Лови момент

      В землях эльфов луна остаётся яркой даже в плену облаков. Полу скрытая ими, она поднимается над макушками деревьев, наполняя бескрайний лес серебристым светом. Он просачивается сквозь неплотный полог ветвей, ложась на землю просветами между длинных теней. Превращает стволы громадных, как многоэтажные терема, елей в непроницаемо-чёрные силуэты. Воздух здесь, в королевстве Кирамин, не просто чист — он кажется живым. Вихрится и танцует вокруг, наполняя ночь хвойной свежестью. Терпким, будоражащим обоняние ароматом, в котором сливаются воедино запах смолы, шишек, мха, плесени и влажной земли.       Ночь давно вступила в свои права, но лес не спит. Он живёт своей жизнью и его тишина полна загадок и шорохов. Деревья шепчутся, тихо переговариваясь друг с другом. Обсуждают чужаков, но мало кто понимает их речь. Только она — обладающая божественным благословением Певицы Деревьев — способна расслышать их голоса в шелесте листьев и скрипе ветвей на ветру.       Йарандолала вздыхает, по-доброму подсмеиваясь над глупостью окружающих. И сопартийцы, и даже собственные сородичи (во всяком случае некоторые из них) ошибочно полагают, что её дар состоит в управлении растениями. Но это не так! И близко нет. Управление — это контроль и подчинение. Подавление чужой воли. А Йарандолала никого не подчиняет и не подавляет. Для этого она слишком душевная, хотя её и нельзя назвать мягкой. Нет её способность — простое искусство разговора. Невероятно, но факт.       Умение слышать растения, понимать что они говорят, и отвечать им. Только и всего. Их доверие и расположение эльфийке приходится завоёвывать собственными силами. Харизмой, и репутацией защитницы всего живого. Нельзя быть «другом деревьев» и одновременно рубить их на дрова, как это делают люди. Нельзя звать себя «хранительницей», кроша при этом свежесрезанные листья в салат. Заручиться поддержкой созданий, что цветут и зеленеют под солнцем, не так легко, как кажется непосвящённым.       Приходится быть вовлечённой в их жизнь, вести бесконечные диалоги и помогать, когда требуется. Исцелять повреждения, нанесённые стихией и лесорубами, решать споры и конфликты, возникающие в растительном мире ничуть не реже, чем в обществе наделённых разумом двуногих существ, мнящих себя царями природы. И конфликты эти, подчас, куда более непримиримые. На протяжении десятков, а порой и сотен лет своих жизней деревья ведут ожесточённую борьбу за пространство, воздух и солнечный свет. Каждое стремится вырасти и занять доминирующее положение. Раскинуть над остальными свои ветви и задушить. Чтобы такого не происходило Йарандолала присматривает за особо неуживчивыми «конфликтёрами». Наполняет другие деревья вокруг них силой, тем самым помогая подрасти. Догнать вырвавшегося вперёд собрата. Или приостанавливает его рост, если по-другому никак.       Во многом, эльфийский лес выглядит ухоженным благодаря её стараниям. Её и таких, как она. Эта постоянная длящаяся столетиями работа. Неторопливая и ненапряжная, но непрекращающаяся. И Йарандолала исполняет её хорошо. Потому что говорит с деревьями на их языке и понимает, что они всегда — до самой смерти — будут расти. А значит им всегда будет нужна её помощь. Поэтому беловолосая и странствует по землям предков из конца в конец, превращая то, что должно было быть дремучей чащобой, в парк. А ночью — в пеструю мозаику бледного сияния и густой темноты, ассоциирующуюся у неё с украшенным колоннами залом.       Лес прекрасен, а потому даже сейчас, спеша на тайное свидание, Йарандолала рефлекторно вслушивается в голоса деревьев, смутно различимые в шелесте густых крон. Весь лес сейчас обсуждает чужаков. Новости разлетаются с ветром, передаваясь от одной рощи к другой — как по цепочке. А вместе с ними растёт напряжение. Недоверие, настороженность и даже страх. Исполины растительного мира не доверяют пришлым, в особенности если они не эльфы. А на тех, кто разжигает огонь, могут даже напасть.       