответил он. - Рон все время говорит мне, что я слишком хорошо отношусь к слизеринцам в последнее время.» «Видимость должна быть соблюдена», — согласился Малфой. Гарри мысленно вернулся к испуганному выражению лица блондина несколько месяцев назад в больничном крыле, когда он признался в том, что дементоры заставили его увидеть. Он начинал думать, что, возможно, Малфой поставил на карту больше, чем сам Гарри. Медленно Гарри протянул руку, глядя в серебристо-серые глаза. «Но об этом никому не нужно знать. Не наедине.» Он наклонил голову, изогнув губы в улыбке, вспоминая двух мальчиков: меньшего роста, младше его, совершенно не подозревающих о правдивости другого. Малфой нерешительно протянул свою руку, но его рукопожатие было крепким, когда его пальцы сомкнулись вокруг пальцев Гарри. «Драко Малфой,» сказал он, как будто представлялся впервые. «Приятно познакомиться.» «Гарри Поттер, — ответил он, ухмыляясь. - Я думаю, мы станем отличными друзьями, Драко Малфой, - отпустив руку другого мальчика, Гарри взглянул на часы. - Кстати, о видимости, мне нужно вернуться на вечеринку, пока кто-нибудь не заметил моего отсутствия, - он поднялся на ноги, подавив вздох. Если бы только он мог еще немного посидеть в тишине с Малфоем. - Эй, а мы можем начать делать это специально?» Малфой непонимающе уставился на него. «Ты хочешь сказать, что подружился со мной случайно?» «Нет, — фыркнул Гарри, закатывая глаза. - Я имел в виду встречи. Вместо того, чтобы просто случайно натыкаться друг на друга. Конечно, мы должны быть осторожны, но… Я чувствую, что слизеринский подход ко всей этой истории с наследниками — это именно то, что мне нужно. Никто никогда не учил меня, как быть чистокровным.» И если ему нужен был предлог, чтобы проводить больше времени со своим новым другом, что ж, Малфою необязательно было об этом знать. «Я полагаю. Кто-то должен позаботиться о том, чтобы вы не опозорились, когда начнете представлять свои линии», — сухо ответил Малфой. Гарри прочел между строк и ухмыльнулся. «Отлично. Я… э-э-э… еще увидимся. Драко.» Блондин уставился на него, застигнутый врасплох. Слабая, неохотная улыбка промелькнула на его лице. «Увидимся, Гарри. Удачи с твоими обожаемыми львами.» Гарри вернулся в Гриффиндорскую башню пружинистой походкой и с улыбкой на лице, которую не смог скрыть даже тогда, когда Рон начал отпускать ехидные замечания в адрес Гермионы. ⭑⭑⭑ Ремус наблюдал, как пламя в камине сменило цвет с зеленого на оранжевый, а профессор Макгонагалл торопливо пожелала ему спокойной ночи. Весь замок был обыскан, и никаких следов его не было. Что бы ни случилось в гриффиндорской гостиной, Сириуса уже не было. Его руки дрожали. Его чашка чая давно остыла, и он снова нагрел ее взмахом палочки, надеясь, что это успокоит его нервы. Он перевел взгляд на дверь, гадая, не ворвется ли Северус, обвиняя его в том, что он помог Сириусу проникнуть в замок. Ремус, честно говоря, не стал бы винить его, если бы он это сделал. Иногда казалось, что он все равно что помогает, просто ничего не говоря. У него не было никаких сомнений в том, что Сириус прячется в своей анимагической форме. Если бы Ремус рассказал кому-нибудь об этом, его, вероятно, поймали бы в течение недели. Но он не мог заставить себя это сделать. В глубине души его стайный инстинкт кричал, что Сириус никогда, никогда не смог бы навредить Гарри. Даже после сегодняшнего вечера, когда он стоял с ножом над Роном Уизли, о чем, черт возьми, думал Сириус? — он верил, что есть какое-то другое объяснение. Потянувшись