Second Life

В последнее время людские крики на улицах не замолкают. Земля пропитана кровью. Её металлический запах постоянно висит в воздухе. Кажется, кровью пропахло все, что можно: стены и двери зданий, растения, дорожные знаки, одежда, кожа, волосы. И это не удивительно. В последнее время их страна страдает от гражданской войны, которая длиться больше полугода. Люди восстали против диктатуры Пак Чонхи. Люди восстали против людей. Военные против военных. Каждый день, если не взрывы, то выстрелы. Джонхан устал. Последнюю неделю он не спал от слова совсем. Повстанцы все ближе прорывались к столице, которую режим Чонхи вряд ли сможет защитить. А Юн всё ещё не знает, что именно ему делать. Только вряд ли ему есть смысл хоть что-то делать. Любой его выбор окончится смертью. Да и не хотелось Джонхану предавать свои идеалы, каким бы искажёнными они не были бы. Джонхан устал. От взрывов, выстрелов, крови. С этой усталостью он смотрит на тех, кто врывается в их убежище. Повстанцы победили. Они пробились в столицу. Пробились к органам власти. Достигли своей цели. А ему, если честно, уже всё равно. Джонхан устал. Он серым взглядом смотрит на военных и, в отличие от своих товарищей, даже не сопротивляется. Не дёргается, когда дуло автомата упирается ему в грудь. Когда на него смотрят так, словно именно он – враг народа. Хотя, в глазах народа, так и было. Юн это знает. Он был одним из приближённых Чонхи, пусть и не имел отношения к его диктатуре и репрессиям. Джонхан занимался экономикой. Людям было всё равно. И, наверное, они были в этом плане правы. Джонхан устал. И не реагирует на то, что его заталкивают достаточно грубо в комнатушку, в которой ему предстоит ждать свой конец. Повстанцы не дали им и шанса на спасение. Юн его и не ждал. Юн его не хотел. Стены серой комнаты даже не давят. А, наверное, должны. Комната почти пустая. Только железная койка, ничем не застеленная. Джонхан устал. Он снова не спит эти сутки. На такой кровати и не поспишь. Да и не хотелось. Смысла в этом не было. Их решили не мучить. Это уже хоть какой-то плюс. Джонхан не поворачивает головы, когда в его «карцер» заходят. Оборачивается он лишь на голос. — Эй. Не делай вид, что меня не видно и не слышно. Юн поворачивается, кинув взгляд на вошедшего человека. Кажется, Джонхан устал настолько, что грешным делом думает, что парень весьма симпатичный. Жаль, что они по разную сторону баррикад. Взгляд скользит по подтянутому телу и тормозит на нашивке. Чхве Сынчоль. — Я вот чего не понимаю, — говорит этот Сынчоль. В его голосе – злость и непонимание. — Большинство из вас ведь толковые толковые люди. Почему вы выбрали служить ему? — Мой ответ всё равно ничего не даст, — говорит Джонхан бесцветно после минутного молчания. На лице – ноль эмоций. — Назовём это судьбой. И эгоистичным желанием быть кому-то нужным. — Идиоты, — цокает Чхве. — Вставай. Люди ждут. Прилюдная казнь? Что ж, это даже лучше. Умирать по-тихому Джонхану казалось ужасной перспективой. На улице нещадно палит солнце. Очень жарко. Стоит им только выйти (а они, кстати, выходят последними), как собравшийся народ разразился гулом злости и недовольства. Их ненавидят. Какая жалость. А хотя… Нет. Джонхану уже давно плевать на это. Джонхана грубо толкают в плечо прикладом автомата, заставляя встать в шеренгу вместе со своими коллегами. Мозг отключается. Джонхан слышит, что кто-то что-то говорит, но не слушает. Слова сливаются для него в белый шум. Кажется, им предлагают милость: завязать глаза. Большинство соглашаются. Но не Юн. Этот самый Сынчоль смотрит на него с интересом, смешанным с призрением. Джонхан устал. Джонхан смерти не боится. Он знает, что его ждут другие жизни. Знает и верит, что в хотя бы одной жизни его ждет успех. Что хотя бы одна жизнь у него будет хорошей, на зло всем, кто его сейчас ненавидит. Юн думает об этом перед собственной смертью. И от этого ранее пустые глаза загораются. Словно он в последние секунды оживает. Наверное, так и было, чтобы это желание отпечаталось в его душе для будущих его циклов. Страха в нём, кстати, тоже нет. Он уже давно исчез. Зато есть желание доказать, что карма существует. Чхве же видит эти изменения и не понимает, что происходит. Сынчоль смотрит на него с удивлением. Это ведь странно. Но он всё равно спускает крючок. Джонхан устал. Пора ему отдохнуть. Боль, обжигающая ткани тела, бьющая по нервам, длится совсем недолго. Сынчоль умело попадает в самое сердце. Тело Джонхана безжизненно падает на землю, заливая её кровью.