Чтобы не допустить этого и уберечь друзей от их гнева, эльфийке приходится пустить в ход свои силу. Мягко ступая по хрустящей под ногами хвое она, прикасается к шершавым стволам и шепчет им. Извиняется перед теми, кого гости потревожили или случайно сломали пару веток проходя мимо. Успокаивает обеспокоенных и растерянных. Убеждает, что Рэд никогда не причинит им вреда.       Рэд… мысль о нём вызывает у Йарандолалы улыбку — красивую, но грустную. Она рада присоединиться к нему. Странствовать вместе с ним и прочими его спутниками. Рады быть частью Команды Героя но… но не тем чувствам, которые Гидеон Рагнасон в ней пробуждает. Остроухая не хочет снова любить человека. Хватило и одно раза, чтобы понять — убедиться на собственном горьком опыте — какая бездна невообразимой душевной боли скрывается за чувствами к столь недолговечному созданию, как человек.       Для неё, высшей эльфийки, любить человека всё равно, что для смертной — бабочку, которая едва ли доживёт даже до конца лета. Ничтожно-малый срок, которым не успеешь не то что насладиться, но даже как следует распробовать. А когда лишённое остатков сил крылатое создание упадет на землю, в последний раз шелестя своими прекрасными крыльями, сердце любящей разобьётся на миллионы осколков, оставив лишь боль. Раскалывающую боль, которая продолжит жить, даже кости возлюбленного истлеют в земле, став удобрением для прекрасных цветов. Йарандолала знает, о чём говорит — переживала уже подобный опыт.       А потому знает, что боль потери становится неизменной спутницей той, кто эту потерю пережила. И что от её компании нельзя будет отделаться. В каждом путешествии, деле и начинании она будет сопровождать её, напоминая о похожих ситуациях из совместного прошлого. Подкидывать вопросы в стиле: а что бы он сказал, увидев это? И если днём, до отказа забив свой распорядок делами, скорбный голос утраты ещё можно заставить молчать, то ночью или в моменты печали уже он заглушает всё остальное.       Если бы он был рядом, тебе бы не пришлось плакать. Он бы нашёл бы способ тебя рассмешить. Если бы он был рядом, вы бы сейчас занимались любовью. Если бы только он был рядом… — эти мысли крутятся в голове без остановки, буквально сводя с ума. Толкают в омут отчаяния, побуждая искать смерти. Лезть в гущу битвы, не имея иной защиты, кроме кожанки, не способной защитить от когтей демона. Потому что лишь поставив себя на грань жизни и смерти можно унять тоску по тому, кто безвозвратно утрачен.       Но время идёт, а боль не становится меньше. Она не утихает и не проходит с годами. Просто становится частью повседневности. Частью её самой. Эльфийка учится жить с ней, постепенно смиряясь с пережитой потерей и принимая судьбу. Это долгий и тернистый путь, вдоволь орошённый пролитыми слезами и кровью, капающей из оставленных тёмными тварями ран. Он длится десятилетия. Даже века. Но постепенно скорбящий голос из прошлого… не то чтобы смолкает, просто становится тише. Да и беспокоит реже. А подкинутые им воспоминания уже не рвут душу железными крючьями докрасна раскалённой боли, а лишь нежно царапают коготками ностальгии и светлой грусти. Это как улыбка сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. Как смех, готовый перерасти в рыдания.       И вот в этом состоянии неземной, нездешней печали жизнь течёт дальше. Серо и монотонно, без отчаяния, но и без надежды. Конечно, иногда боль всё ещё возвращается. Старая рана открывается, заполняя дни не покоем а ночи — кошмарами. В них Йарандолала снова и снова переживает потерю. Или хуже — оказывается вместе с тем, кого когда-то любила. Вновь обретает его, чтобы по пробуждении опять потерять. Это самое жестокое: видеть любимого рядом с собой, живого и здорового, принимать его приглашение на танец, прикасаться к нему, обнимать… а потом вернуться к суровой реальности, ощущая невыносимую пустоту.       Йарандолала не хочет проходить через всё это ещё раз. Не хочет и всё же… она бессильна перед зовом новой любви. Стоит ей увидеть лицо Гидеона, как потеря и последовавшие за ней годы скорби оказываются забыты. Сердце сладко сжимается, колени слабеют, а голос разума тонет в вихре романтических мыслей и всепоглощающих чувств, что наполняют душу розовым вихрем.       Если любишь нельзя сомневаться и, тем более, отвергать шанс. Нужно хвататься за него обеими руками. Ловить момент.       