Елисейские поля

Your love is an abyss for my heart to eclipse, now

Might be over now, but I feel it still…

Portugal. The Man — Feel It Still

      За прошедший год на накопленные деньги Хару купила в гостиную телевизор не слишком большой диагонали, обновила старую одежду на более новую и модную, заменила посуду со сколами. Где-то в квартире появились растения, где-то какие-то маленькие статуэтки, но главной важной и большой покупкой все равно остался телевизор. Вроде бы совершенно обычная вещь, но просто идущие на фоне программы, играющая с него музыка делали нахождение девушки в квартире более уютным, словно она была не одна, когда готовила себе ужин или приходила домой после школы. Надо бы накопить на кресло с новым диваном, сменить футон в спальне на настоящую кровать, по идее обновить кухонный гарнитур, может быть наклеить обои на стены. Планов было действительно много, а с появившимися свободными деньгами хотелось всего и сразу. Но даже так, забыв о хорошей успеваемости, продав себя в криминал, стерев границы между добром и злом, Хару будто бы смогла за долгое время вздохнуть полной грудью, оглянуться вокруг чистым незамутненным взглядом, даже немного помечтать о том, как сможет все изменить. Сначала вокруг себя, в своем доме, потом она возьмется за саму себя. Всего-то нужно накопить денег хотя бы на первый год учебы в колледже, подготовить почву для ухода из клуба, потом найти себе покровителя, который сможет ее защитить. Да, звучит невыполнимо, но стоит хотя бы попытаться, тем более, что с некоторыми якудза за прошедший год Хару построила более менее доверительные отношения, выполняя, словно Санта Клаус, все их желания.       Хару улыбнулась. На тумбочке стояла незамысловатая рамка с фотографией братьев Хайтани и Хару в магазине электроники. Кажется, это вообще была их первая совместная фотография за все время знакомства. В тот день они попросили работающую там девушку сделать их фото на отобранный Риндо у кого-то фотоаппарат, а после Хару торжественно отдала деньги за будущую покупку самому старшему из них, чтобы Ран подписал все бумаги как совершеннолетний гражданин Японии, а потом так же, на правах самого сильного в их компании, самоотверженно донес коробку с телевизором до дома, подключая к сети питания. Парень тогда шутил, что ребята до сих пор отыгрываются на нем за тот поцелуй, хоть и прошел год после того случая.       На самом деле, ничего в их жизни толком не изменилось. Хару продолжала работать, точно как и работала до этого, но к бесконечной рутине будней прибавилась суета от внезапных визитов Рокухары Тандай, которые нередко вспоминали о том, что, в общем-то, у них есть своя «база». Иногда Хару пропускала школу, иногда просыпалась среди ночи и срывалась из дома, чтобы присутствовать во время их «собраний», чаще просто сводившимся к выпивке и девочкам, потому что Саус категорично соблюдал условия договора, отказываясь выполнять свои условия, если Харука в данный момент не находится в шаговой доступности от его местоположения. Тони на это крутил пальцем у виска, пока уличная банда не видела, а девушка тяжело вздыхала, представляя свои долги по учебе. Зачем ей надо было присутствовать на этих собраниях, Хару не знала и на самом-то деле не хотела знать. В конечном итоге девушка просто тихо сидела рядом с верхушкой Рокухары Тандай первый час, пока Саус не терял к ней интерес, а потом так же тихо ретировалась в свой кабинет, засыпая на кожаном диванчике, пока за дверью слышались тяжелые биты музыки и крики веселых парней.       Наверное, каким бы отбитым преступником не был Терано Саус и какую выгоду не хотел подчерпнуть от знакомства с девушкой, он точно знал, когда следует идти в наступление, а когда следует просто отсидеться, не высовывая головы. Девушка слышала рассказы Сауса о том, как он жил в фавелах Рио-де-Жанейро. Он иногда делился с парнями рассказами о своем прошлом, как он ходил с пушкой по улицам, крышуя район и продавцов наркотиков, как убил своего босса после того, что тот для него сделал. Казалось, Терано был из совершенно другой жизни, из совершенно другого теста, с совершенно другим сознанием, живущий по совершенно другим законам, и потом Хару догадалась, что из этих наивных парней, которыми он руководил, он хотел сделать такую же преступную группировку, как в далекой родной Росинье. Его план был предельно прост: постепенно наращивать обороты. Сначала обычная уличная банда, затем, когда они обретут влияние, можно подключить якудзу, с которыми работает девушка, затем найдется оружие, а потом и казино, наркотики, проституция. Понимали ли это Хайтани, сидящие напротив? Шли ли они именно к этой развилке дорог?       И пока Саус выжидал подходящего момента, пока все шло своим чередом, медленно уходя на дно, словно огромный лайнер, напоровшийся на айсберг, Хару могла спокойно жить, думая о своем будущем, наслаждаться школой с наивными одноклассниками, обществом Риндо и их редкими свиданиями, иногда даже неожиданно спокойными вечерами с кофе и сопливой мелодрамой в компании с Раном, потому что надо брать от жизни все, даже если изначально тебя выпускают в нее с минимальным комплектом вещей.       Как и обещала самой себе в далеком две тысячи шестом, на день рождения Рана Харука раскошелилась и все же купила ему хороший подарок. Солнцезащитные очки от Монблан подошли парню так, словно были созданы специально для него. Особенно симпатично они смотрелись с черной формой Рокухары Тандай. Тогда Ран не особо отреагировал на новую брендовую вещь, ограничившись обычным «спасибо», но в последующем Хару часто видела Рана в этих очках, что грело душу намного больше, чем красивые слова, которые он мог бы сказать. Риндо же девушка пообещала купить билеты на какой-нибудь чемпионат по джиу-джитсу ближе к октябрю, на что парень отмахнулся, уверив Хару, что ее присутствия в его день рождения будет достаточно.       