Отражение солнца в твоих слезах

      полтора месяца назад — Привет, — ко мне подошёл парень. Он был явно выше меня, кареглазый и с отросшей, немного кудрявой чёлкой тёмного цвета, лицо его было усыпано веснушками, а на лице светилась довольно красивая улыбка. И одет очень стильно. На него смотришь и понимаешь — натуральный гитарист — темная оверсайз толстовка с надписями, джинсы и, конечно, неотьемлемая часть образа гитариста — цепь, несколько колец и сережка в ухе. — Привет, — ответила я, заглядывая в его глаза, и ладони сразу немного вспотели, ведь ко мне не каждый день подходили такие красивые парни знакомиться, а вернее вообще не подходили, ведь моя мама не разрешала мне близко общаться и знакомиться с мальчиками, именно поэтому маме я не рассказывала, что среди моих друзей трое парней. Но сейчас, здесь в клубе, мамы не было, поэтому я представилась: — Я Полина. А ты? — Саша, — он смотрел на меня своими карими глазами как-то пронизывающе. Я невольно поежилась и внутри что-то кольнуло. Карие глаза, тёмные кудри и лёгкая ухмылка. Бывают такие совпадения? В голове опять всплыл ненавистный, но в то же время обожаемый образ моего друга Серёжи Матвиенко. Видимо молчание между мной и моим новым знакомым затянулось. Он как-то неловко спросил: — Ты новенькая?       Я кивнула, облизав пересохшие губы. Мне стало жутко некомфортно под его взглядом. — Сыграешь что умеешь? — спросил он, уже присаживаясь рядом на диванчик. Я взяла гитару, спокойно выдохнула и сосредоточилась на аккордах песни, стараясь не замечать, что Саша касался меня рукой и постоянно смотрел. Я сыграла свою любимую песню группы «нервы», а по ее окончании Саша восхищёно произнёс, что я прекрасно играю. Я знала, что он льстил. Ведь занимаюсь я только две недели и вряд ли играю хорошо, но этот парень заявлял обратное: — Ты круто играешь, а давай теперь я? — предложил он, уже вставая и идя за гитарой.       Он уселся рядом со мной и заиграл музыку. И уже от начала этой композии у меня по телу пробежали мурашки. Вот кто мастерски играет так это он. А когда он запел, мурашек стало еще больше. Я слушала, затаив дыхание. У него был мощный, но в то же время нежный голос. Он виртуозно ирал ноты выше и ниже, там где надо замедляя игру на гитаре или ускоряя. Когда он закончил петь и ударил по струнам в последний раз, у меня не было слов, и я лишь произнесла: — Красиво, — на большее меня не хватило. Он самодовольно улыбнулся. Дальше уже началось занятие, пришёл преподаватель, с которым я ранее познакомилась. Он нам дал задания играть упражнения, и каждый отрабатывал своё. Такой формат занятий мне очень понравился. А ещё понравился преподаватель, Макар, он был мужчина очень харизматичный, и его творческий настрой хорошо на меня действовал и вдохновлял, именно поэтому я обожала таких творческих людей, которые одним своим видом пробуждали в тебе энергию. Через час, когда я направилась в раздевалку, меня окликнул Саша. Он меня обнял, а я тут же несмело ответила на объятия, немного смущаясь от того, что знакома я с ним чуть больше часа, а уже такая тактильность. Далее он попросил мой номер, и я конечно ему продиктовала.       