Поэтому сегодня ночью она здесь. В назначенном месте. И выходит к берегу озера, минуя белую колоннаду берёзовой рощи. Деревья остаются позади и полог леса больше не заслоняет ночного неба, похожего сейчас на почти чёрный сапфир. Оно усеяно, наверное тысячами звёзд, но их сиянием невозможно полюбоваться из-за необычайно яркой луны. Большая и круглая, она висит прямо над головой, освещая озеро и его пологие склоны, поросшие шелковистой травой. Благодаря этому в округе светло как днём.       Эльфийка счастливо улыбается, любуясь озёрной гладью, подсвеченной серебром лунного света. В тёмное время этот непримечательный с виду водоём приобретает совершенно особенный вид. Вода в нём становится чёрной и глубокой, а в её поверхности отражается ночное светило, окружённое звёздами. Оно плывёт по волнам, купается в них словно серебряная ладья, окружённая льдистыми осколками света. Зеркальная чернота воды омывает лунное серебро, растворяя его в себе. Напитываясь им.       Ночь словно раскрывает всю красоту природы, позволяя в полной мере насладиться ею. Именно поэтому многие эльфы, особенно влюблённые парочки, предпочитают купаться здесь — в этом таинственном, романтичном месте. И они с Гидеоном не исключение.       Не теряя времени Йарандолала принимается раздеваться. Расшнуровывает кожаный корсет, освобождаясь от его давящих объятий, ограничивающих каждый вздох. А отправив его на землю, освобождается и от зелёной, с золотой окантовкой, туники, которая и так-то больше дань приличиям, чем реальная одежда. Пара вырезов на плечах и в области груди демонстрируют максимум обнажённого тела. Да и книзу она не расширяется подобно подолу платья, а напротив — сужается. Превращается в проходящую между ног полоску ткани, оставляющей кремовые бёдра открытыми. Расстегнув воротник-стойку и пару крючков на талии, девушка позволяет золотисто-зелёному полотну соскользнуть на траву. Следом за ним отправляется и бельё. Белое — в тон волосам хозяйки.       Сняв сапоги обнажённая Йарандолала выпрямляется раскинув руки и позволяя лунному свету омыть себя. Напитать кожу блеском, сделав ещё красивее. Как будто в этом есть хоть какая-то необходимость. Подобно большинству высших эльфов белокурая обладательница острых ушей прекрасна, словно картина. И может похвастаться не только миленьким личиком и абсолютно-белыми волосами до жопы, но и высоким ростом. Её тело — мраморное совершенство. Настоящее произведение искусства, способное посрамить даже статуи известных скульпторов. В нём всё идеально, начиная от осанки и выправки, и заканчивая атлетичным сложением. Рождённые лунным светом тени, очерчивают рельеф мышц на бёдрах и животе, показывая что их обладательница следит за собой. Йарандолала, в первую очередь, боец, а потому её нельзя назвать хрупкой. При этом она гибка и грациозна, как ветер.       Обновившись блеском сумрачной кормчей, эльфийка входит в озеро, легко переступая по мягкому, илистому дну длинными ногами. Чудесные водяные цветы, светящиеся в темноте словно белые звёзды, приветствуют её, делясь отчаянной радостью своего короткого существования. Озеро принимает остроухую словно бы с неохотой, лениво расходясь перед ней тяжёлыми, нагретыми за день пластами. Войдя в воду по плечи, Йарандолала ныряет, окунаясь в живительный исток. Ночное купание голышом — одно из её любимых чувственных развлечений. Светлое время суток никогда не сравнится с тёмным, когда огромная луна отражается в чёрной воде озера, а крупные звёзды как будто опускаются к самой земле. Манят протянуть руку и коснуться их таинственного мерцания.       А сегодня всё даже ещё лучше — потому что Гидеон присоединяется к ней. Деревья предупреждают эльфийку о его приближении. Предостерегают загодя. Видимо до сих пор считая опасным. Ну а некоторые так и вовсе пытаются затруднить путь, загораживая тропу и подставляя подножки из корней. Всё это даёт Йарандолале время укрыться. Она хочет сделать сюрприз возлюбленному, а потому отплывает подальше от берега, прячась в лунной дорожке. Очарованная простеньким заклинанием дрожь серебристого света на поверхности воды надёжно скрывает её от чужих глаз, позволяя наблюдать за вышедшим на берег Героем.       