Lily's Boy

Когда Гарри вошел в класс защиты и увидел Снейпа, стоящего впереди, он понял, что день обещает быть трудным. Когда Снейп заставил их открыть учебники на странице, посвященной дементорам, он понял, насколько все будет плохо. Почти все в классе повернулись к нему, когда Снейп начал тему. Он слышал, как несколько слизеринцев хихикали сзади, в том числе Малфой. Демонстративно игнорируя их, он уткнулся в учебник, читая введение. «Дементоры питаются положительными эмоциями, высасывая любые счастливые мысли или чувства, оставляя человеку только худшие воспоминания. Многие сходят с ума от длительного воздействия дементора. У некоторых людей может быть особенно неблагоприятная реакция на дементора — те, у кого сильные негативные воспоминания, более чувствительны к ауре дементора.» Гарри вспомнил женский крик, и у него скрутило живот. Сильные негативные воспоминания. Это определенно имело значение. К его большому удивлению, урок Снейпа оказался довольно информативным. Когда он не был занят тем, что оскорблял их или отпускал тонко завуалированные комментарии по поводу обморока Гарри. После ужина Гарри поднялся в кабинет профессора Люпина, надеясь перехватить его для разговора, если тот почувствует себя немного лучше. Кабинет был пуст, и Гарри вздохнул. Тогда в другой раз. На обратном пути в подземелье он прошел мимо пары слизеринцев своего курса. Наклонив голову, он планировал просто пройти мимо них, не в настроении ввязываться в драку. Его план был разрушен, когда один из них встал перед ним. Он настороженно смотрел на Блейза Забини, держа руку наготове, чтобы выхватить палочку из чехла. Забини повернулся к нему, раскрыв ладони, и медленно склонил голову. "Рад встрече, наследник Поттер." Гарри не мог в это поверить. Другая слизеринка, Дафна Гринграсс, сделала то же самое. Он удивленно заморгал, глядя на них, но ответил на приветствие каждого по очереди. Когда Гринграсс выпрямилась, на ее лице появилась застенчивая улыбка. "Может быть, ты не так уж и плох, Поттер. Для гриффиндорца." Вот тебе и секретность во всем. Сколько еще людей знали об этом? Он надеялся, что все они так же хороши в окклюменции, как уверял его Невилл. "Есть более важные вещи, чем факультеты Хогвартса", - сказал он в конце концов. "И более серьезные враги, чем друг у друга," - тихо сказал Забини, и его темные глаза все поняли. Челюсть Гарри сжалась. Он говорил о Волдеморте или Дамблдоре? Они расстались, не сказав больше ни слова, и Гарри вернулся в гриффиндорскую гостиную — как раз вовремя, чтобы услышать очередной взрыв негодования Рона по поводу того, что Живоглот пошел за Коростой. Честно говоря, чем скорее эта крыса умрет, тем будет лучше для всех. Они наконец-то смогли бы обрести покой и тишину. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Гарри не следовало ожидать, что квиддич поднимет ему настроение, учитывая, как далеко продвинулся его семестр. Он вряд ли считал необходимым держать его в больничном крыле все выходные, но не слишком сильно спорил — по крайней мере, это позволяло ему держаться подальше от любопытных глаз. И как только Невилл принес ему несколько книг, все стало не так уж плохо. По крайней мере, он оценил попытку подбодрить его. Он еще никому не рассказывал о Гриме. Он был уверен, что на самом деле все выдумал. Единственное, что ему определенно не померещилось, — это голоса, которые он слышал прямо перед тем, как потерял сознание, голоса, которые дементоры пробудили в его памяти. Он уже знал, в глубине души, но он на самом деле знал. Это была его мать, которую он слышал — ее последние слова, когда она умоляла Волдеморта пощадить его. Ее предсмертные крики. Несколько недель назад он бы отдал все, чтобы услышать голос своей матери. Теперь он отдал бы все, чтобы это прекратилось. Это было все, о чем он мог думать, отзываясь эхом в ушах каждый раз, когда он пытался заснуть. Посетители хорошо отвлекали, но каждый раз, когда его оставляли одного, голос возвращался. «Поттер, эм, ты в порядке?» - незнакомый голос оторвал его от размышлений, и он увидел настороженное лицо Седрика Диггори, охотника из Хаффлпаффа. "Диггори", - поприветствовал он с явным замешательством в голосе. Диггори подошел ближе. "Привет. Я принес тебе это. С ужина. Мадам Помфри никогда не разрешает мне есть сладости, когда я в больничном крыле, поэтому я подумала, что тебе это понравится, - хаффлпаффец неловко протянул завернутый в салфетку сверток, который оказался слегка деформированным куском пирога с патокой. - Я спросил близнецов, они сказали, что это твой любимый". "О, да. Спасибо," - он взял угощение, все еще совершенно сбитый с толку присутствием другого ловца. "Послушай, Поттер, я просто хотел прийти и извиниться. Я не замечал, что происходит, пока не стало слишком поздно — я бы никогда не поймал снитч, если бы знал." "Это не твоя вина, - усмехнулся Гарри. Глупый, благородный Хаффлпаффец. - Все в порядке, ты выиграл. Это просто матч по квиддичу". "Не дай Вуду это услышать, - возразил Диггори, заставляя Гарри фыркнуть. - Ты в порядке? Ты так быстро упал. На минуту мы все подумали…" - он замолчал, отведя взгляд в сторону. Гарри знал, что он собирался сказать. Сначала все думали, что он мертв. "Я в порядке. Почти не болит, - он устал, все болело, и его все еще немного шатало, но у него и раньше бывали травмы похуже во время квиддича. - Хотел бы я сказать то же самое о своей метле". Он взглянул на груду расколотых веток, и Седрик вздрогнул. "Я слышал об этом. Мерлин, прости. Это была