Pearl

Купить новый парфюм, наверное, было хорошей идеей. Манон говорила, что всякий труд нужно поощрять, даже если все это твоих рук дело. И на самом деле покупка парфюма вызвала волну достаточно приятных эмоций. В словах Вашер всё-таки была своя истина, хотя Ламори бы и не отрицал. Не то чтобы Роди хотелось тратиться на себя. Финансы с работы официантом должны были уходить на базовые потребности и на Манон. Но что уж там, ведь покупка парфюма не сильно ударит по кошельку, верно? Так оно и вышло. Вашер, в свою очередь, была очень рада услышать, что Ламори не проявил жадность до себя, а всё-таки использовал некоторые финансы в свою выгоду. Что ж, если это делало Манон счастливой, то и Роди, наверное, тоже. О медленном прохождении дня свидетельствовало небо: из утренних теплых оттенков оно переменялось в воздушную синеву. И хотя был понедельник, клиенты все равно приходили в своем привычном количестве. Роди это и не особо удивляло, но вместе с тем складывалось приятное впечатление, что он входит во вкус. Теперь обстановка в «La Gueule de Saturne» становилась все более предсказуемой и простой. Ламори всегда мог прикинуть, какое число людей придет сегодня, а вместе с тем узнавал знакомые лица. Единственным обстоятельством, которое Ламори не смог поднести под группу «вполне себе объяснимое», был Винсент. И хотя это звучит банально и даже вычурно, по-другому Роди не мог мыслить.  Спорить, однако, не хотелось.  Шарбонно на самом деле шла эта его непредсказуемость, был в этом свой шарм. Ламори даже мог сказать, что будь Винсент девушкой, то он бы непременно заинтересовался ею. Но не так это просто, как можно сказать и даже описать какими-нибудь элементарными жестами, отнюдь. Винсент сложный, и любой другой человек на месте Роди непременно почувствовал бы себя на иглах, находясь рядом с ним, ведя с ним то ли деловой, то ли непринуждённый разговор. И это, наверное, было именно той стороной личности Шарбонно, которую Ламори подсознательно избегал с самого начала. Именно с этой стороной он вел ту мнимую борьбу. А Винсент словно и не замечает. Для него такие мелочи — вопрос формальности, необходимая мера. Ведь задача власти — держать народ на коротком поводке, верно? Но даже если и так, то звучит уж слишком пафосно, фасадно. Власть властью, но всё-таки та тонкая палка перегибалась, вызывая своим треском неприятное покалывание в груди. Роди, возможно, просто был слишком обидчивым, но все же покалывание никуда не исчезло. Не хотелось так, совсем не хотелось. День, однако, не интересовался, продолжая проходить своим чередом. Уже вечерело, небо снова возвращалось к своим теплым оттенкам. Роди складывал чаевые и оплату клиентов, между тем постукивая ногтями по кассе. Теплый свет проходил через окна, оставляя мнимые блики, а Ламори подумал, что в последний раз стоит зайти на кухню. И он не мог ответить себе на вопрос «а зачем?». Возможно для того, чтобы посмотреть, как выглядит закат оттуда. Но он всё-таки пошел. Свет попадал сюда только через небольшое окошко, через которое подавались блюда. А между тем Винсент до самого едкого скрипа вытирал плиту. Странно было его наблюдать за этим действом. В конце концов он всегда мог попросить у поваров заняться уборкой. И все же нет, протирал поверхности именно он. —Прошу прощения..? Винсент оторвался от занятия и посмотрел на Роди несколько осуждающе. —Чего тебе? Рабочий день закончен. —Да я просто... Немного удивлён. —Ого, должно быть шеф-поварам не следует заниматься уборкой. Это занятие для бедноты, – Шарбонно пробормотал и продолжил протирать стол быстрее. – Иди уже. Ламори вздохнул. Это, однако, было ожидаемо, но все же неприятно. —Да нет же, мне просто было интересно. В том смысле, что ты реально перфекционист и все такое. И ты вытираешь все до такого скрипа...  —Вот оно как, – Винсент промыл тряпку в раковине. – И ты все равно тратишь мое время. Прекращай бессмысленную болтовню, терпеть ее не могу. Ламори поджал губы. Уходить, однако, совсем не хотелось, как и прекращать разговор. Где-то под языком засел неприятный осадок, от которого хотелось избавиться побыстрее. —Я могу помочь. Роди подошёл к раковине в поисках салфеток, однако его руку тут же перехватили, хватая, однако, совсем ненавязчиво. —У тебя новый парфюм? —Ага, только вчера купил. После... Ну ты знаешь. Запах табака – точно не то, чем бы я хотел пахнуть. Идея с покупкой вышла, наверное, из этого. —Какой ты нежный, боже, – Винсент скривился и отвел взгляд в сторону. Потом, однако, более расслабленно добавил. – Тебе подходит цитрусовый запах. Шарбонно смотрел в раковину какое-то время, а потом будто опомнился и кинул тряпку под струю воды. —Раздражаешь. Иди-ка ты домой. В няньки я не нанимался. И Ламори пришлось уйти. Винсент явно не собирался проводить ближайшее время в компании кого-то, а против того Роди никак не мог пойти. Неуважительно это. Он, однако, подтянул рубашку ближе с лицу, лишь бы убедиться, что запах лимона все ещё остался. И он был, хотя ощущался не так ярко, как утром. В этом было свое очарование. Дело, наверное, в стойкости. Все ещё ощущая цитрусовый запах на себе, Роди тихо пошел домой.