Гидеон оглядывается, видимо ища её взглядом, и, пожав плечами, снимает с себя одежду. Озеро так и тянет погрузиться в его спокойную, тёмную глубину, поэтому юноша торопится, расстёгивая удерживающую синий плащ фибулу с красным камнем. Затем, на расстеленную поверх травы ткань ложатся меч, белая рубашка, штаны в тон к плащу, и ярко-красная перчатка, которую Гиденон снимает медленно. Как бы нехотя. Эльфийка готова побиться об заклад, что если не перспектива испортить любимый аксессуар, он бы не стал расставаться с ней даже на время купания. Эта маленькая деталь растягивает её губы в улыбке чистейшего умиления.       Парень так мил, что она могла бы любоваться им часами. Особенно сейчас, когда последний клочок ткани опускается к ногам, оставляя его полностью обнажённым. Обычно, такой характер сочетается с потешной неуклюжестью, но Гидеон — явное исключение из правила. Он мужественен и очаровательно уверен в себе. И не зря. Его тело — это тело воина. Жесткое и мускулистое. Рельефное. Да и фигура у него что надо. Впрочем как и мордашка, обрамлённая шелковой путаницей иссиня-чёрных локонов. Ну а его лучащиеся добротой и азартом юности глаза и вовсе похожи на два драгоценных кристалла — синих, словно лунные камни.       Юноша вход в озеро с громким плеском. Тревожит воду, загребая руками, а дойдя до глубины, сразу скрывается под поверхностью. Надолго. Задерживает дыхание, и не выныривает, пока воздух не кончится в лёгких. К тому моменту, когда он вновь появляется, с шумом глотая воздух, Йарандолала уже начинает волноваться. Напрасно — парень просто наслаждается единением со стихией. Ныряет ещё раз, а потом ещё, постепенно отдаляясь от берега. Лунный свет рябит на поверхности озера, разбиваясь на сотни крохотных бликов, из-за чего кажется что обнажённое мужское тело покачивается на волнах жидкого серебра. Красиво…       Вот тут-то эльфийка и обнаруживает себя. Подплывает, некоторое время кружа возле жертвы как хищная рыба, а потом выныривает на расстоянии пары шагов. Появляется из-под воды словно сказочное видение. Или русалка, поднявшаяся из озёрных глубин. Одетая лишь в лунный свет, сверкающий на поверхности мокрой кожи, эльфийка распрямляется, взмахивая тяжёлыми от воды волосами. Отброшенные за спину, они описывают широкую дугу, роняя алмазы лучистых капель. Теперь ничто не мешает ошалевшему Гидеону увидеть её во всей красе. И это такое удовольствие — стоять обнажённой под взглядом любимого человека.       Йарандолала буквально ощущает, как его взгляд скользит по её телу снизу вверх — ласкает округлые бёдра, тонкую талию, высокую грудь… финальной точкой становятся её полные, будто налитые соком губы, которых ему явно хочется коснуться губами. Многочисленные друзья, да и просто знакомые часто говорили, что у неё приятное лицо и располагающая улыбка, но сейчас эльфийка просто неотразима. Лед её морозно-голубых глаз стремительно тает, подтачиваемый пожаром полыхающей внутри страсти.       От их взгляда, по юношескому телу пробегает дрожь. Гидеон завороженно следит за приближением Йарандолалы, и по его лицу легко прочесть, что она — прекраснейшая из женщин. Равно как и он для неё — прекраснейший из парней. И самый желанный.       Наконец Гидеону удаётся оторваться от её губ и встретиться полночно-синим взглядом с их обладательницей. Они смотрят друг на друга сохраняя молчание, что делает спокойную, в общем-то, атмосферу приятно-напряженной. Волнительной. Желание, читающееся в ясных глазах смотрящего на неё юноши столь же сильно, как её собственное. Их тянет друг к другу. Неодолимо. Как воду к луне во время прилива. И Йарандолала не противится силе их взаимообоюдного желания. Однако и события не форсирует.       Несколько бесконечных мгновений они стоят друг перед другом полностью обнажённые, но ни стыд, ни смущение не портят этот прекрасный момент. Лишь сердца влюблённых бьются в унисон, наполняя погружённые в воду тела горячим, внутренним жаром.       