Когда вышла на улицу, меня обдало морозным декабрьским воздухом, и на свежую голову я начала себя ругать за то, что так безответственно поступила. Я видела по этому парню, что я ему понравилась. Он ни на шаг не отходил от меня и эти все объятия и взгляды, так и ещё я ему улыбалась и давала понять, что он мне тоже симпатичен. Нет, он правда был мне симпатичен, но мне строго настрого мамой запрещено как-либо близко общаться с мальчиками, а если еще мама увидит, что Саша мне пишет, у неё возникнут ненужные мне вопросы и родительница начнёт ругаться. Со своими то друзьями парнями я договорилась, чтобы мы не переписывались, и они знают всю мою семейную ситуацию, а вот объяснять её малознакомому парню не очень хотелось, мало ли чего он себе надумает. Ну вот почему я сначала делаю, а потом думаю? Там я поступала чисто по инерции: мне улыбнулись — я улыбнулась, меня обняли — я обняла, а теперь понимаю, что не надо было давать ему ложных надежд. Пока я ехала с гитарой за спиной в тесном автобусе, что было жутко некомфортно, я вновь подумала о Саше, а вернее о том, какие у него карие глаза. Но что-то мне подсказывало, что смотрел он ими не так, как мой одноклассник. Я вспомнила глаза своего друга Серёжи, от взгляда которого по моему телу разливалось тепло и становилось просто по непонятной причине хорошо, а потом вспомнила вгляд нового знакомого, его глаза были не такими нежными и не вызывали во мне абсолютно ничего. Конечно, он был красив, я б даже сказала красивее и стильнее моего одноклассника, но любовь интересная штука, и вообще как говорят — не в красоту влюбляются, влюбляются в изъяны, поэтому мне резко стало противно вспоминать объятия с тем парнем и по какой-то не понятной глупой причине почувствовала себя предательницей, которая изменяет своему любимому.

***

— Макар, здорова, а мы тут тебе новенького привели, — Дима зашёл в большую студию, держа под руку Антона, который порядком волновался, придя после обеда в субботу в гитарный клуб. Перед подростками стоял настоящий рокер. Тёмные волосы были чуть длиннее плеч и завязаны в хвостик, чёрная футбола сверху накинута джинсовка с металлическими побрякушками на руке была татуировка, а ещё в этом мужчине привлекали добрые карие глаза и такая же доброжелательная улыбка. — Привет, — пожал он руку Диме, а потом протянул её Антону. — Здравствуйте, — Антон пожал руку в ответ.       Макар усмехнулся и сказал: — Запомни первое правило: не надо здесь обращаться на «вы», здесь все свои родные. Меня зовут Макар — Я Антон, — Шастун немного расслабился с таким настроем. — Значит ты пришёл учиться? — Я уже много чего умею, — похвастался Антон.       Макар уважительно посмотрел на подростка, который не скромничает. — Тогда идём в класс, покажешь, что ты умеешь.       Дима, Оксана и Андрей, с которым Антон уже познакомился, прошли в студию и расположились там для репетиции. Шастун с преподавателем вышли из студии, где Антону сильно понравилось. Он любил музыкальные студии со всякой аппаратурой, гитарами, повешанными на стены плакатами, эта атмосфера творчества очень заряжала. Они вышли в коридор. Здесь были двери на кухню, где можно было отдохнуть, двери в концертгый зал и наконец двери в класс. В классе уже сидели незнакомые Антону ребята — человек восемь. Из них Антон знал только свою одноклассницу — Полину. — Ребята, всем хелоу, — поздоровался Макар, пожимая руку каждому. — Знакомьтесь с нашим новеньким. — Шастун всем представился, со всеми поздоровался и сел рядом с Полиной. В классе на стенах также были повешаны плакаты порулярных рок-групп, одна стена была расписана под графити, несколько гитар также висело на стенах, а каждый ученик сидел на отдельном стульчике, в общем — комфорт и позитив. Антон полностью расслабился и начал играть свою импровизированную музыку, включая в игру все свои умения и всю свою артистичность.       По окончании игры Макар с восхищением посмотрел на подростка, и все окружающие его ребята похвалили Антона. — Это очень круто. Ты сколько занимаешься? — Четыре месяца, — сейчас наверно преподаватель увидел, что у Антона слегка порозовели щечки от столь большого внимания к своей персоне. — Ты собираешься идти на пробы в группу Димы? — Конечно, к тому же, там мои друзья.       