отличная метла. Надеюсь, ты сможешь найти что-нибудь хорошее на замену этой." Гарри даже подумать не мог о том, чтобы заменить свою метлу прямо сейчас, хотя и знал, что это ему понадобится перед матчем с Когтевранцами. "Ну, в любом случае, я рад, что ты в порядке. И я все еще очень сожалею о матче. Я пытался добиться реванша, но Хуч была против. Я просто... Я хотел победить тебя честно, понимаешь? Не потому, что дементоры довели тебя до обморока." Напоминание заставило Гарри нахмуриться. "Вы выиграли достаточно честно. Ты уже был на пути к снитчу, когда я упал." "Это не считается! Я видел, как ты летаешь, Поттер, ты мог легко меня опередить, - Диггори провел рукой по волосам, его красивое лицо нахмурилось. - Как бы то ни было; я явно проиграл спор в любом случае, так что это не имеет значения. Я просто... Я не хотел, чтобы ты думал, что я доволен тем, как все обернулось." "Я бы не винил тебя, если бы ты был таким, - ответил Гарри. - Но - спасибо. И всегда есть следующий год, верно?" Это заставило Седрика усмехнуться. "В следующем году ты в деле, - согласился он, пожимая руку Гарри. - Я оставлю тебя наедине с твоим вечером. Надеюсь, ты скоро поправишься, Поттер. Увидимся." "Да, увидимся, Диггори." "Седрик, - поправил старший Хаффлпаффец, и на его щеках появился слабый румянец. - Я Седрик." Прошло слишком много времени, прежде чем они перестали пожимать друг другу руки. "Тогда зови меня Гарри." Седрик усмехнулся, и Гарри понял, почему все девушки так взволнованы из-за него. Что-то перевернулось у него внутри. "До скорого, Гарри." Хаффлпаффец отвернулся, а Гарри откинулся на подушки, покачав головой и обдумывая это странное взаимодействие. По крайней мере, из всей этой катастрофы вышло что-то хорошее; может быть, он вроде как завел нового друга? ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Если визит Седрика показался ему странным, то он был совершенно сбит с толку человеком, который прокрался в больничное крыло вскоре после комендантского часа. "Малфой?" "Заткнись, Поттер! Я не хочу, чтобы меня поймали," - прошипел Слизеринец, сверкая глазами. Лунный свет отражался от его волос, заставляя их практически светиться в темноте. Он выглядел почти неземным. Гарри поднял бровь. "Если ты не хотел, чтобы тебя поймали, почему ты здесь?" Последовало долгое, многозначительное молчание. "Ты беспокоился обо мне, не так ли?" "Заткнись, Поттер, - Малфой снова огрызнулся. Гарри ухмыльнулся в ответ. Он беспокоился! Малфой действительно беспокоился о нем. - Может быть, я здесь из-за Помфри. У меня болит рука." "Мы оба знаем, что это неправда. Твоя рука в порядке." "Да, хорошо. После того, как ты упал, я удивлен, что они не бросили тебя в котел, чтобы убрать с поля. Уизилетта ведет себя так, будто ты никогда больше не сможешь ходить." Гарри поморщился, взглянув на самодельную открытку Джинни «выздоравливай», плотно засунутую под вазу с фруктами. "Я правда в порядке. Это просто дементоры…- Гарри замолчал. - Ты слышал, что Снейп сказал в классе. Они хуже для людей с плохими воспоминаниями". "У многих людей плохие воспоминания, Поттер. Они не падают в обморок повсюду. Ты уверен, что с тобой не что-то не так?" - Малфой подозрительно посмотрел на Гарри, как будто он собирался объявить, что на самом деле умирает. Гарри посмотрел на него. "Эти люди не слышат, как их мама умоляет о пощаде, когда ее убивают, не так ли? - огрызнулся он в ответ, наблюдая за уже бледным цветом лица Малфоя. Гарри внезапно вспомнил, с кем разговаривает. - Не смей никому говорить, что я это сказал". "Я слышал, как мой отец пытал мою мать", - внезапно выпалил Малфой, прикрыв рот рукой и покраснев, как только заговорил. Гарри разинул рот. "Малфой, я..." “Не надо, - резко оборвал его Малфой, сверкнув глазами. - Спокойной ночи, Поттер. Рад, что ты не в таком количестве кусочков, как твоя метла." Прежде чем Гарри успел сказать что-либо еще, блондин исчез, и Гарри снова остался один, уставившись широко раскрытыми глазами на дверь. "Черт", - выдохнул он в темноту. Как, черт возьми, он должен был справиться с таким откровением? ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Он никогда не был так рад вернуться на занятия, как в понедельник, после целой ночи, проведенной без сна, в мыслях о своей матери, Гриме и Малфое. Он зевал на протяжении всего урока, и Гермиона бросила на него обеспокоенный взгляд. "Ты уверен, что достаточно здоров, чтобы ходить, Гарри?" "Да, нормально, - настаивал он. - Просто плохо спал. Слишком тихо в больничном крыле." "Полагаю, у вас даже не было профессора Люпина для компании. Но я рад, что он чувствует себя лучше." "Да, - вмешался Рон. - Больше никаких уроков со Снейпом". "Кроме зелий", - сухо заметил Гарри, заработав обиженный взгляд. "Не порти, Гарри". Профессор Люпин бросил на них многозначительный взгляд через весь класс, и Гарри смущенно вернулся к своей работе. После урока Гарри извинился перед друзьями и задержался за своим столом, ожидая, пока весь класс разойдется. Люпин вопросительно поднял бровь. "Я могу тебе помочь, Гарри?" "Итак, э-э Дементоры. Вы видели, что происходит со мной, когда они подходят ко мне." "Это понятно, Гарри, в твоем прошлом были ужасы, с которыми другие не сталкивались," - успокоил его Люпин. Гарри покачал головой. "Я знаю, я знаю, но я все еще не хочу падать в обморок каждый раз, когда вижу их". "Если это поможет, профессор Дамблдор был в ярости на них - я не думаю, что он снова позволит им приблизиться." "Почему они пришли в первый раз?" - горько спросил Гарри. "Они проголодались, - был ответ Люпина. - Они привыкли находиться в Азкабане, где их поддерживают все эти эмоции. Находясь здесь, не имея возможности ни к кому приблизиться, а потом ощущая всю радость и возбуждение от матча… они не смогли устоять." "Когда они приближаются, я слышу, как умирает моя мама", - признался Гарри. Люпин застыл. "Лили? - сказал он наконец, морщины на его лице делали его старше своих тридцати трех лет. - О, Гарри." Он протянул руку и, поколебавшись всего мгновение, сжал плечо Гарри. "Я хочу, чтобы это прекратилось, - отчаянно вздохнул Гарри. - Когда профессор Снейп прикрывал тебя, он сказал что-то о заклинании, которое можно использовать для защиты от дементоров. Это то, что вы сделали в поезде?