за фотоальбомом на кофейном столике, Ремус открыл его на странице, на которую он потратил не одну ночь, просматривая его за неделю до Рождества, когда он перерыл все свои старые фотографии, чтобы найти ту, что предназначалась Гарри. Эта фотография была сделана в тот же день. Обнявшись, с сияющими улыбками на лицах, четверо мародеров смотрели на него снизу вверх, все в праздничных свитерах и смеялись. Мерлин, они были так молоды. Он наблюдал, как фото-Сириус взъерошил волосы фото-Ремуса, в то время как фото-Джеймс послал воздушный поцелуй Лили, которая стояла за камерой, а фото-Питер подпрыгнул, когда кот прошмыгнул у него между ног. В углу фотографии была видна корзинка Моисея, в которой мирно спал малыш Гарри, а из-за края выглядывали маленькие оленьи рога. Джеймс так гордился собой, что нашел этот комбинезон. Ремус мог вспомнить тот день, как будто это было вчера. Первый Йоль Лили и Джеймса в новом доме, первый — и единственный — с ребенком. Они думали, что это самое лучшее, что когда—либо было, — начать свои собственные семейные традиции — второе поколение мародеров. Лили с ума сходила, когда слышала, как так отзываются о ее сыне, но, тем не менее, на ее лице играла улыбка. Джеймс добродушно приставал к остальным с просьбой остепениться и завести друзей для игр маленького Гарри, настаивая на том, что он не сможет полностью взвалить на себя их наследие. Сириус рассмеялся и пообещал, что не торопится заводить детей, но будет относиться к Сохатикам как к своим собственным. Питер покраснел, заикаясь, и упомянул о свидании, на которое он собирался в новом году. Ремус притворился, что не слышал намеков Лили о некоем слизеринце; незадолго до того Рождества они поссорились. Прошли месяцы, прежде чем они снова заговорили. И снова это дело рук Лили. Неудивительно, что без нее ему было плохо. Его взгляд то и дело возвращался к этим знакомым серым глазам, в которых светилось столько жизни, любви и радости. Он все еще не понимал, как все могло пойти так. Может быть, он никогда не поймет. «Почему, Бродяга? - он пробормотал, обращаясь к фотографии, вопрос, который задавал тысячи раз за последние двенадцать лет. - У тебя могло быть все. У нас могло быть все». Даже несмотря на растущую мощь Волдеморта, они все еще возлагали большие надежды на свою маленькую семью. Теперь все это исчезло. Кроме Гарри. Единственная надежда, которая у него осталась, — сияющий свет во тьме. Он не мог поверить, что Сириус способен погасить этот свет. Может быть, он обманывал себя. Время покажет. ⭑⭑⭑ Когда за завтраком, через несколько дней после того, как Блэк проник в башню, пришло письмо от Хагрида, Гарри понял, что что-то случилось. То, как это было адресовано только им двоим, а не Гермионе… С замиранием сердца Гарри взглянул на календарь. Суд над Клювокрылом должен был состояться в конце недели. Он совершенно забыл о своем обещании помочь с исследованиями; и, судя по выражению лица Рона, когда Гарри упомянул ему об этом по дороге вниз, чтобы встретиться с Хагридом у входа, он тоже забыл. «Нам очень жаль, Хагрид, — сказал Гарри, когда они оказались в хижине. Клювокрыл свернулся калачиком в углу, обнюхивая нечто, похожее на полудохлого горностая. - Нам следовало бы больше помогать в расследовании дела Клювокрыла. В последнее время мы были так заняты…» «Я не сержусь из-за этого, — заверил Хагрид, наливая им чай и предлагая тарелку с булочками, к которым ни один из мальчиков не притронулся. - У тебя было много забот, ты тренировался в квиддич целыми часами