Йарандолала не выдерживает первой и кидается к Гидеону, обвивая его шею руками. Раньше он смущался от столь бурных проявлений чувств с её стороны, а теперь ни слова не говоря берёт за талию сильными руками и тянет к себе. Кожа касается кожи. Полная грудь оказывается прижата к твёрдому человеческому торсу, которым остроухая не может чисто-по женски не восхититься. Кажется, что Рагнасон целиком состоит из одних лишь мускулов. Не угрожающе-гипертрофированных как у орка или, не приведи Господь, демона, но имеющих приятные очертания. Внезапный контакт с этим крепким телом оказывается для девушки почти непосильным. Она даже не может вспомнить, сколько веков назад в последний раз испытывала столь сильное возбуждение?       Приступ сладкого головокружения едва не выбивает почву у неё из-под ног. Йарандолала переступает по песчаному грунту, пытаясь сохранить равновесие и не уйти под воду, доходящую сейчас до ключиц. Быстрое сердцебиение резонирует по всему телу, из-за чего она не сразу замечает некую часть мужского тела, твёрдо тыкающуюся ей в бедро. Гидеон определённо рад её видеть.       Взгляд голубых глаз почти что вопреки воли хозяйки скользит вниз — по мускулам его обнаженной груди и рельефного живота. Так и не решившись, зайти ниже — к источнику беспокойство — он поднимается, линию широких плеч и по-мужски крепкой шеи, прежде чем снова взглянуть в лицо Гидеона Рагнасон. Взглянуть и понять — никогда прежде она не видела мужчины красивее.       Очарованная им, эльфийка приглашает его приникнуть к её губами, но тот не торопится. Пауза затягивается и двое просто созерцают друг друга, не осмеливаясь пошевелиться. Однако молчание между ними кажется сколь-нибудь не неловким. Напротив оно — естественно. Ведь, звук их голосов легко может разрушить магию сказочной атмосферы. И лишь по прошествии ещё нескольких минут полублизости Герой наконец не выдерживает и, подхватив любимую на руки, принимается кружить, вздымая фонтаны сверкающих в лунном свете брызг. Безудержный смех двух влюблённых взмывает над водой, оглашая тишину леса. Вокруг никого нет. Никто не придётся сюда, чтобы потревожить их. И только звёзды станут свидетелями того, чему суждено случиться сегодня.       — Не возражаешь, если я присоединюсь? — игриво спрашивает юноша, нетерпеливо скользя руками по её обнажённому телу.       — Ну не знаю-не знаю, Гидеон, — эльфийка кокетничает, чуть прикрывая глаза. — Луна, это всё-таки символ женского начала.       — Значит нельзя, да? — брюнет заранее знает ответ, а потому его синие глаза искрятся весельем, отражая заодно блеск луны.       Руки же при этом делают своё дело, манипулируя телом остроухой прелестницы. В результате её нога оказывается закинутой на его талию и остаётся там, удерживаемая там уже самой блондинкой. В то же время его пальцы пробираются внутрь неё — туда где их ждут всасывающая влага и жар. Сама возможность доставить ей удовольствие возбуждает парня поэтому средний и указательный очень настойчивы. Движутся, создавая трение между её бёдрами, творят самое натуральное волшебство.       Йарандролала напрягается, когда Гидеону удаётся найти центр её возбуждения. Удовольствие простого прикосновения вырывает из её груди долгий стон, протянутый сквозь стиснутые зубы. Острые кончики её пальцы впиваются в плечи парня, расцарапывая кожу до крови. Это слишком интенсивно, чтобы вытерпеть с подобающим высшей эльфийке спокойствие. Или оставить так, без отмщения.       — Ну почему же сразу нельзя? — её голос чуть хрипл от желания. — Я не против. Если не боишься за свою мужественность.       Словно желая проиллюстрировать угрозу, ладонь эльфийки спускается с исцарапанного плеча, исследуя грудь, живот, бедро… а затем проскальзывает в пространство между мужскими ногами, захватывая ту часть тела, которая уже давно просилась ей в руку.       — Так что, не боишься? — Йарандолала хихикает, глядя как в глазах Гидеона разгорается похоть. Белые зубки чувственно прижимают нижнюю губу, а изящная ладонь принимается гладить твердый член. Сладкий вздох парня, пульсирующего в её нежном плену, становится наградой за старания. Эльфийка хочет ощутить его внутри себя, но не спешит, подавляя это желание. Ведь наблюдать за выражение его лица сознавая, что это её рука сейчас доставляет ему удовольствие, не менее приятно чем получать его в ответ. Он в её власти, а она — в его. Переплетённые в объятьях, они ласкают друг друга, дрожа от лихорадочного напряжения.       