- Люпин кивнул. - Вы можете научить меня?" "Гарри, заклинание Патронуса — это невероятно продвинутый вид магии. Многие взрослые не справятся с этим, не говоря уже о студенте третьего курса." "Испытайте меня," - возразил Гарри. Его магия гудела под его кожей с тех пор, как гоблины сняли блок. Может быть, немного продвинутой магии — это как раз то, что ему нужно. "Я не хочу давать никаких обещаний..." Гарри с решимостью в глазах смотрел на Люпина, пока тот не вздохнул. "Ладно. Мы можем поработать над этим на Рождество, если ты останешься." "Я останусь, - подтвердил Гарри. - Всегда остаюсь. Дурсли не хотят, чтобы я был там без крайней необходимости." "Летом ты живешь со своими родственниками-маглами, не так ли?" - Спросил Люпин со странной интонацией в голосе. Гарри кивнул. "К сожалению. Обычно я провожу часть лета в доме Рона, но Дамблдор — простите, профессор Дамблдор — говорит, что большую часть лета я должен провести в доме своей тети. Полагаю, это должно быть безопаснее," - он скривился, показывая, что именно он об этом думает. Когда он вернется домой в июле, ему определенно не станет безопаснее, когда дядя Вернон решит преподать ему урок за то, что он сделал с тетей Мардж. Если бы только Министерство стерло и их воспоминания тоже. "Извини, Гарри, - сказал Люпин, и его голос звучал так, как будто он действительно это имел в виду. - Я встречался с Петунией всего несколько раз, а с ее мужем только один раз, но они, безусловно, были... людьми, с которыми трудно ладить". Гарри фыркнул. "Это ещё мягко сказано," - он на мгновение замолчал, задумавшись. - Профессор? Если вы с моими родителями были такими хорошими друзьями... почему вы не могли вырастить меня, когда они умерли?" Конечно, это было бы лучше, чем расти с Дурслями. Все было бы лучше, чем это. Люпин посмотрел на него с выражением разбитого сердца в глазах. "Я хотел, - признался он. - Но были… обстоятельства. Министерство никогда бы не позволило такому, как я, воспитывать ребенка. И Дамблдор настаивал, что ты находишься в самом безопасном месте, какое только возможно, хотя он никогда не говорил мне, где это находится. Он сказал, что ты будешь под защитой до тех пор, пока к тебе не приблизится ни один маг. Я даже не мог писать тебе." Его голос немного дрогнул. Гарри подумал, каково это было бы — в течение двадцати четырех часов потерять двух своих лучших друзей, быть преданным другим, а затем навсегда лишиться их ребенка. Его сердце болезненно сжалось. "Извините, - пробормотал он, жалея, что не может сделать больше. - Чего бы это не стоило... Думаю, было бы здорово жить с вами. Лучше, чем с тетей Петунией." На лице Люпина появилась едва заметная улыбка, хотя в его золотистых глазах все еще светилась боль. "Спасибо, Гарри. Это... это многое значит для меня, слышать это от тебя." Гарри стало интересно, что имел в виду Люпин, говоря, что "такому, как он", не позволили бы воспитывать Гарри, но он не осмелился спросить. Не тогда, когда Люпин выглядел так, будто от одного неверного слова он расплачется. “Тебе пора идти, Гарри, - наконец сказал профессор, выпрямляясь и отпуская плечо Гарри. - Такими темпами ты пропустишь обед". "Точно, да, - пробормотал Гарри. - Увидимся позже, профессор. И я рад, что вы чувствуете себя лучше". Люпин печально улыбнулся, и свет из окна высветил седину в его волосах. "Спасибо, Гарри. Приятно снова встать на ноги." ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ В глубине души Гарри жалел, что Рон и Гермиона не уехали домой на Рождество. Он чувствовал себя ужасно, думая об этом — они были его лучшими друзьями, а он их почти не видел в этом семестре! — Но так много изменилось, и он так много от них скрывал; преодолеть разрыв становилось все труднее и труднее. Если бы они собирались домой, он мог бы просто провести всю перемену, читая свои книги и практикуясь в заклинаниях, без каких-либо неловких вопросов. Теперь у него неплохо получалось это заклинание уединения. Однако Невилл собирался домой и пообещал поговорить со своей бабушкой о том, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы проверить успехи Гарри в окклюменции. Гарри думал, что у него все хорошо получается, но Невилл не был легилиментом, и они не могли рисковать и проверять, позволяя Дамблдору копаться в его мозгу. Он был немного более угрюм, чем показывал, когда они ходили в Хогсмид в последние выходные перед рождественскими каникулами. Не потому, что ему слишком хотелось куда-то пойти, просто он чувствовал себя взаперти в замке. Это было нелепо — последние два года он даже не подозревал о возможности покинуть территорию. Теперь он чувствовал, что не сможет выжить без этого. Конечно, не помогало и то, что каждый раз, когда он пытался покинуть замок, кто-то