Когда рассветет

             

Limerence — Yves Tumor

                           Им очевидно нужен был разговор.       Сомнения в единственном родственнике, пусть не по крови, никуда не делись, и майор рассчитывал на максимальную честность со стороны Дмитрия Сергеевича. Идя по длинным коридорам, агент обдумывал вопросы, которые хотел бы задать. Мысли о том, что разговор может быть и вовсе не о последних событиях, не возникало, он был уверен, что затронута будет именно эта тема.       Вечерело. И без того тихий после сбоя комплекс сейчас стал еще более молчаливым, задумчивым, он будто пребывал в полудрёме.       Сергей застыл у дверей в минутной нерешительности. Что-то подсказывало, что с прежними представлениями о Сеченове отсюда он точно не выйдет. Нечаев толкнул двери и шагнул внутрь. На удивление, близняшек в кабинете не оказалось. Панорамные окна кабинета сейчас прекрасно демонстрировали бархатный, красный закат, окутывающий предприятие. Он будто раскинул руки, обнимая всю научную платформу от края до края. Сергей направлялся в сторону Дмитрия Сергеевича с решимостью получить нужные ответы.       — Добрый вечер, сынок, — Почувствовав приближение майора, Сеченов встал из-за стола.       — Добрый, Дмитрий Сергеевич, — Ответил агент.       — Красивый сегодня закат, правда? — Директор обошел переговорный стол и остановился возле окна в созерцании вида.       «Отлично, давайте поговорим о закатах, блин, самое же время», — Подумал Нечаев.       — Безусловно, но вы же явно меня не это обсудить позвали, — Сергей стал неподалеку от академика Сеченова.       — Верно, не это, — Директор выдохнул, Нечаеву показалось, что даже как-то слишком тяжко.       Сеченов развернулся обратно к столу, жестом указал на стул, приглашая гостя присесть, а сам опустился на соседний.       — Знаешь, после того как Виктора Петрова завербовал запад и произошло то, что произошло, мне многое нужно было обдумать и пересмотреть       Ох уж этот Виктор Петров, пришлось же Нечаеву побегать. До самой больницы за ним гонялся, а когда предатель был практически у него в руках, Петров попрощался с жизнью, предварительно высказав все, что он думает о Сеченове, Коллективе 2.0 и самом П-3. «Драматичное получилось самоубийство, в его стиле».       — Но еще большее мне нужно было обдумать и пересмотреть после допроса Ларисы, — Продолжал Сеченов.       Большой и указательный палец мужчины сомкнулись на переносице. Он помолчал какое-то время. Казалось бы, уже вызвал Сергея на разговор, пора его посвятить в детали, происходившие за его спиной столько времени, но, как и любого нормального человека, Сеченова терзали сомнения, все-таки собирается не самые светлые и законные секреты предприятия раскрывать.       — Мне пришлось узнать о себе много нового: оказывается я тут собираюсь всемирную катастрофу устроить, поработить всех людей до одного и, будучи одним единственным вменяемым человеком, смотреть на это зверство на пару с машинами, — Академик перевел взгляд на агента       Слова Дмитрия Сергеевича прозвучали для П-3 как оправдание заранее, это не внушало доверия.       — Харитон Родионович, думаю, тебе рассказывал про радио будущего и про то, что разработали его в академии последствий. Как сам понимаешь, радио будущего это далеко не главная разработка академии, но единственная широко известная, — остановка, тяжелый выдох, — Есть отдел про который знает очень ограниченный круг людей – «Поведенческая психология полимеризированных субъектов», руководителем которого была как раз Лариса Филатова. Она хотела рассказать тебе о том, кто и как исследуется в этом комплексе, но в итоге попала под суд.       Чем больше говорил академик, тем меньше его слова нравились Нечаеву. По практически всегда угрюмому лицу агента и сейчас нельзя было понять о чем он думает.       — Раз не рассказала она, то расскажу я, во избежание недопониманий между нами. Информация секретная, так что попрошу не разглашать услышанное. Я делюсь этим, потому что доверяю тебе, — Сеченов посмотрел на П-3 в ожидании ответа.       Агент моргнул, словно выходя из транса, едва заметно поджал губы и ответил, холодно, не давая и малейшего шанса понять, что он думает:       — Во мне можете не сомневаться, Дмитрий Сергеевич       Академик считал холодный тон, который казалось бы ничем не отличался от обычного общения Сергея, но Сеченов знал его не первый год, он прекрасно почувствовал измените, пусть и небольшое. Волшебник чуть сощурил глаза, и все же заговорил:       — Людьми, прошедшими полимеризацию, после запуска Коллектива 2.0, при желании, можно управлять через переход в «Лимбо» — именно это изучалось в секретном отделе. Убрать возможность перевода людей в мир грез и впоследствии контроля над ними, не под силу нам на данный момент, соответсвенно ни я, ни кто-либо еще, к сожалению, не может дать никаких гарантий, что не использует эти наработки во зло. Я создавал Коллектив 2.0 для просвещения человечества, хотел проложить людям путь к звездам, — Сеченов поднял руки вверх, как бы указывая на небесные тела.       — Но… получилось так, как получилось, — поток слов Дмитрия Сергеевича иссяк.       От количества новой информации у Сергея гудела голова. Входя сюда, ему многое хотелось спросить, но того, что сказал Сеченов было достаточно, чтобы все вопросы касаемо Коллектива 2.0 отпали. Все это время за спинами партии, граждан СССР, Сеченов проводил такие опыты… П-3 даже злобы за сокрытие не почувствовал, только рассеянность.       — Дмитрий Сергеевич, спасибо за честность, — Сказал наконец майор, сухо и дежурно.       Сомнения агента никуда не делись, несмотря на то, что Сергей считал академика Сеченова достойным из достойнейших, самым благородным человеком в Союзе.       — Я рад, что мы это прояснили, — Сеченов поправил и так идеально затянутый галстук.       — Что в партии говорят? — первый вопрос, что смог выдавить из себя агент       Для всех было загадкой, как настолько большое количество роботов собралось у входа в выставочный зал. Спаслись оттуда единицы: сам П-3 и Егор Тимофеевич Молотов. Дмитрий Сергеевич получил выговор от Молотова за вранье и, если изначально комиссия приехала исключительно убедиться в том, что сбой устранен, то теперь академика Сеченова могло ждать полномасштабное судебное расследование.       — Конечно, никто там не в восторге от случившегося, и возможно меня будут судить по всей строгости закона, но птичка нашептала, что из-за обстоятельств в виде Виктора Петрова, уже один раз совершившего измену и повторившего это, и моих огромных заслуг перед отечеством, получится урегулировать все на уровне переговоров партии, на что я очень надеюсь, но верю с трудом, — Дмитрий Сергеевич мерил кабинет шагами.       Не то чтобы П-3 волновала партия, во всяком случае сейчас это был не приоритет его мыслей. Вопрос он задал больше для того, чтобы пока Сеченов отвечает, агент мог подумать и поискать признаки лжи в его словах. Кое-как уложив все факты в одну цепочку, он пришел к выводу, что скорее всего академик не врет, рассказ звучал складно, да и вранье было бессмысленно, но вот шанс того, что от него продолжают скрывать детали и недоговаривать точно есть, и он нисколько не маленький. В ответ на слова директора П-3 лишь сухо кивнул.       — Как там Анна Викторовна? Наверное уже спит? Тяжелый выдался у нее денек, — Тишину разрезал весьма неожиданный вопрос, во всяком случае для самого Сергея.       — Эм, ну… Это… — Майор замешкался. — В порядке все у нее. Нина Петровна ее подлечила и сказала отдыхать, — Отчитался агент.       Сеченов остановился, кивнул.       — Зайди завтра, часиков в 10, проверь ее, если будет хорошо себя чувствовать, то приходите вместе. Роботы уже в мирном режиме и восстанавливают все, что натворили, но человеческую работу над понесенными убытками никто, к сожалению, не отменял.       — Хорошо, — Ответил Нечаев, поднимаясь со стула.       — До завтра, сынок, отдыхай, — Завершил их разговор директор.       Сергей попрощался и вышел из кабинета. За время, которое он провел там, солнце село и на Предприятии окончательно потемнело.       — ХРАЗ? — Позвал помощника мужчина.       — Слушаю вас, майор, — отвечал ему роботизированный голос Харитона Родионовича.       — Пойдем-ка мы с тобой чайку выпьем. Уснуть я сейчас точно не смогу, мне определенно есть что обдумать.        «Надеюсь, что он есть на кухне корпуса. Если Шток опять все выжрал, то в следующий раз замок на шкафчик повешу».       — Говорите так, будто у меня выбор есть… Пойдемте, буду тихо смотреть, как вы пьете чай, — Проводки двинулись.       — Тебя никто не заставлял полимером становиться, — Заметил Нечаев.       ХРАЗ промолчал, ведь на это ничего толком и не возразишь.       Вскоре Сергей подошел к жилому корпусу. Он проходил мимо комнат второго этажа, в том числе и комнаты под номером 27, в которой сейчас должна была крепко спать Анна Викторовна, но должна – не обязана. В комнате горел тусклый настенный светильник. Биолог сидела посередине кровати, ее тело била мелкая дрожь, не смотря на то, что девушка была завернута в одеяло с головы до пят. Простынь под ней скомкалась, подушка одиноко лежала на полу.       Анна глубоко вдохнула и медленно выдохнула в попытке успокоить себя: «Все закончилось, Аня, это просто кошмар». Биолог провела рукой по лицу, ей удалось немного успокоиться, и она решила прогуляться по жилому корпусу. «Заодно посмотрю что тут где, ту же кухню найду»       Девушка встала с постели и, вернув подушку на законное место, вышла в коридор прямо в пижаме, только кофту сверху накинула. «Как сказал Дмитрий Сергеевич, соседей у меня мало, так что не думаю, что наткнусь на кого-то, кому тоже приспичило погулять ночью», — Подумала Анна, спускаясь по лестнице на первый этаж. Вопреки ожиданиям, девушка услышала шаги.        «Прелестно», — Биолог мысленно закатила глаза. «Кого там нелегкая принесла?». Из-за поворота показался тот, кого ожидать, пожалуй, можно было меньше всего.       — Анна Викторовна? Доброй ночи, какими судьбами тут? — Акцент, который она ни с каким другим не спутает.       — Здравствуйте, Михаэль, на кухню шла, — Девушка остановилась напротив немца.       — Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше? Нам ждать вас завтра на совете?       — Уже намного лучше, так что, думаю, да, завтра я появлюсь, — Анна улыбнулась, как бы показывая свое хорошее самочувствие       — Я пойду, спокойной ночи, — Завершила диалог биолог.       Фриц сказал что-то вроде: «И вам, сладких снов», но девушка уже развернулась. «Так стоп», — Пара шагов и она остановилась вновь. «А что тут Шток забыл, у него ж есть своя квартира?», — Биолог повернулась к лестнице, но Михаэля и след простыл. «Сеченов что ли его сюда на время поселил… Соседей мало, но зато какие», — Прыснула Анна и продолжила поиск кухни. Как и говорил Сергей, она достаточно быстро вышла к ней. Хотя дверь не пропускала свет, биолог увидела свечение из щели снизу. «Твою ж-то мать, вы издеваетесь? Встречу сегодня всех своих соседей разом»       Вдруг, в кухне раздался грохот и чей-то мат: «Ебучие пироги!». Девушка сразу узнала владельца голоса. Она взялась за ручку, собираясь зайти, но почему-то сделала это не сразу, с секунду Анна поколебалась, затем осторожно приоткрыла дверь. Перед ней представилась следующая картина: на столе стоит кружка с заваркой и вскипевший чайник, а совсем рядом стоит вскипевший Нечаев, проклинающий разбитую вдребезги сахарницу. Анна оперлась о дверной косяк и, поджимая губы, чтобы не начать вслух смеяться, глядела на это безобразие. Абсурд ситуации: в одиннадцать ночи биолог, абсолютно уверенная, что никого сегодня уже не увидит, умудрилась встретить сначала Штокхаузена, следом за ним Нечаева, решившего пойти ночью пить чай и разбившего в процессе его приготовления сахарницу. Может она все еще спит?       — Проблемы, майор? — Спросила она.       Сергей отвлекся от сахарницы и повернул голову в сторону двери. На его лице разом сменилась уйма эмоций. Перед ним стояла усмехающаяся Анна Викторовна со слегка растрепанными после сна волосами.       — Может вам помочь? — Признаться честно, предложение слетело с ее губ исключительно, чтобы заполнить образовавшуюся тишину.       Не дождавшись ответа, девушка оттолкнулась от косяка и прошла вглубь кухни, ища глазами веник.       «Помогу этому чудику, потом смогу взять уже эту несчастную воду и уйти к себе». Найдя веник в углу кухни справа от нее, биолог потянулась к нему. Агент подобрался, стал прямо по струнке и спокойно произнес:       — Анна Викторовна, это вы…       — Рада, что вы помните мое имя, — Девушка подошла к разбитой сахарнице, майор отступил чуть в сторону.       — Не порезались?       «Зачем я с ним разговоры разговариваю? Мне то какое дело до его порезов?», — Мелькнуло в ее голове.       — А вы… чего не спите? Вам Нина Петровна отдыхать сказала, — Поинтересовался Сергей.       — Она мне еще за вас замуж посоветовала выйти, чего не приглашаете? — Биолог застыла на секунду, но тут же продолжила подметать. «Господи, я заткнусь когда-нибудь? Подмету и свалю восвояси, мне после удара Вовчика противопоказано разговаривать с людьми… Ни майор, ни я еще после моего дневного выпада не отошли. Еще подумает, что я к нему нежные чувства испытываю». Ситуацию нужно было как-то исправлять, и девушка решила, что лучшим вариантом будет сделать вид, что сказанного ей до этого не было.       — Тоже чаю приспичило выпить на ночь глядя, — Пробурчала она, стараясь сарказмом как-то улучшить свое положение.       Нечаев кашлянул, почесал затылок. Ему срочно требовалось чем-то заняться, потому что и дальше, как истукан, просто стоять и смотреть становилось все более неловко. «Заварить ей что ли чай? Раз она за меня тут убирает». П-3 сочел эту мысль единственной более-менее здравой из всех пронесшихся в его голове.       Биолог закончила с уборкой и подняла глаза на Сергея. Он стоял к ней спиной и добавлял кипяток к заварке в одной кружке, а затем и во второй, сарказма он не уловил. «Господи… Свалить не выйдет… Вот кто меня за язык тянул… Он то, как джентельмен, пошел чаю и мне заварил. 10/10 Аня, жжешь просто сегодня». Теперь вариться в состоянии стыда придется не с самой собой в комнате, а в компании агента. П-3 поставил обе кружки на стол.       — Спасибо, — Промямлила девушка.       Она опустилась на стул, и, набравшись смелости, подняла глаза на майора.       — Не поделитесь, что смотивировало вас в ночи почаевничать? — Сергей, как настоящий мужчина, взял удар на себя, заводя разговор первым.       Анна Викторовна кашлянула, поправила несколько растрепаные волосы, выигрывая себе время на придумывание правдоподобной лжи. К ее сожалению, в голову ничего не шло, и она решила сказать как есть, в конце концов, скорее всего это их последняя в жизни беседа наедине, так какой смысл что-то придумывать.       — Кошмар приснился, я вышла проветриться. Сначала Штока увидела, а когда стала к кухне подходить, мат ваш услышала, по нему и опознала, кто на кухне бедокурит, — Отвечала Анна, майор кивнул.       Только сейчас она поняла, что даже в зеркало перед выходом не посмотрелась. «Ну молодец, Аня, твоя очередная победа за сегодня, выгляжу сейчас небось хуже кикиморы», — Биолог мыслено шлепнула себя по лбу. «Стоп… А с какого перепугу меня вообще трогает, как я выгляжу в глазах Нечаева?», — Захотелось уже не мыслено шлепнуть себя по лбу, а просто удариться головой о стол, чтобы глупости всякие туда не лезли.       