Щенки

Инуяша ехал на А-Уне лёжа, не шевелясь, лишь иногда переворачиваясь с одной щеки на другую. Глаза его были закрыты, зубы сжаты, между бровей не исчезала беспокойная складочка. Сэссёмару не останавливался и ни о чем не спрашивал, пока Инуяша не спрыгнул на землю прямо посреди пути и не наклонился в кусты. Его вырвало. Сэссёмару обернулся, не спеша подходить. А-Ун остановился следом, тут же утонув головами в сочной траве. — Что ты ел? Инуяша отплевался и сел на корточки, опустив ушки. Руки его обхватили голову. — Инуяша. — Голова… болит… — Голова? Сэссёмару это было незнакомо. Он чувствовал боль, только если получал удары в бою. Дайёкай отцепил от седла А-Уна флягу с водой и поднёс её мальчишке. — Умойся. — Всё нормально, братец… я сейчас… Инуяшу снова вывернуло наизнанку, и ему пришлось наклониться, опираясь на дерево. Сэссёмару присел рядом, придерживая его волосы. — Ты ел грибы или ягоды? Говори, я не буду ругать тебя. Инуяша умылся, подставив сложенные ладошки под струю воды из фляги. Кожа его была зеленоватой, но мальчишка был уверен, что не отравился. — Такое уже было… просто… очень болит… Несколько тихих слёз всё же сбежало у ханьо по щекам, смешиваясь с каплями воды. Сэссёмару закрыл флягу, затем подхватил Инуяшу, собираясь посадить его на А-Уна, но остановился перед самым седлом. Мальчишка крепко обхватил его ногами и руками, и дайёкай понял эту немую просьбу. — Хочешь, чтобы я понёс тебя? — Да. Сэссёмару прикрепил флягу на место, затем удобнее перехватил Инуяшу. Он потрогал его лоб, прежде чем снова отправиться в путь, и пару раз успокаивающе провёл по прижатым ушам. — Скажи мне, если снова будет тошнить. — Хорошо.

***

Шаг брата был плавнее, чем шаг А-Уна. Его запах успокаивал, как и жар тела, как и сила руки, поддерживающей Инуяшу. Иногда Сэссёмару поглаживал его, распутывая когтями волосы, и от этого боль немного утихала, но не проходила совсем. — Знаешь, что это? Инуяша раскрыл глаза, обернувшись на то, что щекотало ухо. Старший брат держал мальчишку одной рукой, во второй у него было соцветие. — Гогё… Из него делается настой от кашля. Сэссёмару вложил цветок в ручку Инуяши, и тот послушно сжал его. Некоторое время они шли молча, пока старший брат снова не наклонился, срывая травинку. Инуяша вяло рассмотрел и её, ответил верно: — Это — от синяков. Понемногу коже мальчишки вернулся здоровый розоватый цвет — Сэссёмару удалось отвлечь его от приступов боли. По крайней мере, когда они дошли до привала у озера, Инуяша держал в руке жёлтый букет — и больше не чувствовал тошноту. Хотя всё равно скуксился, когда Сэссёмару попытался опять пересадить его на А-Уна. — М-м, не надо. — Что — не надо? — Не убирай руки, братец… Мне лучше так.