Конец мая ознаменовал о скором конце учебного года и школы в целом. Харука зарылась с головой в учебники, пытаясь наверстать упущенное, закрывая долги и готовясь к экзаменам. На работе она тайком решала задания по математике, а дома пыталась понять английский. Поверить только, ей скоро восемнадцать! В мечтах было поступление на факультет, связанный с медициной или журналистикой, хорошо бы в университет, но с ее средствами даже колледж пока что остается пределом грез. Конечно, так же был вариант выбрать направление, связанное с экономикой и менеджментом, чтобы в будущем данное образование помогало ей работать в клубе, возможно, можно было бы даже договориться с Тони, чтобы он помог ей оплатить хотя бы половину стоимости, но Хару ведь не хотела всю жизнь проработать в клубе? А значит, ей нужно было искать себе другое занятие. Все равно придется писать экзамены по всем предметам, а уж потом она посмотрит по результатам, куда есть возможность поступить.       — Что бы ты хотела на свой день рождения? — спросил Риндо, лежа на диване и положив голову на колени девушки. — Седьмого июля, да?       Хару кивнула, задумчиво перебирая светлые волосы парня. Сегодня был один и тех вечеров, когда после тяжелого дня хотелось просто лежать, смотря в потолок, и ни о чем не думать. Риндо этому желанию, в принципе, и последовал.       — Даже не знаю, — все же ответила девушка. — Может быть, сходим в парк аттракционов? Я бы покаталась на американских горках и колесе обозрения, а потом можно поесть картошку фри или сходить в какой-нибудь ресторанчик.       — Ты в этот день работаешь? — спросил Ран, сидя на полу и бездумно наматывая на палец прядь распущенных волос.       — Да, но думаю, что отпрошусь у Тони часов в пять.       — В самый раз, — сонно пробормотал Риндо, зевнув, на что Хару мягко улыбнулась, убирая мешающие волосы со лба парня и пытаясь разгладить его напряженную даже сквозь дрему переносицу. Смотря на такого заразительно сладко спящего Риндо, Хару и сама чувствовала, как закрываются ее глаза.       Ран, видимо уставший сидеть на каких-то задворках, поднялся с пола, выключая работающий без звука телевизор, и нагло скинул Риндо с пригретого места, пододвигая девушку на середину дивана, чтобы сесть по левую сторону от нее. Риндо проворчал что-то нечленораздельное и заполз обратно, правда, пришлось одну ногу закинуть на спинку дивана, а другую на подлокотник, не в состоянии их вытянуть. Ран же по-хозяйски положил голову девушке на плечо, замыкая капкан с другой стороны.       — Это что вообще такое?! — возмутилась она, пытаясь найти зачаток адекватности хотя бы у старшего Хайтани, на что тот лишь поудобнее устроился на ее плече, обнимая за руку и щекоча волосами шею. — У вас что нет своих кроватей? А ну марш в свою квартиру!       — Ты такая теплая и удобная, — улыбнулся Риндо, то ли старательно играя сон на своем лице, то ли просто в край обнаглев. Глаза его оставались закрыты, поэтому парень не увидел, как покраснели щеки сидящей девушки. — А в нашей квартире так холодно и одиноко…       Хару подавилась воздухом от смущения и всей ситуации, не понимая, как ей реагировать на такую двойную атаку со стороны парней, поэтому какое-то время она потратила на то, чтобы скинуть лежащих на ней мертвым грузом братьев, но получилось лишь сильнее раззадорить сонные умы. В конце концов, Риндо перевернулся на бок, уткнувшись носом в ее живот, и обнял за талию, лишая девушку последних попыток к бегству.       Смирившись с ролью подушки на ближайший час, Харука заняла более удобное положение, откинувшись на спинку дивана, и тоже закрыла глаза, пытаясь заставить свое разбушевавшееся сердце успокоиться. Это не та ситуация, к которой стоит привязываться. Эта не та ситуация, которую нужно расценивать как-то превратно. Это не…       — Ты милая, когда краснеешь, — шепотом на ухо произнес Ран, словно действительно заботился о сне своего младшего брата.       Хару почувствовала волну мурашек, охватившую все тело, и предательски открыла глаза, поворачиваясь в сторону парня, застывшего в непозволительной близости у ее лица. Казалось, ее сердце вот-вот сломает грудину от амплитуды ударов. Ран улыбнулся уголком губ, как умеет улыбаться только он, очерчивая взглядом чужие черты. Медленно выпустил ее руку из своих объятий и сократил будто бы не сократимые сантиметры между их лицами, на что девушка запоздало качнулась назад, но была остановлена контрастно холодной рукой на своей щеке.       Чужие глаза словно гипнотизировали, цепляли, заставляя захлебываться темнотой зрачков в темноте фиалковой радужки. Харука смотрела в них и медленно теряла себя.       — Что ты делаешь?.. — жалко спросила она, чуть ли не соприкасаясь с ним губами во время разговора. — Риндо же…       — Закрой глаза, если страшно, — предложил Ран, наблюдая за тем, как Харука тщетно пытается вернуть в эту комнату здравый смысл. Такая смешная.       Она ощутила его дыхание на своей коже и послушно опустила веки, погружая себя в томительное ожидание. А затем чужие губы накрыли ее, утягивая в поцелуй. Такой размеренный, спокойный, тягуче страстный, словно патока или нефть, готовая вот-вот взорваться пожаром.       С Раном никогда не было просто, но иногда он будто бы снимал с себя роль плейбоя, становясь обычным парнем, с которым можно было не только поговорить, но и помолчать. Тогда начинает казаться, что его присутствие рядом окутывает незримой поддержкой и защитой, будто бы с ним — ничего не страшно. Возможно, именно поэтому его все любили, поэтому за ним все шли и все им восхищались. Его уверенность и внутренняя сила были его харизмой, прорывающейся через дрянной характер, поэтому в такие моменты Харука словно терялась, не в силах отвернуться, отказаться, сказать, что для нее все это — серьезно. Она ничего толком не решила с Риндо, а тут еще и Ран вносит ураган в ее голову, совершенно не заботясь о том, с чем ее оставит после всех своих поцелуев.       Хару же ему нравится хоть немного?..       Или вся их «дружба втроем» в долгосрочной перспективе — лишь удачное стечение обстоятельств, которое рухнет при любой замене переменных?