Они молчали. К удивлению девушки молчание не было неловким, ее переживания отошли на второй план, и она даже могла назвать обстановку довольно комфортной: едва слышно шумел холодильник, тикали настенные часы, прохладный ночной воздух остужал чай, к которому биолог так и не притронулась. Сергей смотрел куда угодно, но не на нее, это показалось Анне странным, но, конечно, вопросов она задавать не стала. Пробежала украдкой по нему глазами, а когда вернула взгляд к лицу мужчины, он уже смотрел на нее. Это заставило ее в очередной раз смутиться.       — Как себя чувствуете?, — Мужской голос вновь разрезал тишину.       — Сносно, — Анна Викторовна старательно смотрела в кружку.       — Это все чай, — Выждав небольшую паузу сказала она.       Нечаев вопросительно приподнял бровь. Биолог мельком глянула на майора, усмехнулась.       — Знаете, был один древнекитайский поэт из династии Тан. Он писал: «Первая чашка увлажняет мои губы и горло, вторая уничтожает одиночество, третья исследует мои внутренности, четвертая вызывает легкую испарину, все печали жизни уходят через поры, с пятой чашкой я чувствую себя очищенным, шестая возносит меня в царство бессмертия, седьмая … Но я уже больше не могу. Я чувствую лишь дыхание прохладного ветра, которое поднимается в моих руках».       По мере цитирование девушкой поэта, глаза Сергея расширялись все больше.       — Я склонна соглашаться с ним. Чай – спасение от всех проблем.       — Интересная философия, ничего не скажешь.       Снова это молчание. На этот раз Анна Викторовна решила, что ее очередь прервать его.       — Знаете, я ведь вас так и не поблагодарила… ну, за спасение.       Биолог постукивала ногтями по кружке, стараясь концентрироваться на чае.       — Это верно, не поблагодарили, — Нечаев усмехнулся.       Девушка подняла на него несколько недоуменный взгляд, кашлянула и помедлив еще мгновение сказала:       — Спасибо вам за то, что не оставили на съедение роботам, не смотря на мою… кхм, — Анна вновь отвела взгляд, но, набравшись взявшейся из ниоткуда смелости, секунду спустя посмотрела мужчине в глаза.       — Не смотря на мою некоторую несдержанность. Прошу прощения за это.       П-3 нисколько не стушевался под прямым взглядом биолога и спокойно ответил:       — Не за что, это моя работа. Что до вашей, как вы сказали «несдержанности», мне вы такой нравитесь больше, без вечной серьезности, застывшей каменной маской на лице.       Время словно встало, давая словам разойтись в тишине кухни. Эти слова задели что-то в душе Анны, что-то запечатанное где-то глубоко внутри, они прозвучали столь интимно в окружающей обстановке: в свете тусклой кухонной лампы, в ночной прохладе и тепле кружки чая в руке. Она отвела взгляд от майора, чувствуя, как горят щеки и как быстро бьется сердце. Биолог, человек прекрасно разбирающийся в человечкой природе, сейчас не могла понять что с ней. Она буквально вцепилась в кружку и сделала большой глоток. Ей казалось, что будь там еще кипяток, Анна бы этого даже не заметила, настолько все внутри горело. Нечаев тактично промолчал.       Неожиданно для самой себя, девушка вдруг заговорила. Спросила о чем-то отвлеченном, неважном, лишь бы не вариться дальше в собственных мыслях. Диалог на удивление неплохо клеился, и биологу даже удалось расслабиться, слушая о службе Сергея, которая безусловно была нелегкой, но при этом наполненной интересными моментами. Конечно, многого рассказать он не мог, попросту не помнил, тут уж Анна Викторовна поделилась кусочками своей биографии.              Закончился чай, иссякли и слова. Оба замолкли практически единовременно, но с приятным осадком на душе.