Дальше Макар раздал всем задания, Шастун получил от него выучить несложное на первый взгляд гитарное соло, и Шастун принялся его тренировать.       Преподаватель вышел из класса, оставив дверь открытой и тут мимо их двери прошёл очень знакомый Антону силуэт. Шастун смотрел на дверь несколько секунд, пытаясь понять он это или не он. — Да, Шаст, у меня было такое же удивление когда я здесь Арсения Сергеевича увидела, но мы уже привыкли, — проговорила Полина, проследив за взглядом своего друга. — А что он тут делает? — ошарашено спросил Антон. — Играет на гитаре, а ещё он лучший друг Макара. Сюда же приходят не только учиться, но и просто, чтобы провести свободное время за музыкой.       Через минут пять в класс вошли оба — Макар и Арсений Сергеевич. — Ребята привет, — поздоровался химик.       Класс радостно загалдел, и все потянули руки, чтобы поздороваться с мужчиной. Кажется, здесь его любили больше, чем в нашей школе. Арсений оглядел каждого ученика, и его взгляд остановился на Антон. — О, какие люди. Да сюда скоро весь мой десятый «Г» ходить будет, — учитель внезапно протянул руку подростку.       Антон недолго побыл в ступоре, а потом пожал руку химику, проговорив при этом: — Здравствуйте. — Эх, Антон, нарушаешь правила, или тебе Макар о них не рассказал?       Антон сначала не понимал, о чём он говорит, а потом понял и, вложив в свои слова немного дерзости, произнес: — Привет, — Полина с сожалением смотрела на своего друга, ведь ей тоже пришлось это пройти — обратиться к учителю на «ты». Было очень необычно и не совсем комфортно, но в то же время прикольно. Впрочем они же сейчас в музыкальном мире, а там всегда так.       Арсений Сергеевич подошёл к одной из стен и снял с неё гитару, потом сел на место Макара, который к тому времени опять куда-то ушёл и заиграл какую-то музыку. Вау. Ребята притихли и завороженно глядели на голубоглазого мужчину. Антон засмотрелся на эти плавные движения рук. Левая рука была напряжена, зажамая на грифе аккорды, а правая, наоборот, полностью расслаблена. Пальцы были тонкие и длинные, будто специально созданы для того, что перебирать струны. Антон долго смотрел, не отводя глаз, на Арсения Сергеевича. Когда музыка закончилась, Антон быстро опустил взгляд, делая вид, что что-то читает в своей тетради, в которой были записаны табы.       Потом Макар из кухни позвал учителя химии пить чай, и Арсений Сергеевич ушёл, выслушав восхищённые комплименты от подростков. Оставшееся время занятий Антон пребывал немного в шоке, немного в восхищении. Пока он разучивал гитарное соло, времени на подумать не было, а сейчас, когда он вышел с ребятами на улицу, времени было много. Как выяснилось, этот клуб работал каждый день с двух до восьми, кроме вторника и воскресенья и можно было в промежутке этого времени когда хочешь приходить и уходить. — Ребят, а вы тоже к Арсению Сергеевичу там в клубе на «ты» обращаетесь? — спросил Антон, понимая, что в этом клубе ему будет не совсем комфортно из-за Арсения Сергеевича, но надо как-то привыкнуть, другие же привыкли. — А как же, конечно, — кивнул Дима. — Уже как год. Он даже на наши репетиции иногда ходит и говорит, что наша группа лучше Сашиной, а то те только выпендриваются. — Да, между прочим они сегодня нас опять на сцену не пускали, поэтому срочно надо искать помещение, — парировала Оксана. — Не ребят, я до сих пор в шоке с Леры. Мы ведь с ней пять месяцев вместе отпели, а теперь она у наших конкурентов, — Андрей тоже шёл с ними и возмущался. — Ну если у них с Сашей любовь, что поделаешь, — говорила Оксана.       Потом в разговор подключился Антон и молчавшая до этого Полина, и так они ещё гуляли и болтали обо всём до вечера.