***

      На утро, кажется, у Хару задеревенело все, что могло и не могло. Она потянулась на футоне, пытаясь прийти в себя и открыть глаза. В комнату пробивались солнечные лучи из-за незашторенного окна, а в голове билась навязчивая мысль, которую девушка пока не могла оформить в слова. Какой вообще сегодня день? Ей надо на работу?       Первое, что смутило Харуку, было какое-то странное ощущение, словно ей не хватает места, второе — чувство необъяснимой тяжести, поступающее извне. Мгновенно открыв глаза, девушка, наверное, готова была провалиться сквозь этот футон, под землю, увидев, с кем она лежит в собственной спальне. Пусть даже она была одета, в конце концов, где был их стыд, когда они решили, что могут спать вместе с ней? Да и кто этот умник, который догадался это сделать? Ран перекинул руку через ее живот, подтягивая к своему торсу, и сладко посапывал в плечо, Риндо же руками не ограничился, закидывая на девушку свою ногу.       Вообще ее комната была для всех гостей под запретом. В ней нечего было скрывать и не из-за чего было стыдиться: кроме футона на полу, возле стены стоял комод с вещами, зеркало в пол, которое чудом не разбил ее отец во время своих пьянок, и рейл для одежды на вешалках; но как бы то ни было, это было ее пространство, маленькая спасительная комната, где всегда обитала только она. Видеть здесь еще людей было странно, как-то чуждо для привычной картины жизни.       Хару еще раз окинула спящих парней взглядом, задумчиво закусывая губу. Не так уж плохо они здесь выглядели, наверное. Возможно, им она была готова простить эту выходку, но что делать с самой собой? Себя она готова была простить за то, что влюбилась в обоих парней сразу и допускает в голове глупые мысли, оценивающие, как они смотрятся вместе вот так, в объятиях друг друга?       — Не хмурься, тебе не идет, — хрипло произнес проснувшийся Риндо, поворачиваясь на бок и проводя рукой по переносице девушки.       Хару вздрогнула, посмотрев на парня, вспомнила, чем закончился ее вчерашний вечер, и кажется почувствовала себя последней тварью, размазанной по асфальту. Вся злость на Хайтани за то, что они без спросу улеглись с ней на футон, пропала сама собой. Риндо улыбнулся ей и поцеловал меж бровей, почти сразу же отстраняясь. Девушка, собралась с мыслями, невесомо гладя парня по щеке, и все же сказала:       — Нам нужно поговорить насчет всех нас, — тяжело выдохнула она, избегая чужого взгляда и отнимая от него свою руку. — Либо мне кажется, либо между нами происходит что-то странное, мы все ведем себя так, словно все хорошо и мы просто встречаемся втроем, но так ведь нельзя, это ненормально. И при всем при том, как бы это не звучало, вы оба мне нравитесь…       — Почему тогда ты не дождешься, пока проснется Ран, чтобы об этом поговорить? — мягко спросил Риндо.       — Потому что я знаю, что ему наплевать, кто с кем встречается. Он просто делает, что хочет, и я не уверена, что он вообще что-то чувствует ко мне, кроме мимолетного желания, — закусила губу Хару, чувствуя себя лишней на собственном футоне.       Риндо впервые, наверное, так тяжело на нее посмотрел. Хару подумала, что зря начала этот разговор с самого утра, да и вообще, скорее всего, на этом между ними все и закончится, но парень вздохнул и приподнялся на локте, чтобы лучше видеть девушку:       — Даже если мы с тобой начнем официально встречаться, Ран все равно будет возвращаться к тебе, не соблюдая границ, потому что ты ему все же нравишься, чтобы ты про него не говорила, — Риндо задумался, словно очень долго на что-то решался, прежде чем продолжить. — Но ты мне тоже нравишься, и я не готов от тебя отказываться, поэтому я не против… встречаться втроем, — Риндо поджал губы, с трудом заканчивая предложение, и с надеждой добавил: — Может, потом ты выберешь кого-то одного.       Харука не смогла сделать полный вдох, так и застыв, наверное, с нелепым выражение лица. Она резко села, серьезно нахмурив брови:       — И ты готов к такому?       Одеяло спало с ее плеч к ногам, девушка нервно одернула задравшуюся футболку, следя за младшим Хайтани, словно могла как-то пропустить его ответ. Насколько она ему нравилась, что такой парень, как Риндо, черт возьми, был готов делить ее еще с кем-то, лишь бы быть с ней вместе?..       — Да, — сел напротив нее парень.       Глаза у него были острые, с металлическим отливом, почти ничего не выражающие, когда с лиц спали все маски. Хару завороженно потянулась было к этому неизвестному прежде лицу без привычной доброй улыбки, но одернула руку, боясь отвести от него взгляд. Он с такими же стальными глазами ломает другим кости? Ей стоило бы испугаться, наверное, что чувства к ней вызывают в нем такую же реакцию, как и насилие над теми, кто слабее в драке, но дело было даже не в этом, а в том, насколько же тяжело дался ему этот ответ. Готова ли она принять такую жертвенность? Достойна ли она ее?       — Я не смогу целоваться с одним, зная, что меня ждет другой, — опустила девушка голову, тушуясь под пристальным взглядом.       — Вчера же ты это делала, — заметил Риндо. Хару не смогла понять, с какой интонацией это было сказано.       — Извини меня.       Она сжала одеяло в руках в качестве поддержки, будто бы если что-то случится, оно ее защитит, и все же виновато посмотрела на парня. Ей было стыдно за свою слабость к Рану и то, что она так легко ему поддалась, но назвать это чем-то плохим Хару не могла. В конце концов, она же тоже хотела его поцеловать, ей даже понравилось, но в то же время сейчас девушка понимала, что Риндо упускать она так же не была готова.       — Поцелуй и меня теперь, — слабо улыбнулся Риндо, смягчая взгляд и словно приходя в себя прежнего. — Пожалуйста… — попросил он, смущаясь от своей же просьбы.       Таким он нравился Хару больше. Возможно, конечно, это был и не он вовсе, как и Ран, спящий рядом, был совсем не тем Раном, которого она знала, но, Ками, отступать было слишком поздно. Выбор сделан. Возможно, правильный. Как и, казалось бы, правильные губы на ее губах, как крепкие объятия, как руки, ведущие дорожку вдоль позвоночника, и сердце, заходящееся в бешеном ритме.       Хватит ли ее любви на двоих?