загонял его обратно внутрь. Гарри даже не мог заниматься квиддичем без присмотра. Ему казалось, что он не может дышать, ему так надоело, что за ним следят. Часть его хотела, чтобы Сириус Блэк просто напал на него и покончил с этим. Решив провести время в одиночестве и поработать над некоторыми заклинаниями, Гарри попрощался с Роном и Гермионой в вестибюле и отправился обратно в Гриффиндорскую башню. "Псс! Гарри!" Веснушчатая рука протянулась к нему и потянула в укромное местечко за гобеленом. Он уставился на близнецов, подняв брови. "В чем дело? Нужно алиби для чего-то?" - спросил он, оглядывая их так, словно мог предугадать, какую шутку они собираются выкинуть. "Нет, но спасибо за предложение, - сказал Фред с усмешкой. - Мы просто хотели сделать тебе рождественский подарок". "Не могли смотреть, как ты хандришь в одиночестве!" - Джордж согласился. Он протянул руку, показывая Гарри... пустой кусочек старого пергамента. "Я не понимаю", - категорично сказал Гарри. Оба близнеца сияли. “В этом, дорогой Гаррикинс, секрет нашего успеха”, - сказали они в унисон, явно ожидая, что он будет поражен. Он все еще выглядел как пустой кусочек старого пергамента. Гарри сказал это, и Джордж шутливо хлопнул его по руке. "Не будь таким оскорбительным! Она может тебя услышать. Объясни, Фред." Они вдвоем рассказали Гарри историю обнаружения пергамента, закончив тем, что Фред достал свою волшебную палочку и прикоснулся ею к пергаменту. "Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!" Внезапно пергамент наполнился жизнью. Гарри с благоговейным трепетом наблюдал, как линии карты разворачиваются, открывая Хогвартс во всей его полноте. "Карта мародеров, - вздохнул он, читая приветствие вверху страницы. Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост… почему это звучит так знакомо? - Кто они?" "Без понятия", - сказал ему Фред. "Предыдущие шутники..." "Мастера озорства давно ушли из этих залов..." "Абсолютные гении, разум…" "На карте показан каждый дюйм замка..." "Каждый проход, каждый секрет, каждый человек..." "Все, - они закончили в унисон. - Смотри, вот и мы". Они указали на карту, показывая Гарри три маленькие точки с надписями «Фред Уизли», «Джордж Уизли» и «Гарри Поттер». “Мы узнали все, что нам известно о школе, из этой карты”, - сказал Фред с благоговением в голосе. “А теперь мы отдаем его тебе, - сказал ему Джордж. - Пришло время передать это следующему поколению”. “Ваша потребность больше, чем наша, - согласился Фред. - Ты можешь использовать ее не только для того, чтобы избежать неприятностей во время своих ночных прогулок..." "Здесь показаны все тайные проходы в Хогсмид!" Близнецы вкратце описали ему все варианты, и Гарри недоверчиво улыбнулся, глядя на них. “Это потрясающе”, - заявил он, наблюдая, как их улыбки становятся шире. "Мы знаем", - согласились они. “Все, что вам нужно сделать, чтобы скрыть ее, — это нажать на нее и сказать: Шалость удалась”, - инструктировал Фред. Пергамент быстро очистился, снова став пустым. Джордж сунул его в руки Гарри. "Используй это с толком, братишка, - сказал он притворно торжественно, подмигивая. - Увидимся в Сладком королевстве". "Спасибо, ребята." Они оба отвешали ему экстравагантные поклоны, снимая воображаемые цилиндры. "С удовольствием, наследник Поттер," - нахально произнесли они и исчезли в коридоре прежде, чем он успел что-либо сказать. Гарри посмотрел на карту, которую держал в руках. Он усмехнулся. Пора узнать, что такое Хогсмид. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Он не стал искать Рона и Гермиону, когда выскользнул из подвала Сладкого королевства, накинув мантию-невидимку. Он пока не был уверен, хочет ли рассказывать им о карте. Рон, наверное, стал бы ревновать, что близнецы отдали ее Гарри, а не ему. Вместо этого он просто бродил, одинокий и невидимый, с нежностью вспоминая свое пребывание в Косом переулке. Он вроде как понимал, из-за чего весь сыр-бор, но ничего по-настоящему примечательного там не было. Он полагал, что достаточно просто иметь возможность ходить туда без взрослых. Он ненадолго заглянул в «Три метлы», но там было слишком людно, и он не мог прокрасться незамеченным, чтобы на него не наткнулись. Кроме того, он точно не мог заказать сливочное пиво. Он увидел там Рона и Гермиону, державших в руках кружки, и тихо улыбнулся про себя. Казалось, им было весело. Он некоторое время осматривал магазины, представляя, что мог бы купить, если бы не прятался под мантией-невидимкой. Возможно, он вернется в другой раз. Некоторые блюда в "Сладком королевстве" действительно выглядели восхитительно. Он вернулся в замок перед ужином и писал сочинение по чарам в гостиной, когда вернулись Рон и Гермиона, ничего не подозревавшие о его маленьком приключении. Они практически подбежали к нему. Глаза Гермионы были красными, как будто она плакала. “Нам нужно с тобой поговорить”, - серьезно сказал Рон, увлекая его в укромный уголок общей комнаты. Гарри недоуменно посмотрел на них. Гермиона тихо пересказала ему разговор, который они подслушали в "Трех метлах", когда Фадж и учителя рассказывали мадам Розмерте о Сириусе Блэке и Питере Петтигрю. Гарри нахмурился, прежде чем смог сдержаться — какое право они имели разглашать личную информацию в таком виде посреди паба? — Затем он вспомнил, что это должна была быть совершенно новая информация для него, и напустил на себя испуганный вид. Это было нетрудно; он все еще нервничал каждый раз, когда слишком много думал о Блэке. "Прости, Гарри, - пробормотала