Накал ощущений усиливается, побуждая влюблённых слить уста в глушащем стон поцелуе — долгом и страстном, как и их отношения. Похоть ревёт в душе Йарандролалы, когда язык Гидеона проникает к ней в рот, а пальцы погружаются в волосы. Влажные от озёрной воды губы сходятся и скользят в нескончаемом танце… к сожалению всё заканчивается быстро. Синхронными движениями рук влюблённые быстро доводят друг друга до скоротечно-сладостного финала, сотрясающего тела короткими спазмами.       Успокоившись, Гидон отпускает её, чтобы поплыть выступающему у берега камню. Йарандолала следует за ним. Тихо, почти бесшумно, в то время как человек загребает воду руками. Луны освещают выступающую над поверхностью воды часть тела, позволяя ей восхищаться рельефом спины. Когда же они выходят на мелководье, эльфийка и вовсе прижимается к ней мягкой грудью. Скользит руками под мышками, лаская твердые мышцы груди и пресса. Наслаждаясь спортивным телосложением возлюбленного.       Поначалу Гидеон терпит, но уже быстро не выдержав, оборачивается к ней, прижимая к камню. Грубо, с силой вскипающего внутри желания. Его внезапно прожорливый рот поглощает губы девушки, чтобы затем двинуться вниз — вдоль линии челюсти и дальше по шее. Он облизывает и посасывает её сливочную кожу так, словно не может насытиться ею. Когда его зубы кусают плечо, Йарандолала вскрикивает, понимая что они вошли куда глубже, чем она ожидала. Однако боль сейчас не только не неприятно, но почти желанна. Поэтому она и не отталкивает распалившегося мужчину, позволяя сильнее прижать себя к камню. Поднять повыше. Так, чтобы его губы могли ласкать груди и дразнить соски, делая их болезненно-твёрдыми. Парень знает, как обращаться с ними.       Когда одна из вершинок оказывается в его рту, возбуждение достигает предела и остроухая отталкивает от себя человека, вынуждая опуститься голой задницей на плоский камень. Не слишком удобно, наверное, но ей плевать. Она забирается на него сверху и, раздвинув ноги, совершает несколько круговых движений бёдрами. Дразнит, наслаждаясь его растущим отчаянием и собственным удовольствием. Наконец, возбуждение вынуждает эльфийку опуститься на него. Медленно, очень медленно. Кайфово.       Она намеренно продлевает удовольствия, принимая его сантиметр за сантиметром. Её горячая мягкость смыкается вокруг его твёрдости — растянутая и заполненная. Ждать нет больше никаких сил, поэтому медленные поначалу движение быстро набирают интенсивность Йарандолала ускоряется, раскачиваясь из стороны в сторону. Руки Гидеона повсюду на её мокром теле — прижимают, гладят по спине, волосам и груди. Язык облизывает краю длинного, украшенного тяжёлой серьгой ушка, прикусывая его мочку.       С каждым движением он проникает всё глубже в неё, сбивая дыхание. В запале эльфийка не слишком нежно кусает парня за шею, потираясь сосками о его грудь. Вскоре комплексная стимуляция даёт свои плоды. Йарандолала ощущает знакомое напряжение. Очерченная серебром лунного свете, она откидывается назад, дугой изгибая спину. Веки трепещут, а груди подпрыгивают с каждым толчком. Она нанизывается на член Гидеона всё сильнее и глубже, пока пульсация не охватывает её тело спазмами кульминации.       Крича, эльфийка роняет голову на плечо юноши, достигшего собственного оргазма, и крепко прижимающего её к своей груди.       Камень, на который они забрались, слишком слишком маленький, чтобы на нём можно было устроиться, даже тесно прижавшись друг к другу. Поэтому влюблённые просто ложатся на воду, отдавая охваченные негой тела во власть волн. Просто лежат, глядя на звёздное небо, отражённое в водах озера. Границы реальности стираются, кажется, что они плывут в невесомости, очерченные светом луны. Прекрасная летняя ночь превращается в микрокосмос, в котором и теряются поглощённые друг другом влюблённые.       Может быть их время вместе и ограничено, но они найдут способ распорядиться тем, что отведено. И поймать свой момент.