***

      — С днем рождения, Хару, — Тони тепло улыбнулся, заходя в кабинет девушки.       Харука улыбнулась ему в ответ, сердечно поблагодарив. Сегодня на ней было легкое летнее платье, по-праздничному подчеркивающее собранные в высокий хвост волосы, а счастливое лицо с минимумом косметики горело предвкушением вечера.       Тони аккуратно поставил на стол маленький бенто-тортик и зажег свечку:       — Это подарок от нашего коллектива, так что загадывай желание.       Девушка задумалась на секунду, а потом задула свечку, рассмеявшись:       — Садитесь, я отрежу вам кусочек, — встала она из-за стола, но была остановлена директором.       — Нет-нет, ешь сама, — помахал он длинными руками. — У меня есть еще один подарок для тебя. Ты же скоро заканчиваешь школу? — Хару кивнула. — Я могу подсобить тебе с обучением в колледже, но если только это будет специальность, подходящая для здешней работы. Подумай об этом.       Хару, наверное, ожидала чего-то подобного, но все же была приятно удивлена, что такой человек, как Тони, так проникся к ней, готовый помочь с получением образования. Девушка вновь поблагодарила его, пытаясь вложить в слова все свои искренние чувства, и сказала, что, пока она не сдаст экзамены в конце июля, решила не думать о будущей профессии. Директор понимающе покивал головой, перекинулся с девушкой еще парой фраз и ушел обратно к себе. Хару осталась нагло есть вкусный тортик и заполнять очередную таблицу в экселе, перед тем как уйти в парк аттракционов.       Утром Риндо вломился в ее квартиру, чуть не поскользнувшись на мокром полу, и, пока девушка не ушла в школу, застыв в коридоре с испуганным выражением лица в надетом наполовину пиджаке, вручил ей красивый букет белых пионов. Ран стоял немного поодаль, прислонившись к стене и почти тепло улыбался. Хару вдохнула аромат цветов, прикрывая глаза от радости, и, аккуратно отложив букет на тумбочку, бросилась на парней, крепко обнимая. От такого напора парни пошатнулись, удерживая девушку от падения, и все трое дружно засмеялись.       — Это не главный наш подарок, Веснушка, — тепло сказал Риндо, гладя девушку по волосам.       — С днем рождения, — где-то над ухом прозвучал голос Рана.       — Спасибо! — растрогавшись, поблагодарила их Хару. — Мне бы хватило и этого.       Парни склонились и одновременно поцеловали ее в щеки с обеих сторон, сразу же отстраняясь. Харука зарделась и смущенно выпустила братьев из объятий, убегая на кухню за вазой и ставя в нее букет.       — Кажется, кое-кто опаздывает в школу, — насмешливо пропел Ран, поглядев на часы.       — Ешкин кот! Действительно опаздываю! — прокричала девушка с кухни.       Послышался какой-то грохот, Хару вынесла в гостиную букет в вазе и поставила его на журнальный столик, на какое-то время застыла перед ним, любуясь, а затем стремглав понеслась в спальню за портфелем, скинула туда учебники с тетрадями, быстро поправила форму и выбежала в коридор, чуть не сшибая Риндо в дверях. Парень усмехнулся, на что Хару взяла его лицо в свои руки, наклоняя к себе, и чмокнула в губы, затем она так же поцеловала Рана, и, попрощавшись с опешившими Хайтани, выбежала из дома. Кажется, на щеках Рана она даже заметила легкий румянец.       Губы растянулись в глупой улыбке. Хару съела кусочек торта и открыла телефон, печатая сообщение Риндо: «Закончу в пять. Давайте встретимся возле клуба)))» Ей пришел незамедлительный ответ: «Хорошо:)», на что девушка умиленно вздохнула, возвращаясь к работе.       Не так уж плохо все складывается в ее жизни. У нее есть работа, возлюбленные, она заканчивает школу, и с помощью Тони, если не туда, куда хотела, то хотя бы просто в колледж поступить она сможет. Все идет своим чередом, они растут, становятся взрослее, а мир не стоит на месте, меняясь, наверное, в лучшую сторону.

***

      Попрощавшись с директором, Хару открыла входную дверь, выходя из клуба, и, находясь в своих мыслях, даже не заметила, как врезалась в Какуче, хотевшего, видимо, как раз зайти внутрь. Девушка нахмурилась, окидывая прибывших на незапланированное собрание парней взглядом, и поджала губы, находя взглядом непривычно мрачного Терано, держащего за шкирку нескольких своих шестерок.       Может быть в этот раз ее присутствие здесь не нужно?..       Шион плотоядно улыбнулся:       — Куда собралась, цыпочка? — осмотрел он ее с ног до головы, подмечая милое платьице чуть выше колен, слишком нарядное, наверное, для обыденного вечера.       — Мой рабочий день окончен, — отчеканила она, но была остановлена Саусом, взявшим ее свободной рукой за плечо и буквально втащившим обратно в клуб, не обращая никакого внимания на чужое сопротивление.       — Где носит Хайтани? — только лишь спросил он, скидывая полуизбитых шестерок в центре зала.       — Сказали, что подходят, босс, — отчитался Моччи.       Харука нервно одернула юбку платья, сдерживая рвущуюся наружу злость. Почему Саус решил прийти в клуб именно в ее день рождения? Неужели из всех дней именно 7 июля — какая-то особая дата?       Тони вышел из кабинета, приветствуя Терано рукопожатием, попытался даже было отпросить девушку, но парень был непреклонен, впрочем, как и все прошлые разы. Пока директор говорил с боссом Рокухары Тандай, в клуб подошли и Хайтани. Проводив их долгим взглядом, девушка вздохнула и села за свободный столик в зале, подпирая голову рукой и готовясь заранее к пропаже минимум часа ее времени. Счет овечек, чтобы отвлечься от окружающей обстановки, не помог. Внимание так или иначе захватило действо в центре зала, а понимание, что в этой ситуации Хару словно подглядывает за чужими скелетами в шкафу, нервно скреблось где-то внутри, заставляя девушку чувствовать себя еще более некомфортно, чем если бы она просто сидела в компании неизвестных хулиганов.       — А теперь скажите еще раз, что вы сделали? — спокойно спросил Саус, обращаясь к уже изрядно помятым парням. То ли они уже не видели смысла куда-то бежать, оставаясь неподвижно сидеть на своем месте, то ли парни не могли сдвинуться с места без чужой помощи.       — М-мы у-били Кавараг-ги С-сенджу, — сказал один из них, заикаясь.       