Гермиона. - Мы понятия не имели." "Да, ну, я тоже, - сердито пробормотал он. - Я иду наверх." Он подумал, что именно так поступил бы прежний, импульсивный Гарри Поттер, поднявшись по лестнице в спальню и бросившись на свою кровать. Он потянулся к своему сундуку за фотоальбомом, который подарил ему Хагрид, и открыл его на фотографии со свадьбы своих родителей. Там был Сириус Блэк, в его серых глазах светилось счастье, и он выглядел едва ли старше, чем на фотографии в ежегоднике. Значит, он уже проиграл Волан-де-Морту? Знал ли он, что планирует сделать? Гарри оторвал глаза, сканируя остальную часть фотографии. На заднем плане, прячась наполовину вне поля зрения, был Ремус Люпин. Его парадная мантия была немного потрепана на локтях, но он был моложе и сиял, его темно-русые волосы были аккуратно уложены, а лицо чисто выбрито, на скуле заживал неглубокий порез. Он, конечно, понятия не имел, что его ждет. Ему стало интересно, был ли кто-нибудь из других людей на фотографии Питером Петтигрю. Он смутно помнил фотографию мальчика в школьном альбоме: круглолицый, с волосами мышиного цвета, выглядевший так, словно готов был отпрыгнуть от собственной тени. Гарри вспомнил, как был удивлен, что он гриффиндорец, с таким страхом в глазах. Этот трусливый мальчишка выступил против Сириуса и заплатил за это самую высокую цену. Альбом с громким стуком захлопнулся, и Гарри взмахом палочки задернул шторы, накладывая чары уединения. Он не сердился на Рона и Гермиону. Он не грустил о своих родителях и не злился на Сириуса Блэка; все это были эмоции, которые он испытал, когда услышал об этом в первый раз. Главным чувством, скручивавшим его изнутри, было всепоглощающее чувство вины. Это был еще один секрет, который не нужно было скрывать от его друзей, но они все еще не знали правды о том, как он узнал об этом. Они не знали о карте. Секреты просто громоздились один на другой, и Гарри с ужасом ждал того дня, когда все они рухнут. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Ремус постучал в дверь, толкнул ее и слегка улыбнулся хмурому взгляду, который встретил его. "Я только что избавился от студентов, Люпин, и надеялся обрести хотя бы немного тишины и покоя. Чего ты хочешь?" - осторожно прикрыв за собой дверь, Ремус подошел к столу Северуса и присел на краешек, игнорируя свирепый взгляд, которым тот его наградил. Это перестало действовать на него много лет назад. - "Что ты знаешь о жизни Гарри среди магглов, Северус?" Северус недовольно приподнял бровь. "Поттера? Какое это имеет значение. Альбус отправил его в безопасное место. Вероятно, какая-нибудь семья сквибов превратила его в избалованного маленького принца, забила ему голову историями о Мальчике-который-выжил, заставив его думать, что он какой-то особенный." Медово-карие глаза смотрели недоверчиво. "Ты совсем не знаешь Гарри, не так ли? - заметил Ремус, покачивая головой. Избалованный маленький принц… это было совсем не похоже на того Гарри, которого он знал. - Он не Джеймс, Северус. Поверь мне. Да, у него бывают свои моменты, но... в этом мальчике так много от Лили. На самом деле иногда мне больно это видеть." То, как Гарри почти сразу же обратился к нему, отчаянно пытаясь наладить хоть какую-то связь со своими родителями, пытаясь подбодрить Ремуса, даже когда тот только что сообщил мальчику одну из худших новостей в его жизни. Его решимость не позволить дементорам взять верх над ним. Северус откинулся на спинку стула. По выражению его лица было ясно, что он понятия не имеет, о чем говорит Ремус. "Понаблюдай за ним, - посоветовал Ремус. - Не думай о Джеймсе. Поищи Лили, и ты это увидишь. Ты увидишь это во всей красе. Мерлин." Когда эти зеленые глаза смотрели на него, иногда казалось, что он вернулся в прошлое. Это было почти невыносимо. "Если ты настаиваешь, - пробормотал Северус. - В любом случае, какая разница, где он живет? Собираешься украсть его ночью?" "Альбус отправил его к Петунии". Это привлекло внимание Северуса. Слизеринец напрягся, его плечи слегка ссутулились при одном упоминании имени женщины. "Что?" "Гарри сказал мне, что живет со своей тетей Петунией и ее семьей". Гарри непреднамеренно признался в гораздо большем. Защитные инстинкты Ремуса зарычали, когда он слишком много думал об этом. "О чем, во имя Мерлина, думал Альбус? - сказал Северус с острым взглядом. - Петуния? Эта женщина ненавидела все, что связано с магией!" "Он ничего не знал о своих родителях. Не знал о магии до своего письма в Хогвартс,- Ремус с трудом сглотнул. - Северус, он сказал, что даже не знал своего имени, пока ему не исполнилось пять лет. Я не думаю, что он понял, что я его слышал, но... представь, какими словами они, должно быть, называли его вместо этого. Ты знал Петунию и ее мужа лучше, чем я." "Худший пример маглов, который я могу себе представить, - согласился Северус. Он поднял глаза, на этот раз его лицо было спокойным, на нем ясно читалось неудовольствие. - Ты уверен? Альбус привел его к ней?" Ремус кивнул. На другом конце стола разбилась чернильница. "Лили, должно быть, перевернулась в гробу за последние двенадцать лет, - проворчал Северус, убирая беспорядок взмахом палочки. - Если бы она была здесь, она бы убила нас обоих за то, что мы никогда не проверяли его". "Альбус никогда не позволял мне, - сказал Ремус. Он не сомневался, что Северус даже не пытался. Его ненависть к Джеймсу Поттеру была сильной, сильной вещью. - Он сказал, что будет безопаснее, если никто из волшебников не приблизится к нему". "Конечно, сказал, - усмехнулся