***

      Антон сидел на химии и листал ленту инстаграмма в телефоне, всё потому что Арсений Сергеевич куда-то вышел, перед этим наказав подросткам, чтобы те готовили пересказ параграфа, сам же учитель не возвращался уже минут пятнадцать. Антон уже давно прочитал короткий текст и сейчас мог позволить себе отдохнуть. — Вот сейчас у всех тех, у кого были в руках телефоны получают два, — Арсений Сергеевич резко зашёл в класс. Антон заметил за учителем такой недостаток. Мужчина всегда заходил в класс, резко раскрыв двери и слишком резко вставал из-за своего учительского стола. Серёжа рядом с Антоном быстро попытался убрать телефон под парту, но по причине неуклюжести или просто невезения, гаджет у подростка выпал из рук и полетел на пол. Учитель, заметив это, сердито посмотрел на Серёжу, потом в своей манере размеренно прошёл к своему столу, открыл журнал и снова начал оглядывать класс. Все ребята в классе замолчали и, кажется, боялись даже дышать и пытались куда-то спрятать и засунуть свои телефоны. Шастун тоже постарался незаметно засунуть свой гаджет под парту. — Матвиенко, какая была причина достать телефон на уроке? — насмешливо протянул голубоглазый, сверля соседа Антона. — Я всё прочитал, — проговорил Серёжа, опуская глаза. Конечно, он не читал, Антон видел, что друг даже в учебник не заглянул, но сказать же что-то надо было. — Тогда иди пересказывай, что прочитал, — вызвал мужчина к доске ученика.       Серёжа встал и, опустив голову, вышел к доске. — Рассказывай, — усмехнулся Попов. — Про что прочитал? — Про способы получения солей, — проговорил ученик, опустив взгляд в пол, тему, которую скорее всего прочитал из чьего-то учебника пока шёл вдоль парт. — И как получают соли? — спросил учитель, пристально глядя на подростка. Антон смотрел в глаза учителя и пытался угадать эмоции в них. С другими учителями такого не было. На них было как-то всё-равно и Шастун относился к ним равнодушно. Но Попов не был таким же учителем как другие, за небольшое время обучения в этом классе, Шастун начал понимать, что химик что-то в себе скрывал, и подростку безумно хотелось это узнать, но он пока ещё не знал, зачем ему это: то ли просто от любопытства, то ли от скуки.       Серёжа, некоторое время помолчав, забавно пожал плечами и кто-то из класса захихикал над ним — Очень содержательно, Матвиенко, садись, два, — поставил оценку мужчина. — А кто хихикал сейчас тоже два получат. — Все резко замолчали, а Сережа с сердитым выражением лица поплёлся к своей родной четвертой парте. — Есть ещё кто-нибудь смелый рассказать параграф? — поднял одну бровь учитель, оглядывая класс.       Все молчали, опустив головы, делая увлечённый вид, будто читают. Внезапно тишину прорезал неуверенный голос Антона: — Я могу рассказать.       Учитель посмотрел на парня, а потом кивком головы позвал к доске: — Ну попробуй, Шастун, — немного сделав паузу перед фамилией проговорил учитель.       Подросток вышел к доске. — Знаете, всё же хорошо, что вы мою фамилию запомнили, — говорил Антон, пока шёл к доске. — Как я посмотрю, ты чересчур дерзкий, Антон, — надо же, уже и имя выучил. — Тогда ответь на тот вопрос, на который не смог ответить твой друг, — Антон чувствовал на себе пристальный взгляд голубых океанов и во рту пересохло от охватившего волнения. Этот учитель всем своим видом заставлял теряться. Шастун уже пожалел, что попросился к доске, но ведь оценки как-то получать надо. Антон выдохнул и рассказал всё, что запомнил из прочитанного. Арсений Сергеевич слушал внимательно, а по окончании рассказа задал пару вопросов, на некоторые из которых Антон затруднялся ответить, и поэтому отмалчивался, так и не встретившись с голубыми глазами напротив. — Молодец, садись, четыре, — проговорил учитель. За всё то небольшое время, что подросток здесь учился, ни разу Антон доброго слова не слышал от химика, а сейчас он ему говорил «молодец».        