Терано будто бы с самого начала ждал этого признания перед всей бандой, прислушиваясь к отзвукам чужого голоса, наполненных хрипами и дрожью. Даже подставил руку к уху, чтобы получше их услышать. А потом обрушил на провинившихся бесконечные удары ногой, кажется, даже выбивая кому-то из них зуб.       — Разве я просил убивать босса Брахмана? — спросил Саус, не ожидая от них ответа.       Тела перед глазами девушки медленно расплывались, превращаясь в кучу детского конструктора, словно выброшенного на пол. Заботливая рука Бога кинула его в самый центр, прямо под ноги большого ребенка, решившего, что он вырос из детских игрушек. Сломанные, выпотрошенные, кровавые детали, с каждым ударом перестававшие быть похожими на людей… Харука перестала дышать. Ее замутило.       Не видя перед собой ничего, она наощупь поднялась на второй этаж, держась за перилла и пытаясь найти заветную дверь в свой кабинет. Если Саус не врет и эти парни действительно убили другого человека, то разве не заслужили они такой самосуд? Но ведь они наверняка убили его, чтобы угодить Терано и подняться до нового звания. А что делать родственникам убитого Сенджу? Пытаться жить дальше, отправив мертвое тело в печь для кремации? А родственникам этих парней, если они сегодня не вернуться домой? Их всех окружает чертов замкнутый круг, бесконечно приводящий к чужим смертям и страданиям, и если Хару не вырвется из него, то станет таким же монстром, какие ее окружают.       — Хару! — взволнованно над ухом произнес Риндо, удерживая девушку за талию.       — Можешь довести меня до кабинета? — попросила она, криво улыбнувшись.       Парень помог Харуке дойти до диванчика, усадив на него и включив вентилятор. Сел рядом, поднося к ее губам стакан воды:       — Нечасто ты такое видишь, — грустно усмехнулся он. — Извини, что сегодня никуда не получилось сходить.       — Вы пойдете драться с этим «Брахманом» сейчас? — спросила девушка, принимая из его рук стакан. Стало немного легче.       — Да, — ответил парень. — Никто не предполагал, что так получится, но теперь Рокухара Тандай не может остаться в стороне.       — Слушай, — вдруг начала Хару, когда взгляд ее прояснился, — это и вправду вас никак не смущает? — она взяла Риндо за руку, заглядывая в его металлические радужки. — Ну, то, что Саус держит в банде парней, готовых пойти на убийство, то что сам он — в общем-то, убийца. Вы правда не хотите ничего поменять? Прекратить эти игры в банды и мафии?       — Хару, ты забыла? — снисходительно улыбнулся Риндо, гладя девушку по щеке. — Мы тоже убийцы. И грехи, пусть и совершенные пять лет назад, не смываются.       — Я помню, — нахмурилась Хару, заглядывая парню в глаза, словно умоляя… измениться? не делать того, что они задумали? Кажется, Хару и сама не знала, от чего хотела их предостеречь, то ли от дополнительных грехов на плечах, то ли от «плохой» компании, забывая о том, что и сами Хайтани — не были ангелочками. — Но неужели вы никогда не хотели выйти из этого? Выучиться, открыть свой бизнес? Ресторан, клуб, да что угодно. Сегодня что-то случиться. В вашей битве кто-то умрет, Риндо. Не ходите. Сбегите. Уйдите, пока не стало слишком поздно, иначе вы совсем себя потеряете.       Риндо поджал губы, хотел было что-то сказать, возможно как-то успокоить напуганную девушку, но не нашел слов. Он слишком заигрался в милого добрячка перед ней, даже на секунду сам поверил, что в нем действительно есть что-то светлое, но суть его была такой же черной, как мазут, и даже если бы он решил что-то изменить, вряд ли у него получилось бы что-то иное.       — Иди домой, Хару, — вздохнул он. — Мы оставили наш подарок у тебя.       Харука долго смотрела ему вслед.       Даже, казалось бы, когда дверь за ним закрылась, ей мерещилось, что Риндо все еще где-то здесь, рядом, тот Риндо, который ей нравится. Каким он вернется, когда сегодняшняя битва закончится, — Хару не знала. Она много чего в этой жизни не знала, многое не умела и совсем не была уверенной в себе, многое она не хотела слышать, чувствовать или видеть, и во многое ей, наверное, не хотелось верить, например, в то, что такая жизнь Хайтани на самом деле нравится и после убийства заместителя главы Безумного предела они не почувствовали ни капли угрызений совести.       7 июля 2008 года Непобедимый Майки убил Терано Сауса, а Брахман сдалась, уходя под контроль Свастики Канто. Эпоха Трех небожителей подошла к концу. Победитель мог быть только один.

***

      Второй раз переживать вторжение в клуб было намного легче. Как будто бы, чем меньше ожиданий испытываешь, тем меньше потрясений выпадает на собственную долю. Либо одного раза было просто достаточно, чтобы привыкнуть.       Наверное, прошло полгода, может чуть больше, Харука не считала. С того дня Хайтани она больше не видела. Они не отвечали на ее звонки и, кажется, даже не жили в квартире напротив. В какой-то день, придя с работы, Хару увидела, как грузчики выносят из их квартиры все вещи, а на следующий туда заехала молодая пара, предварительно поменяв все дверные замки. Тогда девушка смирилась с мыслью, что всему когда-нибудь приходит конец, и для их неудавшихся отношений он наконец настал. Скорее всего, они выбрали покорять вершины Токио, избавившись от любых балластов, и Харука, наверное, не в праве была их осуждать. Она сдала все экзамены, вытянув на нужный балл лишь математику и другие основные предметы, договорилась с Тони об обучении и даже успела внести оплату за первый год в местный колледж на профессию, связанную с менеджментом. Не то чтобы ей действительно туда хотелось, но достойных вариантов больше не было, да и волновали ее сейчас совсем другие мысли и совсем другие люди. В остальном — все шло своим чередом.       В мире янки гуляли слухи о зарождении самой сильной банды в истории Японии, захватившей все Токио и которой остерегались даже якудза. Наверняка Ран с Риндо сейчас где-то среди них налаживают связи и растут по карьерной лестнице. У Харуки напротив каждый день начинался с мозгового штурма: экзистенциальный кризис капал на нервы, напоминая девушке о том, что она снова ни на миллиметр не продвинулась по дороге к выходу из клуба Тони, девушка в отместку успокаивала себя тем, что специальность, которую она выбрала, может понадобиться ей в будущем, и поэтому надо пользоваться предложением, раз на другой факультет денег и баллов у нее не хватило. Но не специальность главным образом порождала в Хару волнения, а то, что она, прося тогда Риндо остановиться и никуда не ходить, сама остановиться не может, оставаясь на том же месте, на той же работе, все такой же бедной жалкой девчонкой. Ей хотелось на своем примере показать, что можно измениться, что можно перерасти все невзгоды, чтобы Ран и Риндо не только стали ей гордиться, но и сами задумались, что это возможно — все поменять, но пока… пока у Хару все утекало сквозь пальцы: ее идеи, мечты и даже возлюбленные. Да и как они узнают о ее успехах, если снова бросили Хару, ничего не сказав? Навсегда ли? Такой же вопрос без ответа.       