Северус. Он понимающе встретил взгляд Ремуса. - Заботится о своем драгоценном золотом мальчике, прячет его и угнетает, заставляя голодать по информации - возможно, и по еде тоже, судя по его виду." "Готовя к тому дню, когда появится Альбус Дамблдор и заберет его из этого ужасного места, покажет ему мир магии и станет его настоящим спасителем, - мрачно закончил Ремус. - Северус, ты же не думаешь, что..." "Что Альбус станет манипулировать таким маленьким мальчиком? Если это принесет пользу «высшему благу», я не сомневаюсь, что он станет." "Но почему? - жалобно спросил Ремус. - Что он выиграет, заставив Гарри положиться на него?" Северус поморщился, бросил взгляд на дверь своего кабинета и закатал левый рукав мантии. Ремус вздрогнул. Когда он видел это в последний раз, Метка была яркой и черной, уродливым пятном на бледной коже. Теперь она была такой слабой, что ее едва можно было различить, если только не знать, что искать. Едва уловимый шепот черепа и змеи. “Если бы он был мертв, это исчезло бы полностью, - прямо заявил он. - Как ты можешь видеть, это не так". Ремус почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, когда он встретился взглядом с темными глазами Северуса. В глубине души, за этим ледяным фасадом, он мог увидеть страх. "Нет..." "Темный Лорд однажды вернется, - сказал ему Северус. - И я верю, что у директора есть планы на Поттера, когда он это сделает. Напомни мне как-нибудь рассказать тебе, что произошло в конце первого года обучения Поттера.- Он опустил рукав обратно, покачав головой. - Петуния Эванс. Салазар, это чертово чудо, что мальчик добрался до школы живым. Неудивительно, что он так мало заботится о своей безопасности." Желудок налился свинцом, Ремус потянулся и взял Северуса за руку, удивленный, что слизеринец автоматически не отдернул ее. "Мы не можем этого допустить. Что бы Альбус ни хотел, что бы он ни планировал… мы не можем позволить ему забрать Гарри." - Северус встретился с ним взглядом, и Ремус ждал, гадая, найдется ли у него союзник в этом деле. В прошлом у него возникали вопросы по поводу некоторых решений Дамблдора, но это... это зашло слишком далеко. "Я обещал защищать мальчика ради Лили, - наконец сказал Северус. - Загробная жизнь не стоила бы того, чтобы к ней стремиться, если бы я не справился с этой задачей”. Ремус расслабился и на мгновение наклонился к Северусу, прежде чем вспомнил, что ему больше нельзя этого делать. Он отпустил руку мужчины. "Хорошо, - пробормотал он, хватаясь за край стола, чтобы попытаться удержаться на ногах. - Это... хорошо." "Люпин... Ремус, - сказал Северус, словно это имя причиняло ему боль. - Ты в порядке?" "Я в порядке, - настаивал он, не желая вдаваться в подробности того, как его сердце разрывалось на части в груди по стольким причинам, что он едва мог их сосчитать. - Я думаю... мне пора идти. Уже поздно. - Он соскользнул со стола, сделав неловкий шаг в сторону от сидящего мужчины. - Спасибо, Северус. Я знаю, что у нас есть свои разногласия, но... Гарри нужна вся помощь, которую он может получить. Спасибо." "Будь осторожен, Ремус, - окликнул Северус, когда Ремус взялся за дверную ручку. - Смена лояльности - опасная игра, независимо от того, на чьей ты стороне”. Ремус стиснул зубы. "Я в состоянии с этим справиться. Спокойной ночи, Северус." Ему придется с этим справиться. Для Гарри. ⭑⭑⭑⭑⭑⭑ Окутанный множеством лжи и секретов, Гарри совершенно забыл о Клювокрыле, пока вместе с Роном и Гермионой не отправился навестить Хагрида и не обнаружил, что тот плачет в свою огромную чайную чашку. Чувство вины еще сильнее скрутило Гарри изнутри. Он был ужасным другом. Черт возьми, единственная причина, по которой они вообще пошли к Хагриду, заключалась в том, что Рон и Гермиона, похоже, думали, что он хочет поохотиться на Сириуса Блэка. Прежний Гарри, вероятно, так бы и поступил, находясь под тем проклятием. У нового Гарри на уме были вещи поважнее. Тем не менее, он предпринял хорошую попытку помочь в проведении исследований, чтобы начать расследование дела Клювокрыла. Рон просидел в библиотеке целых четыре часа, прежде чем нашел оправдание и сбежал, а Гарри торчал там шесть. Это не исследования, это была проблема, или даже время, проведенное с носом в книги — предпочтительный стиль Гермионы изучения был немного… подавляющим для тех, кто вокруг нее. Она гораздо лучше подходила для независимых исследований. В конце концов Гарри надоело, что она вырывает книгу у него из рук каждый раз, когда он говорит, что у него может быть что-то интересное, и он просто оставил ее в покое. В преддверии Рождества он почти не виделся со своими двумя лучшими друзьями. Конечно, они были где-то поблизости и проводили вечера в общей комнате. Но, честно говоря, Гарри не мог припомнить, когда в последний раз они втроем нормально разговаривали, особенно если это не было связано с какой-нибудь катастрофой. Иногда казалось, что они собирались вместе только для решения проблем. Всякий раз, когда у них троих возникало спокойное время, оно быстро портилось из-за того, что Живоглот появлялся в присутствии Рона, а Рон заводил речь о том, что злой кот жаждет крови. Для Гарри было бы лучше просто... не быть там. К счастью, профессор Люпин согласился начать занятия для Гарри по изучению Патронуса. Гарри буквально дрожал от возбуждения, когда впервые подошел к кабинету Люпина, и его брови поползли вверх при виде огромного упаковочного ящика, стоящего на столе этого человека. Он дребезжал. "Что это?" "Еще