днем и ночью. Я хотел поговорить с вами обоими о Гермионе.» «А что с ней?» — спросил Рон, нахмурившись от имени. Он все еще не оправился от предполагаемой смерти Коросты. «Она часто бывает здесь с Рождества, помогает с Клювокрылом и все такое. Несколько раз плакала — у нее сейчас трудные времена. Я думаю, она берет на себя слишком много, со всеми этими своими занятиями. Но более того, я думаю, что она одинока. Я почти не видел вас троих вместе в эти дни.» Гарри вздрогнул, взглянув на Рона. «Если бы она только избавилась от этого чертова кота, я бы поговорил с ней еще раз! — настаивал он. - Но она не хочет слышать ни слова об этом!» «Ну, люди могут быть немного глуповаты в отношении своих питомцев, — сказал Хагрид, глядя на Клювокрыла печальными глазами. - Я просто подумал, что ваша дружба стоит больше, чем крысы или метлы», — добавил он, взглянув на Гарри. «У меня не было проблем с тем, чтобы она передала Молнию Макгонагалл! — сказал он, защищаясь. - Я бы с радостью проводил больше времени с Гермионой, но, черт возьми, я никак не могу ее найти. Как ты и сказал, она посещает миллион занятий сразу. И я играю в квиддич каждый свободный час, который у меня есть, - он знал, что оправдывается, но не хотел, чтобы Хагрид подумал, что он намеренно игнорирует Гермиону или принимает сторону Рона. В последнее время он тоже не проводил много времени с Роном. - Мы поговорим с ней, Хагрид, я обещаю.» Он ударил Рона локтем в бок, пока рыжий не кивнул, хотя он не выглядел довольным этим. Остаток своего визита они провели, обсуждая шансы Гриффиндора на Кубок по квиддичу, а когда вернулись в замок, то обнаружили группу студентов у доски объявлений в гриффиндорской гостиной. «Хогсмид, на следующих выходных. Блестяще! О, прости, Гарри,» — запоздало добавил он. Гарри прикусил губу. Он еще не сказал Рону и Гермионе о карте. Может быть, пришло время начать чинить кое-какие мосты. Гарри подтолкнул Рона к Гермионе. «Могу я поговорить с вами двумя минутку? Наедине?» Рон хмуро посмотрел на Гермиону, но позволил Гарри отвести их в укромный уголок. Он поставил свою защиту от посторонних глаз. «Не злитесь на меня, — начал он, залезая в свою сумку и вытаскивая карту. - Чуть ранее близнецы подарили мне это». Он объяснил, что это за карта, не уточнив, как долго она у него была. Рон просиял, когда понял, что это значит. «Ты можешь пойти с нами в Хогсмид! Блестяще! Дружище, тебе понравится Зонко…» «Это действительно опасно, Гарри! Если тебя поймают в Хогсмиде — если тебя поймает Сириус Блэк…» «Расслабься, Гермиона! - Рон вмешался, закатив глаза. - Блэк вряд ли станет преследовать его в толпе студентов, не так ли?» «Как ты можешь так говорить после того, что он чуть не сделал с тобой?р - Гермиона прошипела. - Ты должен остаться в замке, Гарри». «Ну, не то чтобы это было безопаснее, — заметил Гарри. - Блэк уже вламывался сюда дважды.» Это немного успокоило Гермиону, но она все равно не выглядела счастливой. «Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты бы отдал эту карту Макгонагалл.» «Ты сумасшедшая? Эта штука гениальна! Не могу поверить, что Фред и Джордж никогда не говорили мне об этом». На мгновение на лице Рона появилось мрачное выражение, но оно тут же исчезло, и он предпочел рассказать Гарри все о Зонко и о том, как там здорово. Гермиона фыркнула, собрала свои книги и потопала обратно к своему столу, где ее ждало наполовину законченное эссе. «Значит, ты идёшь?» — нетерпеливо спросил Рон. «Ага. Но я беру свой плащ-невидимку.» Не нужно лезть на рожон.