Впрочем, вернулись они весьма быстро. В этот раз девушке не пришлось ждать их целый год. Парни выглядели повзрослевшими, слишком серьезными, а безразличие на их лицах оставило Хару в глубоком разочаровании: пусть даже они вновь встретились вот так, по разные стороны баррикад, но неужели в них не осталось никакого трепета от совместных воспоминаний? Они смеялись вместе, смотрели фильмы, пили кофе, отмечали дни рождения друг друга, Ками, они буквально начали встречаться втроем! Неужели, Харука после всего, что между ними было сказано и сделано, не была достойна даже их взгляда? Скупого звонка, где бы они сказали ей, что с ними все в порядке? Девушка закусила губу, стараясь побороть в себе весь тот клубок чувств, который молча копился в ней, не находя выхода последние полгода.       Свастика Канто носила белую униформу на плечах с вышитыми на ней кандзи. Кажется, у многих с собой даже было оружие, что обычно порицалось в уличных драках, но, видно, эта группировка уже уличной не была. Янки чувствовали себя выше других, мимолетная слава пеленой накрыла глаза шестерок, от чего те почувствовали бесконечную вседозволенность, особенно в отношении простого клуба, который с минуту на минуту станет уже их собственностью. Но больше всего Харуку поразил их лидер — это ведь был какой-то низкий шкет ее возраста! И все в нем было комически-нелепое: нелепая копна обесцвеченных волос, нелепый пиджак белой формы, накинутый на худые плечи, куча высоких парней, держащихся позади него с нелепым благоговением, и нелепое по-детски округлое лицо, словно он не школу недавно окончил, если окончил конечно, а детский сад. Только глаза выдавали в нем лидера. Такие же мертвые глаза были у Терано Сауса, абсолютно-черные, словно уголь, они были настолько апатичными, настолько бесцветными, что, казалось, добавляли ему несколько лет сверху, поэтому, когда он остановился напротив Хару с директором, девушка честно не знала, смеяться ей или плакать. Сколько слухов про него говорили, сколько страха он внушал в обычных рассказах, девушка представляла себе какого-нибудь отпетого мошенника, высокого сильного парня, вроде Терано, но никак не того человека, которого сейчас видела перед своими глазами. Неужели он и вправду убил Сауса? Вот этот вот человек?..       Чем этот клуб-бывший ресторан так привлекал преступные слои общества, что уже вторая банда за такой короткий срок работы Харуки хочет получить здесь свою выгоду, Хару представлять не хотела. Хотелось верить, что в остальные клубы они заходят с таким же рвением, как в этот, а то было бы совсем нечестно. Но одно Хару знала точно, прямо сейчас Свастика Канто здесь не по наводке Поколения S62, и уж тем более не потому, что об этом вспомнил Какуче. Скорее всего, единственное, за чем они пришли или за кем, — это за связями с мафией, а сделать это намного проще, если они будут иметь на них хотя бы часть подноготной.       Истошный крик прорезал тишину в зале, когда одной сотруднице из бухгалтерии парень со шрамами на лице начал угрожать катаной. Девушка, кажется из средней Азии, свалилась на пол, заливаясь слезами, и начала что-то умоляюще говорить на своем языке. Парень разочарованно цокнул, когда узнать интересующую информацию у него не получилось:       — Босс, здесь кажется японцев вообще нет.       Остальные шестерки ходили по помещению, заглядывая в каждую дверь, словно хотели найти здесь какой-то клад, а не обычный клуб.       — Если у вас есть какие-то вопросы, то прошу задавать их мне напрямую без давления на моих людей, — почти чисто произнес Тони, складывая руки на груди и испепеляя Сано Манджиро взглядом, полным скрытой агрессии.       — Этот клуб уходит под наш контроль, — подошел к ним парень с черными волосами и выбритым виском. Одного неосторожного взгляда, кинутого на этого человека, было достаточно, чтобы понять — делами здесь заведует именно он и явно предпочитает игнорировать то, на что не намерен отвечать. — Поэтому, если на сегодняшнюю ночь у вас было запланировано обслуживание вип-клиентов, лучше все отменить. С остальным мы разберемся сами.       — Этот клуб тебе подойдет, Коко? — апатично спросил лидер, на секунду мазнув взглядом по девушке рядом.       — Да, вполне, — кивнул так называемый Коко, прищурив раскосые глаза и еще раз окидывая все пространство критичным взглядом, а затем направился дальше изучать помещение, теряя ко всем интерес.       Майки подозвал парня со шрамами к себе, и они ушли, садясь за один из столиков, где парень достал лидеру пакет с печеньем в форме рыбок, а тот неторопливо начал есть сладости, полностью доверяя решение всех вопросов своим людям.       Кажется, что все, кому не посчастливилось сегодня собраться здесь до заката, были, в общем-то, этому Майки, Коко, да и всем остальным здесь не нужны. Прошлая тактика Хару здесь явно не сработает, да и банда эта уже на пол пути к мафиозной группировке, поэтому будет славно, если их вообще всех здесь не убьют, а отпустят домой со словами больше никогда сюда не возвращаться. Тони, правда, жалко, и его деньги, которые он потеряет вместе с бизнесом. Возможно, конечно, у него что-то отложено на черный день, а вот у Хару — денег точно в ближайшее время не прибавиться. Она в который раз за это время нахмурилась, глубоко вздыхая.       Хайтани стояли где-то в стороне, со скучающим видом привалившись к стене, Риндо курил, а Ран о чем-то разговаривал с Какуче, в ее сторону парни не смотрели, поэтому Хару расстроенно отвернулась, тихо обращаясь к директору:       — Раз такое дело, то, наверное, все же стоит всех обзвонить, кто сегодня должен был прийти?       — Из важных гостей на сегодня бронировал одну из вип-комнат только Иемура Ясухиро, остальные — не так критично, — вздохнул Тони, следя за передвижениями янки вокруг них.       — Иемура-кай?! — воскликнула Хару, сразу же стихая, как только несколько человек обернулось к ним. — Почему я ничего об этом не знала?       — Он обратился напрямую ко мне для брони несколько дней назад, когда ты уже ушла домой, забыл тебе сказать, — слабо улыбнулся африканец, чуть расслабляя напряженные плечи.       — И как мы будем ему отказывать? — испуганно спросила девушка, вспоминая, как отдавала ему конверт с деньгами не так давно. Почему-то перспектива иметь дело с этим человеком пугала ее больше, чем опасность рядом. Взять хотя бы того парня со шрамами. Кажется, он вполне себе мог сделать ей харакири своей катаной. — Он же нас прикончит, — поджала губы Хару.       — Это будут уже их проблемы, — кивнул на янки Тони, а затем тихо добавил: — Я пойду поговорю с Майки, попробую с ним договориться, а ты иди в свой кабинет, все равно скоро ты им понадобишься там с паролем от сейфа. Если успеешь, можешь взять себе оттуда денег. Они понадобятся тебе, если выживем.       Харука кивнула, незаметно отдаляясь от директора. Ей не привыкать быть «серой мышью». Девушка аккуратно поднялась на второй этаж, проскальзывая мимо шестерок, зашла в свой кабинет, прикрывая за собой дверь, а затем кинулась к сейфу, ударяя коленки об пол и открывая дверцы со скоростью света. Хару спрятала под одеждой такую сумму, которая могла ей понадобиться на первое время, если придется залечь на дно. Молясь всем богам, чтобы в кабинет сейчас никто не зашел, Хару расправила все складки на одежде и поблагодарила судьбу за то, что сегодня из-за дождя надела бесформенные мешковатые вещи. Затем девушка, успокоившись, вернулась на свое место, села за стол, глубоко вздыхая и пытаясь напустить на лицо совершенно обычный вид; провела рукой по столешнице как будто в последний раз и даже успела позвонить нескольким вип-клиентам, отменяя их запланированный вечер, перед тем, как очередь дошла до ее кабинета.       Как сложно бывает на самом деле принимать решения. Проще попросить у кого-нибудь помощи, послушать чей-то совет или обернуть ситуацию в такую пользу, чтобы другого решения больше не оставалось. Даже сейчас Хару думала о том, что будет есть на ужин, о том, как же ей надоел клубничный гель для душа, который она купила в большой упаковке по скидке, о том, что и сама ее квартира ей надоела, как и весь район, о том, как много ей нужно поменять, купить, сделать, например, ту же домашку по экономике. В голове был рой мыслей, они кружились, ударялись друг об друга, смешивались, меняясь до неузнаваемости, вместо того, чтобы подумать о том, что ей действительно сейчас нужно делать, в какую сторону клонить разговор и какого исхода для себя она хочет. Был ли вообще какой-то исход? Риндо же говорил: ее не оставят в живых, если она решит уйти со своего места.       — Не ожидал, что это ты ведешь здесь дела, — сидя напротив, на стуле для гостей, произнес Коко со скучающим видом. — Меня зовут Коконой Хаджиме, будем знакомы.       Харука несколько раз моргнула, приходя в себя, и представилась в ответ, пытаясь понять, говорил ли он до этого. На диванчике сидел тот опасный парень со шрамами, и Хару мрачно подумала, что с их местным предпринимателем еще можно было бы договориться, если бы они остались наедине, но вместе с этим охранником вероятность падала ниже плинтуса.       — Мне нужно будет ознакомиться со всем, чем ты занимаешься, со всеми услугами мимо кассы, которые вы оказываете и кому, а еще, как ты ведешь учет и сколько денег у вас на все это уходит, — деловито произнес Коко, ожидая от девушки того, что она прямо сейчас пуститься во все тонкости ее работы.       Харука действительно открыла рот, чтобы начать говорить, но так же быстро его закрыла, когда на втором этаже раздался голос раздраженного менеджера, пришедшего на работу и узнавшего, что, кажется, уже здесь не работает.       — Сегодня одну из вип-комнат бронировал младший глава Иемура-кай, что вы прикажете мне делать, если через несколько часов он приедет сюда из Киото, а здесь вы и ничего не готово? — почти кричал он, но девушка не слышала, на кого.       Парень со шрамами сел удобнее, чопорно скривив губы, мягко обхватил рукоятку катаны мозолистой рукой, готовый в любую секунду ее обнажить, и стал ждать, что же будет дальше.       — Африканцу сказали, что нужно все отменить, — ответил ему кто-то знакомый по голосу, возможно, Моччи или Шион.       — С ним нельзя ничего отменять! — воскликнул менеджер. — Вы вообще понимаете, что…       Кто-то упал.       Послышалась череда ударов.       Харука нахмурилась и встала со своего места. Пусть и излишне эмоционально, но менеджер говорил правду, и Иемура Ясухиро действительно едет сюда. Коконой окликнул ее за спиной, но девушка подошла к проходу, игнорируя его недовольный тон и наблюдая, как Сано Манджиро избивает бедного человека с совершенно беспристрастным выражением лица, прямо как тогда, когда Саус избивал парней, убивших Кавараги Сенджу. Не улегшаяся за все это время буря в сердце подкинула воспоминаний об их искореженных телах, некогда лежащих в центре зала на первом этаже. Тогда Харука ничего не сделала, кроме бегства, но сейчас страдали не те парни, а ее коллега, не виновный ни в чем человек, всегда приходящий девушке на помощь, который не заслуживал закончить так же, как отбитый кусок стейка перед жаркой на гриле. И пусть Хару поступает так же эмоционально, как он, пусть безрассудно, но совесть никогда не позволит ей сидеть в своем кабинете и рассказывать какому-то парню тонкости своей работы, слушая чужие крики из-за открытой двери.       Она глубоко вздохнула и сделала шаг к выходу, но его заблокировала чужая катана, вытащенная из ножен:       — Куда собралась? — спросил парень со шрамами.       Харука поджала губы, окатив его слишком спокойным взглядом. Так было, кажется, с ней всегда, когда ситуация начинала набирать неприятные обороты. Хару становилась равнодушной к тому, что с ней происходит и может случиться. Наверное, поэтому она могла пережить те избиения отца, его смерть и похороны, разговоры с такой же зависимой от алкоголя теткой, Терано Сауса… И Сано Манджиро она сможет пережить. Поэтому девушка отодвинула от себя катану, не заботясь о том, что могла порезаться о лезвие, и вышла в зал второго этажа, подходя ближе к Майки:       — Сато-сан действительно прав, — Хару задумчиво посмотрела себе под ноги, размышляя, где сейчас Тони. Он бы здорово ей помог.       