Щенки

Инуяша слетел с ветки и побежал. Запах брата он бы узнал за километр — это точно был он, горьковатый, похожий на небо в грозу, полный затаённой, опасной силы. И всё же чем дольше Инуяша бежал, тем неуверенней становился. Что-то в этом запахе было не то. Необъяснимо-шокирующе не то. Как если бы… Инуяша выскочил на полянку, обвёл её быстро глазами. С другой стороны из леса вышел человек. На плечах и рукавах — красный рисунок, похожий на тот, что был на одежде брата. Только волосы чёрные. Ни когтей, ни отметок демона. — Бра…тец? — неуверенно уточнил Инуяша, хотя запах исходил от него, от этого юноши, так подозрительно похожего на Сэссёмару. Незнакомец потянулся к его ушам. Инуяша рыкнул и, широко раскрыв рот, цапнул его за предплечье. Кожу он не прокусил, однако был предупреждающе-серьёзен. Сведя брови в галку, Инуяша сердито смотрел на человека, продолжая рычать и не выпуская изо рта руку. Сэссёмару приподнял её — Инуяша оторвался от земли, но зубы не разжал. Повис, как настоящий щенок, трепыхая лапами. — Значит, не узнаёшь меня, — сухо произнёс дайёкай. — Гр-р-р! — Отпусти, Инуяша. Мальчишка оттолкнулся и спрыгнул на землю — подальше от Сэссёмару, которого не мог признать. — Не смей трогать мои уши, — буркнул он. — Отвечай, куда ты дел моего брата? Дайёкай внимательно посмотрел на Инуяшу и молча пошёл дальше по полю. Взгляд его стал прохладным. Ханьо побежал рядом, путаясь под ногами. Галка бровей так и не исчезала с его лица. — Эй! Если не ответишь, я тебя покусаю! Между ушей Инуяши быстро выросла шишка. Он схватился за голову, осев на траву. — Гр-р-р! Но незнакомец продолжал идти сквозь высокие заросли луговика, не обращая внимания на мальчишку.

***

Инуяша занял пост на дереве и не собирался слезать. В человеческом виде Сэссёмару никак не мог на него повлиять. — Проваливай, самозванец! — Инуяша кинул в него надкусанные яблоко. Сэссёмару отбил его рукой и устало сел на выступающий корень дерева, привалившись к тёплой коре спиной. Блики солнца падали на его лицо — знакомое и незнакомое одновременно. — Ты сын Ину-но-Тайсё. — Кхе! Это каждый дурак знает! — сердито откликнулся ханьо, продолжая пялиться с верхней ветки. — Я подобрал тебя на могиле Изаёй. Уши Инуяши любопытно навострились, прислушались. — Ну, это тоже всем известно! — не так уж уверенно заявил он. Сэссёмару подумал ещё немного. — «Га-га-га, зу-ба-ба» — это заклинание твоего меча. — Ты у-уби-ил моего брата! Он сказа-ал тебе это-о перед смертью, да-а? — Кто перед смертью станет говорить о таком, щенок? Инуяша заревел, широко разинув рот и потирая глаза крохотными кулаками. Сэссёмару еле слышно вздохнул. Ветер сдул прядь иссиня-чёрных волос ему на лицо — бледное, безо всяких отметин ёкаев. На шум из дома выглянула старуха. Она загорела, а волосы её стали ещё белее. — Слезай, дурачьё! — позвала она. Но Инуяша не собирался сдаваться и упорно продолжал рыдать. — У-а-а! Бабка-а! Он про меч мой знает — но кто о-он такой?..

***

Огонь отражался в глазах Сэссёмару. Складка между бровями стала ещё выразительней, глубже. Инуяша не слезал с дерева до самого вечера, но теперь лежал в другом конце комнаты, повернувшись к Сэссёмару спиной. — Я не человек. — Разве? — удивилась старуха. — Меня запечатали в этом теле, но я не человек. — А-а, вот оно как. Если задуматься, это и впрямь возможно. Видать, сильные противники у тебя… — Это демоны с континента: на них не работают наши техники. — Но раз они на нашу землю пришли, значит, изучили местных демонов, — быстро сообразила жрица. — Этак если вас перебьют, наши сутры тоже станут совсем бесполезны — нужны будут сутры с континента. Сэссёмару глянул на неё предупреждающе-колко. — Что ты, вас с Инушей мне тоже жалко. Да и другие хорошие демоны встречаются. Но у вас хоть когти и клыки есть, а всех людей за один день сожрут. Если уж ты говоришь, там целая армия. Инуяша, не вытерпев, поднялся и, как ни в чём не бывало, улёгся под боком у Сэссёмару. — Скучал, — заметила старуха. — Не сердись на него. Две недели скулил на дереве. — Не скулил я, бабка. Сэссёмару наконец-то почесал его ухо, затем другое, опустил на голову свою по-прежнему тяжёлую руку. Мальчишка схватил её, поднёс поближе к глазам и сравнил овальные ногти Сэссёмару со своими когтями. Многозначительно выдал «кхя!». Сэссёмару небольно стукнул его. — Спи уже, дурачьё, — сказала бабка. — Нечего уши греть. Инуяша подложил руку Сэссёмару под свою голову, громко вздохнув. Сэссёмару уже хотел сказать «брысь», потому что боялся поцарапать его когтями, но потом вспомнил, что когтей больше нет — он мог прикасаться к другим, не поранив их. — Ничего, братец. Теперь я буду тебя защищать. И бабку тоже. Что ж делать, если вы такие слабенькие… хе-хе-хе…