Pearl

Между размышлениями о сущном и при том кое-как вникая в потребности клиентов, Роди планомерно работал. Возможно такое контрастное желание разложить все мысли по полкам возникло как раз благодаря Манон, но для Ламори это не свойственно. Уж лучше вообще ни о чем не думать и позволять часам идти своим чередом, а там и приятная возможность снова оказаться дома. И на то, что дом стал местом, куда Роди перебегает всего-то на несколько часов, хотелось бы закрыть глаза. Какая разница-то?  А клиенты между тем ехали своим потоком, иногда смотря на Ламори с высока. По чем знать, дело даже не в росте. Но они менялись в лице, менялись в одежде, и Роди даже подумал, что не так уж ему и было важно, как на него смотрели. Они одинаковы в своем заработке, одинаковы в физиологии, и уж если говорить совсем просто, то представляли собой мясную груду, что не сильно отличалось от того, что готовили повары на кухне. От этих мыслей Роди стало не по себе. И все же в процессе им не замечалась одна простая, возможно совсем маловажная деталь. Сегодня в бистро было по-особенному тихо, и тишина эта не прикрывались даже звяканьем посуды, что происходило не так уж и часто и своей неожиданностью резало слух. Клиенты будто ждали чего-то, а вместе с тем начал ждать и Роди, слепо думая за толпой. А на самом деле ожидать определенно было что. Роди сам не заметил, как совсем невзначай, белым оттенком разливаясь по темному залу, тут оказался Винсент. И Ламори бы даже спросил, в чем дело, но чувство внутри заставило задрать нос повыше и продолжать обслуживать клиентов, как ни в чем не бывало. И вау, Роди не оценил, насколько проблематичной может быть эта задача. Работать в своем темпе, пока их вечно угрюмый шеф буквально сиял от счастья, было достаточно тяжело. Ламори старался не смотреть ему в лицо, но в те редкие моменты, когда звёзды все же сходились, он мог видеть лучезарную, отполированную улыбку, специально подделанную к случаю. И от чего-то неочевидного Роди мог чувствовать, как все внутри натянулось как по струнке. Держать себя и вместе с тем работать, как надо, было все более и более невыносимым. А Ламори бесило все. Бесила эта блядская улыбка, которая скорее напоминала неуместную дорисовку к какому-то эскизу шедевра. Бесила жестикуляция, которую Шарбонно наверняка репетировал и до этого – пальцы и руки двигались в определенной последовательности с некоторыми интервалами, и никак по-другому. Бесило само нахождение его в зале. Здесь ему было не место, а между тем краем глаза удавалось заметить, как Винсент не без отвращения смотрел на перебегающего от столика к столику Роди. И о боже, даже это вызывало волну раздражения.  Хотелось подойти и спросить напрямую, что Шарбонно забыл тут, но по очевидным причинам Роди не стал. Он точно не любил этот день. Не любил, потому что своим нахождением тут Шарбонно будто выбил отдельные важные кусочки, и люди его слушали, потому что он хренов владелец этого заведения. И Роди сам не мог ответить себе на вопросы, откуда эта волна негатива настигла его, и почему именно к приходу Винсента. Бессмысленно, грязно, нелепо. Роди хотел домой.