Майки остановился, занеся ногу над чужой головой. Медленно повернулся в ее сторону, одарив холодным взглядом. Внутри этого взгляда разливалось море изо льда, один из кругов Ада, который описывал Данте. В его глазах, словно у падшего ангела, закованного в ледяные цепи в самых недрах земли на самом последнем этаже преисподней, стыла ненависть и желание убивать. Сошедший с картины Кабанеля, он смотрел на нее, как на следующую свою жертву, и, увы, то, что происходило вокруг нельзя было назвать комедией, пусть даже божественной. Под ногой Майки лежал избитый мужчина. В нем было трудно угадать знакомые черты, настолько сильно лидер Свастики Канто исказил его лицо. Нос был сломан до такой степени, что уехал куда-то в бок, оба глаза опухли от синяков, из-за чего менеджер ничего не видел, а изо рта текла пенистая кровавая слюна. Сам он свернулся от боли, стараясь защитить от ударов хотя бы живот, и мелко подрагивал, сипло дыша.       Хару сглотнула ком в горле, замерев от ужаса, но постаралась взять себя в руки и продолжила:       — Иемура Ясухиро — сын Иемура Коджиро, главы мафиозной группировки Иемура-кай, держащей свою базу в Киото. Посему, являясь совершеннолетним сыном своего отца, он играет не последнюю роль в группировке, а за глаза его называют «младшим главой» за участие в делах банды. Иемура-кай владеет своим складом нелегального оружия, получая поставки из Владивостока и перепродавая его в Японии и в Корее через главный порт в Филиппинах. Также, группировка занимает не последнее место в игорном бизнесе, владея несколькими казино по всей стране. Насколько я знаю, конкретно здесь, в Токио, у них есть как минимум пять борделей, замаскированных под разными массажными салонами и лав-отелями. Сколько их в других городах, я не решусь предполагать, но самым главным источником дохода у Иемура-кай остаются наркотики. И так уж вышло, — перевела дыхание Хару, — что Иемура Ясухиро не из тех людей, заказ которого можно так просто отменить. Он любит красивых девочек в кимоно и сливовое саке, а так же ненавидит, когда все идет не по его привычной схеме. Он платит нам за комфортный вечер, а мы платим ему за его закрытые глаза в нашу сторону. Конечно, мы можем ему позвонить и сказать, что его вечер отменяется и он может разворачивать свой синкансэн обратно в Киото, да и вообще, что этот клуб нам больше не принадлежит, — пожала она плечами, — либо вы дадите сделать всей команде свою работу, поможете обслужить клиента, а после встретитесь с ним сами, налаживая новые связи. Разве не за этим вы здесь, в конце концов?       Она вздрогнула, когда на плечо легла чья-то рука. Тони крепко сжал ее плечо, то ли поддерживая, то ли говоря, какая же она дура. Наверное, все вместе. Но кто-то же должен был им б этом сказать? Директор направился к менеджеру, проверяя, в сознании ли он, положил пальцы ему на шею, что-то тихо сказал. Харука не знала, кто слышал ее речь, да и вообще ничего перед собой не замечала, только рада была, что бессмысленное избиение на секунду прекратилось и в этом мире, ее мире, насилия стало на одного человека меньше. Зачем вообще она вылезла, привлекая к себе внимание? Неужели не могла отсидеться в своем душном кабинете? Что-то мерзкое внутри подсказало, что никакого «ее кабинета» больше нет, да и она одной ногой в могиле за все свои знания, поэтому девушка не должна жалеть о совершенных поступках. Она сделала все, что могла, чтобы хотя бы на сантиметр выбраться из той ямы, в которой жила, поставила на кон свою жизнь ради чертовых денег и сейчас будет бояться какого-то Сано Манджиро? Нет, бояться она не будет.       — Кто разрешал тебе говорить с боссом? — приставил к ее горлу катану парень со шрамами.       Их отношения явно не задались с самого начала, но глаза у паренька были красивые, ресницы такие светлые, пушистые, вот бы ей такие же. Девушка улыбнулась:       — Он не мой босс.       — Убери катану, Сандзу, — вдруг сказал Майки, подходя на шаг ближе к ней.       Сандзу замешкался на несколько секунд, но все же отошел от них, после чего щеку Хару обожгла сильнейшая пощечина, от чего она пошатнулась, не видя перед собой ничего, кроме искр, заполнивших весь обзор. Ее волосы накрутили на кулак, подтягивая ближе к себе, из-за чего, казалось бы, высокая девушка стала ростом наравне с Майки из-за подкосившихся коленок, а после со всей силы толкнули на пол. Харука упала, ударившись словно всем телом сразу, и, кое-как разомкнув веки, уперлась взглядом в дуло пистолета, направленного на ее лоб.       Устало усмехнувшись, кажется, она почти смирилась с таким исходом. Интересно только, если Хайтани это видят, то почему ничего не делают?       Когда Сано Манджиро снял пистолет с предохранителя, все шутки, которые Хару могла про себя пошутить или еще не пошутила, кончились. Тони где-то рядом, Хару не видела, смотря на пушку, напрягся, желая что-то сказать, боковым зрением она уловила какое-то движение, но директора перебил вмешавшийся Коко, подошедший к лидеру на расстояние вытянутой руки:       — Майки, они нам еще нужны.       Харука медленно перевела взгляд на черноволосого, пытаясь понять, какую выгоду он преследует. Неужели и вправду хочет ее спасти? Или прислушался к голосу разума, понимая, что без них с якудзой Свастика Канто точно не встретится? Вариантов было много, и каждый содержал в себе долю правды. Единственное, только, на какой срок им продлят жизнь при таком условии.       Майки словно бы чуть пришел в себя, более осознанно посмотрев на Хару. Пистолет дрогнул в его руке, от чего девушка расслабилась, понимая, что все закончилось: он собирается убрать его обратно за пояс широких штанов. Она слабо улыбнулась, возможно даже как-то утешительно, словно пыталась наладить с ним потерянный контакт, поймала взглядом его ответную тонкую улыбку, подумав, что еще не все потеряно. А после он спустил курок.       И тогда Хару поняла, что ничего кроме мертвой бездны в его глазах больше нет.