один боггарт. "Это самое близкое, что мы можем сделать в качестве дементора, не приглашая его в замок, и, ну, - сказал Люпин с кривой улыбкой, - с этим гораздо легче справиться." Гарри подумал о том, что ему придется столкнуться с настоящим дементором, и у него внутри все перевернулось. Да, боггарт был гораздо лучшей идеей. Он внимательно слушал, как Люпин объяснял ему заклинание Патронуса, прокручивая его в голове. "Экспекто Патронум, - пробормотал он, обводя звуки языком. - Ему просто нужно счастливое воспоминание?" "Самое счастливое, которое только можно себе представить, - подтвердил Люпин. - Когда ты решишь, что у тебя есть такое, попробуй". Гарри стоял, задумчиво поджав губы. Как бы трагично это ни звучало, у него не было обилия счастливых воспоминаний. Он прокрутил в голове несколько — может быть, тот момент, когда Хагрид сказал ему, что он волшебник? Нет, в основном там было замешательство. Его первое Рождество в Хогвартсе? Это тоже не казалось правильным. В конце концов, он остановился на том, когда впервые летал на метле. Простая, незамысловатая, захватывающая дух радость. Он держал это воспоминание в голове, крепко сжимая палочку. "Экспекто Патронум!" Ничего не произошло. Он сильнее сосредоточился на воспоминании. "Экспекто Патронум!" Из кончика его палочки вырвался сноп серебристых искр, и Гарри чуть не выронил ее от потрясения. "Смотри! Получилось! Типа того." Это было немного, но это было начало. "Молодец, Гарри! - восторженно воскликнул Люпин, и его ухмылка сделала его настолько похожим на молодого человека на свадебной фотографии Поттеров, что у Гарри на мгновение перехватило дыхание. - Ты готов испробовать это на дементоре?" - "Да, - сказал Гарри, расправив плечи и повернувшись лицом к столу. - Давайте сделаем это." Кровь шумела у него в ушах, счастливые воспоминания не выходили у него из головы. Только… это было не совсем так, тихий голосок в его голове напоминал ему, что он вот-вот услышит ее снова. Его маму. Единственный раз, когда он услышал ее голос. Люпин открыл ящик, и, прежде чем Гарри успел собраться с духом, в комнате стало холодно, а над ним нависла темная фигура. Рука Гарри дрожала, когда он пытался собраться с мыслями. "Экспекто Патронум!" Дементор приближался, мир для Гарри начал расплываться по краям, в глубине его сознания нарастал крик. "Экспекто Патронум!" Лили, бери Гарри и уходи! Это он! Это был новый голос. Мужской голос. Белый туман заволок зрение Гарри. Я его задержу! Раздался треск, как будто дверь сорвалась с петель. "Гарри! Гарри, проснись! - В комнате постепенно становилось теплее. Гарри осознал две вещи: он растянулся на полу кабинета, а Люпин сильно бил его по лицу. - Гарри! Мерлин, ты в порядке? Мне так жаль, я должен был облегчить тебе задачу, я..." "Все нормально. Я в порядке," - прошептал он, садясь и проводя рукой по волосам. Он все еще чувствовал себя шатким. Люпин протянул ему шоколадную лягушку. "Я не ожидал, что ты сможешь с первого раза. Я был бы поражен, если бы ты это сделал," - сказал ему Люпин, все еще выглядя обеспокоенным. “Становится все хуже”, - пробормотал Гарри, размышляя о том, что он только что услышал. Это должен быть, был... его отец. Голос Джеймса Поттера. Он никогда не слышал его раньше. "Если ты хочешь остановиться, я полностью пойму..." "Нет, - настоял Гарри, откусив голову шоколадной лягушке. - Я справлюсь. Давайте еще раз." Люпин заставил его подождать, пока у него перестанут дрожать руки, затем помог ему подняться на ноги и направился к ящику. “Возможно, ты захочешь вспомнить что-нибудь более счастливое, - предложил он. - Возможно, то, которое ты использовал, было недостаточно сильным". Гарри перебрал свой скудный запас счастливых воспоминаний и, наконец, выбрал воспоминание о победе кубка факультета годом ранее. Он кивнул. "Давайте." Свет потускнел, в комнате стало холодно, и теперь уже знакомое хриплое дыхание эхом разнеслось по кабинету. Гарри стиснул зубы, заставляя воспоминание всплыть у него в голове. "Экспекто Патронум! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!" На этот раз из его палочки вырвалась огромная серебристая тень, отбросив дементора на несколько шагов назад. Гарри стоял, широко раскрыв глаза, а Люпин Ридикулусом отправил богарта обратно в кейс в форме серебристого шара. Патронус Гарри исчез. Лампы снова зажглись, и Гарри, тяжело дыша, опустился в кресло позади него. "У меня получилось!" - У него было такое чувство, будто он пробежал целую милю, но он сиял, и Люпин ответил ему таким же выражением лица. "Отлично, Гарри! Фантастический первый старт." "Давайте еще раз, - попросил Гарри, и профессор вздохнул. - Пожалуйста, сэр. Только еще раз" И снова Гарри сумел создать серебряную тень, достаточно большую, чтобы отсечь дементора прежде, чем начался крик. Вероятно, это не помогло бы против настоящего дементора, но это было только начало. Люпин настаивал, что на сегодня этого достаточно. “Это большое количество магии, я не хочу, чтобы ты переусердствовал, - предупредил он. Напротив, магия Гарри ощущалась лучше, чем когда-либо за последние недели, и он наконец-то смог начать выравнивать дополнительный выброс из своего недавно освободившегося ядра. Но он не мог этого сказать, поэтому позволил усадить себя в кресло и дать большую кружку горячего шоколада. - Должен сказать, я впечатлен. Ты схватываешь все гораздо быстрее, чем я ожидал." Гарри усмехнулся, гордость росла в его груди. "Спасибо," - он отхлебнул горячего шоколада, расслабляясь по мере того, как