Это почему то было очень приятно, услышать похвалу от того, от кого совсем не ожидал, и Антон бы уже расплылся в улыбке, но решил возмутиться: — Почему четыре-то? — Страх перед учителем испарился. Сейчас хотелось восстановить справедливость. Антон очень хорошо пересказал, на вопросы ответил развернуто, ну подумаешь на два вопроса не ответил. — А тебя, Шастун, что-то не устраивает? Сейчас два будет, хочешь? — а нет, показалось, страх никуда не делся.       Антон, ничего не сказав, чтобы не усугубить ситуацию, уселся на своё место, а Арсений Сергеевич самодовольно улыбнулся.       Оставшуюся часть урока Антон сидел, наблюдая за своим учителем химии. Помучав ещё пару таких же учеников как Серёжа и довольно выставив им двойки, Арсений Сергеевич объяснял новую тему довольно живо и интересно, меняя интонацию голоса, жестикулируя и размашисто на доске записывая разные формулы. Кажется, учитель так погрузился в объяснение материала, что забыл о том что перез ним тридцать учеников, будто он рассказывал сам себе, рассуждая и разговаривая сам с собой. Вот и Антон погрузился в его монолог. Первые десять минут он сосредоточенно слушал материал, вел конспект, а потом, устав от потока информации, начал наблюдать за жестами и мимикой своего преподавателя. Наблюдал и всё никак не мог понять, нравится он ему или нет. Честно говоря, Антон и раньше сталкивался с тем, что не мог оценить человека, ему никогда не было ясно с первого же взгляда какой перед ним человек. Вот и Арсений Сергеевич не стал исключением. Шастун смотрел на него, вспоминал его манеру общения с учениками, этот холодный безразличный равнодушный взгляд на учеников и самодовольная улыбочка, когда мучает учеников, ставя им двойки, или, например, как недавно он помучал Антона, заставив его несколько раз извиняться за опоздание. Но там в гитарном клубе он был совсем другой — развязный, смешной и выглядел очень дружелюбно, будто он не был строгим учителем Так какой же он на самом деле?       Погружённый в свои мысли, Антон не заметил, что прозвенел звонок, класс понемногу опустел, а Арсений Сергеевич по-кошачьи тихо подошёл к его парте. Шастун оглянулся и увидел, что в классе никого не осталось, а его друзья ждут его у входа в класс. — Что, решил ещё на один урок остаться? — негромко спросил он, заставив подростка вздрогнуть. — Да нет, мне бы не хотелось, боюсь что не переживу, — Антон начал закрывать учебник и потянулся к своему рюкзак. — Прямо не переживёшь? — уточнил он, буквально гипнотизируя Шастуна взглядом. Вполне вероятно. — Хочу сказать, что я заметил твою тягу к знаниям химии, — констатировал Арсений Сергеевич. Может Антон что-то и не понимал, но узнать что-то новое стремился всегда, а это ведь главное. — И это вполне похвально, не часто в десятых классах наблюдается такой феномен, но тебе надо стараться усерднее, если хочешь пятерку по моему предмету, — Антон опять невольно улыбнулся, получив похвалу от Арсения Сергеевича. Учитель взял с парты тетрадь ученика и пролистал её. — Вторая половина моей лекции тебе чем-то не понравилась? — усмехнулся он. «Нет, просто всё это время я какого-то чёрта пялился на вас вместо того, чтобы записывать.» А вслух он сказал: — Я потерял нить рассуждений. Но как вы и сказали постараюсь учить химию лучше, — Антон уже собрал свой рюкзак и собрался уходить. — Ну посмотрим что из этого выйдет, Шастун.       Антон, решив больше ничего не говорить, попрощался с химиком и вышел из класса. Вот и посмотрим. Теперь у Антона было стремительное желание выучить эту химию на зубок, чтобы у этого неприступного мужчины не было повода к нему придраться, и тогда самолюбие учителя резко упадёт, когда он будет вынужден поставить пятёрку своему ученику.