Тюремный надзиратель

На дворе ясное утро. Я давно уже на ногах. Да и Куге с раннего утра не спится. Толи кошмары мучают (как обычно) толи что ещё. Только сейчас он прилёг вновь, изредка открывая сонные глаза, наблюдая за тем, как я прохожу мимо. В квартире прохладно. А когда ему холодно, он надевает мягкую кофту на пуговицах и прячет ладони в рукава этой кофты. Восхитительное зрелище. Куго мне поистине нравится в такие моменты, хоть большой какой-то любви я и не чувствую. Да её никогда и не было. Мне выгодно быть с ним, и я всегда это знала. Только ли отец произнёс идею о замужестве, я сразу же согласилась. Несмотря на большую разницу в возрасте я не боялась его. Да и вообще, с начала Куга показался самым прекрасным человеком, который вообще может быть в этом мире. Он сделал всё по японским традициям: за трапезой (правда без присутствия накодо) мы познакомились по ближе. Я была так молода. Казалось, у меня такой взрослый мужчина, так ещё и скоро муж, все точно завидовали моему «счастью». Только вот, чем дольше я живу с ним, тем сильнее понимаю, какой это временами бессердечный человек. Впрочем, наверное, это даже и правильно. Куга работает надзирателем в тюрьме. Думаю, его характер отлично подходит этой профессии. Он с утра до ночи на работе. А сегодня попал его выходной вместе с моим. Зная, как он не любит свои выходные. Я стараюсь устроить для него максимальный комфорт. В конце концов, мне нравится его одобрение. Всегда приятно о ком-то заботится и видеть радость на лице. – Ты можешь поспать, если хочешь, – заправляя кровать тихонько произношу я, заметив, что Куга намеривается встать. – У тебя уборка… – сонно мямлит он. Только в такие моменты он кажется беззащитным, редкие мгновения. – Я уберусь в этой комнате последней, так что есть время отдохнуть. – Он зевает, не прикрываясь рукой и вновь кладёт голову на подушку. Как я уже сказала, я всегда знала, что жить с ним мне даже очень выгодно. И хоть по началу я пугалась его жуткой ревности, тотального контроля, который со временем ослаб, жестокости, я научилась находить в нём прекрасное. Можно сказать, я научилась его любить. В особенности я влюблена в наши ночи. Не скажу, что я прямо страстная девица, но со временем я заметила кое-что интересное: мне нравится жёсткий секс. И хоть бывает Куга уж слишком груб, в остальные моменты я жду его до дрожи в коленках. Как приятны его чуть прищурены глаза. Он не стонет, но страстно дышит. Это я кричу от всего напора и быстрого ритма. Куга бесстыдно наблюдает за моей реакцией, за тем, как я сжимаю свою грудь руками. Он слюнявит свою ладонь и прикасается к клитору. Его резкие толчки выжимают из меня все соки. Жаль только, что он не терпит моих прикосновений. Мне безумно нравится его трогать, при чём не только во время секса. Иногда перед сном он обнимает меня. Мне так хочется в ответ обвить его руку, ощущать ладонью мужские волоски, жилки, вены. И я действительно вновь отваживаюсь приобнять его предплечье, только в ответ всегда слышу его рычание: «Убери руки». Ранее я печалилась, слыша что-то подобное, но сейчас привыкла. А вот к чему не нужно было даже привыкать, так это к упрёкам Куги. Отец всю мою грёбанную жизнь, которую я проводила рядом с ним, упрекал и издевался надо мной. Именно поэтому я и решила, что с Кугой будет гораздо лучше. Мой отец – сутенёр. Всегда им был. Так и проходило моё детство в обществе девушек с трассы. Часто они занимали место в нашей маленькой квартире. Питались со мной за одним столом и даже принимали клиентов в соседней комнате от моей. С самого раннего возраста я знала, что такое секс не понаслышке. Для меня это всегда было чем-то обыденным. Весь его процесс не вдохновлял, а временами даже пугал. Я видела самые жёсткие формы соития, которые часто демонстрировал мой отец, совокупляясь с проститутками. Наверное, это и напугало. Именно поэтому я не была готова лечь в постель к первому встречному. Всегда ждала кого-то порядочного, который бы не издевался надо мной так сильно. Я рада, что им оказался именно Куга. В сравнении с отцом он кажется даже идеальным… Ох, эти мысли. Я совсем не заметила, как завершила уборку и перебралась на кухню завтракать, только вот горькие слёзы незаметно скатывались по щекам. До чего же странно не ощущать, что ты горькой плачешь. Благо поток эмоций прерывает появление Куги. Он садится рядом со мной. Я смотрю на его помятую футболку и сосредоточенный на моих руках взгляд. – Что ты напекла к чаю? – недовольно проговаривает он, заранее зная мой ответ. – Вот, ешь колбасу с хлебом, – указала на точно такой же бутерброд в своих руках. Я не смотрела на него, но остро ощутила его кровожадный взгляд, готовый сорваться на меня криком. Что интересно, из злости он кричит крайне редко. – Я сегодня же что-то напеку, – сдалась я, как всегда, испугавшись этого мрачного взгляда. – Вчера очень устала. Еле к кровати доползла, – жалобно запищала я, сведя печально брови. Слёзы от былых в голове мыслей давно высохли. – Последняя поблажка. – Я смотрю на его угрюмое лицо, дыбом стоящие волосы после сна. Улыбка – такое редкое явление на его лице. Он шутит, но никогда не смеётся со своих шуток, которые он отпускает, и часто они бывают жестокими. Возможно, он смеётся на работе в компании друзей или же правильней сказать коллег. Я это допускаю, хотя очень не уверена. – Приготовь мне к ужину рис с овощами, – начал Куго приказным тоном. – К ужину? Ты опять куда-то уходишь? Не хотелось ли провести выходной дома? – У меня много дел. Да, Куга действительно всегда в работе. Но, увы, я совершенно не знаю, в какой. Кажется, помимо тюрьмы он промышляет чем-то… незаконным. Впрочем, это и не важно. Я знаю точно, что это не связано с проститутками и это приносит деньги, а значит я могу быть спокойна. Он не такой уж плохой, каким может показаться. Он не без человечен в отличие от «знакомых» мне людей.