тепло медленно разливалось по его телу. Он взглянул на человека напротив него. - Я слышал своего отца, - Люпин нахмурился, озадаченный. - Когда дементор… обычно я просто слышу, как мама кричит, чтобы Волдеморт оставил меня в покое. На этот раз, прежде чем я вырубился... Папа был там. Он сказал, что удержит Волдеморта, чтобы мама могла взять меня и убежать. Раньше я никогда не слышал его голоса." Плечи Люпина напряглись. "Джеймс сделал бы все для вас с Лили, - сказал он наконец. - С тех пор как мы были детьми, он всегда говорил, что никогда не полюбит ни одну душу так сильно, как Лили Эванс. А потом у них появился ты. - Он встретился взглядом с Гарри, в его глазах блестели слезы. - Ты был для него целым миром, понимаешь? Ты и твоя мать. Он никогда не был так счастлив, как когда был с тобой." К горлу Гарри подкатил комок, и он выпил еще горячего шоколада. "На что... на что это было похоже? Когда они родили меня?" Единственным примером волшебного дома была Нора, и это была совершенно уникальная разновидность хаоса. Люпин, казалось, понимал, о чем спрашивал. "Сначала Джеймс был в ужасе. Он был единственным ребенком, видите ли, и у него не было большого опыта с младенцами. Лили потребовалась целая вечность, чтобы убедить его подержать тебя без ее присмотра — он продолжал настаивать, что уронит тебя," - он тихонько усмехнулся. - Примерно через две недели после того, как он стал надевать подгузники задом наперед, у него начало получаться. Всегда говорил, что от него никакого толку — говорил мне, что кот на самом деле присматривал за тобой, он просто помогал. Но он души не чаял в тебе, Гарри. Каждую секунду с момента твоего рождения. Даже когда наступали мрачные времена и все было непросто, в этом доме было так много любви". У Гарри защемило сердце, когда он попытался представить это. "У нас был кот?" - сказал он в конце концов, не желая слишком зацикливаться на мысли о том, что его любят. О том, чтобы быть счастливым. "Сержант Пеппер, - сказал Люпин, скривив губы в улыбке. - Кот Лили, с тех пор как мы учились в школе. Сначала он не любил Джеймса. Но в конце концов проникся к нему симпатией. Мы поняли, что Лили наконец-то дала волю своим чувствам, когда Пеп начал оставлять дохлых мышей на подушке Джеймса. Ну, как только мы поняли, что это не очередная шутка Сириуса, - добавил он, фыркнув. Вспышка боли промелькнула на его лице, когда он осознал, что сказал. - Никто не нашел Пепа, когда... после Волдеморта. Дом был в ужасном состоянии, мы никогда не знали, сбежал ли он или..." Гарри надеялся, что кот убежал. Надеясь, что он нашел новый дом, с новой семьей, которая любила его. Это должен был сделать хотя бы один из них, по крайней мере. "Значит, папа плохо ладил с детьми?" Это рассмешило Люпина. "Не совсем, но он кое-как справился. Лили, с другой стороны, была словно рождена для этого с самого первого дня. Привыкла к материнству, как утка к воде. Она сказала, что хочет еще хотя бы еще одного. Сказала, что быть единственным ребенком в семье - это одиноко, и даже ужасный брат или сестра - это лучше, чем вообще ничего, - Люпин опустил кружку. - Сириус сказал то же самое, а он ненавидел своего брата. Остальные из нас были просто детьми. Северус не понимал этого, не после... ну. Неважно." Его щеки покраснели, и он склонил голову. "Почему Снейп никогда не говорил мне, что знает моих родителей?" - выпалил Гарри. Это был уже второй раз, когда Люпин заговорил о Снейпе и его родителях так, словно они знали друг друга лучше, чем просто одноклассники. "Профессор Снейп, Гарри, - автоматически поправил Люпен. - Он... Джеймс и Северус никогда не ладили. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что на самом деле они ненавидели друг друга, - криво усмехнулся он. - Я признаю, что Джеймс не помогал с этим. Он всегда завидовал тому, что Лили и Северус были друзьями, поэтому он… ну, большинство розыгрышей, которые они с Сириусом устраивали, были направлены против слизеринцев и Северуса, в частности. Я старался не вмешиваться, но… всякое случается. Они были моими друзьями." Люпин вздохнул, потирая шрам на переносице. "Это очень долгая история, Гарри, и я не могу ею полностью поделиться. Возможно, в один день... Достаточно сказать, что у профессора Снейпа сложные отношения с воспоминаниями о твоих родителях, и я не думаю, что ты их облегчаешь. Это не твоя вина, - поспешно добавил он. - Он просто руководствуется некоторыми... ошибочными предположениями." Гарри медленно допил свой горячий шоколад, размышляя над словами этого человека. Он полагал, что может это понять. Если Снейп и его отец ненавидели друг друга, когда были детьми, а потом появился Гарри, выглядевший точь-в-точь как Джеймс Поттер, неудивительно, что он не нравился Снейпу. Вряд ли это было справедливо - судить по человеку, которого он даже не помнил, но он мог это понять. "Ты любил его, не так ли, - пробормотал он, глядя на Люпина понимающим взглядом. Мужчина подавился горячим шоколадом, широко раскрыв глаза. - Моего папу, я имею в виду. И маму. И... Сириуса Блэка и Петтигрю." "Я... да. Я их очень, очень любил, - голос Люпина был хриплым. - Они были моей семьей." В этот момент глубоко внутри Гарри вспыхнула жгучая ненависть — ненависть к Волдеморту и ко всему, что он у него отнял. Все, что он отнял у всех людей, которым причинил боль. К Сириусу Блэку и всем таким, как он, кто разрушил столько жизней, разрушил столько семей. Он не пожелал бы дементоров своему злейшему врагу, но Блэк заслужил все, что получил.