ду́хи сердца моего

II. майские ду́хи

и их судьбоносное событие.

Обычный школьный кабинет был наполнен ярким солнечным светом медленно уходящего мая, отчего-то счастливыми подростками и заливистым смехом. Джисон пробыл в больнице с ангиной ровно два месяца и возвращаться вновь в эти стены было мучительно, но учебный год подходил к концу и ему не о чем было волноваться, как думал он, однако сильно ошибся. Хан вошёл в класс – реакции не последовало. Он как призрак в этой школе – его никто не замечает. Тихий, скромный парень, всегда себе на уме. Он как бы есть, но как будто и нет совсем, да и не было словно никогда.  Хан Джисон всегда был таким. Белая ворона здешних городских улочек, школьных коридоров и стареньких кабинетов, но все относились к нему нейтрально. А точнее будет сказать никак. Всем просто плевать. И с одной стороны даже становится двояко и непонятно, что было бы лучше: чтобы над ним издевались, но замечали, или же как в его случае просто игнорировали, словно его не существует. Услышать его голос можно было только лишь на уроках литературы – уж они были его главной любовью, потому он и мог без конца обсуждать каждое прочитанное им произведение с учителем на уроках, пока остальные зевали в кулак, спали или играли в мобильные игры. Хан очень любил читать в одиночестве тяжёлую классику, его это словно успокаивает, опустошает душу от вечной тревоги. Корейская она или зарубежная – он читает всё подряд, лишь бы не возвращаться в реальность, лишь бы не осознать вновь, что здесь он никому не интересен и не нужен. Но вот что Хан не любил – так это физику и всё, что с ней связано. Как бы он ни старался, у него никогда не получалось хоть чуточку приблизиться к пониманию этого злосчастного предмета, а одноклассники и учитель только ухудшали ситуацию. Кто-то смеялся, когда Джисон стоял на уроке и не мог написать ничего, кроме как "Дано" в левом углу старой школьной доски; кто-то никак не реагировал на это, но и помощь предложить как-то не желал, а кто-то, кого прозвали высококвалифицированным преподавателем, работающим в этой школе около сорока пяти лет, вовсе начинал кричать и ругаться, если Джисон допустил хоть малейшую ошибку, вместо того, чтобы банально помочь или начать наконец учить своему предмету. Как назло сегодня был именно тот день недели, когда у них в расписании вторым уроком стоит физика, поэтому Джисон с самого утра был до ужаса нервным. Сжевал пол пачки жвачки, два раза возвращался домой за забытыми учебниками и сменкой и скурил по пути три чёртовы сигареты, которые особо то и не помогли. Одиночество ещё сильнее его подстёгивало, ведь не с кем даже банально поделиться переживаниями. Однако Джисон сильно ошибался, когда думал, что здесь он совсем никому не интересен. Их новенький, пришедший в этом году – Ли Минхо – давно интересуется Ханом, но почему-то только лишь со стороны. Ли в их классе тоже одиночка, но при этом они абсолютно с Ханом разные, и пока тот ни с кем не общался, потому что был запуганным с детства, Минхо попросту не интересовала дружба с кем-то. Он всегда твердил, что ходит в школу только ради учёбы, а вся остальная школьная жизнь ему не нужна. Поначалу его даже пытались как-то задирать, но этому парню палец в рот не клади – по локоть откусит. Ли спокойно мог заступиться за себя, да и по физической подготовке был значительно превосходнее остальных, ведь занимался всю жизнь профессиональным спортом, поэтому угрозу здесь ему ничего не представляло. Кроме, конечно, постоянных мыслей о Джисоне, не выходящих из его головы все эти месяцы. Минхо не считал Хана слабаком и белой вороной, он всегда видел в нём что-то большее. Даже уроки литературы никогда не пропускал, ведь любил слушать его размышления о том или ином произведении и многое из них брал для самого себя. Но переступить через себя и нормально познакомиться с ним за все эти месяцы он так и не смог, дурацкая установка в его голове ни с кем не сближаться всё сильно портило и Минхо отчаянно надеялся на то, что какая-то ситуация возможно поможет им стать хоть чуточку ближе, но ничего не происходило, а сам он так и оставался тихим наблюдателем. Первый урок прошёл незаметно. Джисон как всегда витал в своих мыслях, не заботясь о том, что там без конца говорит учительница биологии. Но вот когда близился второй урок – Хана уже заметно стала накрывать лёгкая паника. Войдя в кабинет физики, Хан увидел лежащие на парте какие-то провода и приборы, а это означало лишь одно – сегодня лабораторная. Сев за парту, Хан старался даже не смотреть в сторону этих страшных дьявольских штук, просто залипнув в одну точку и надеясь, что всё-таки может это приготовлено не для их класса, а для какого-то другого, но нет. Звонок на урок прозвенел и вместе с ним остановилось и сердце Хана. — Всем доброе утро, — учительница приветственно встала из-за стола, — сегодня, как вы уже поняли, у нас будет лабораторная работа, так что считайте, что вам не жить, — учительница мерзко улыбнулась; её шутки никогда не были смешными для остальных, потому что, в общем то, не были шутками, а самой что ни на есть правдой, а её это особенно смешило, как и испуг в детских глазах. Каких-либо недовольных вздохов и слов возражения от класса не последовало, ведь в этом кабинете это отнюдь не позволено – размажут по стенке и даже не моргнут. — Сначала мы запишем ход работы и оборудование, потом – схему электрической цепи, и только по линейке, — она специально громким голосом выделила слово так, чтобы это поняли все, — если схема будет кривая, то даже четвёрку не ждите! Хан сидел за первой партой буквально перед ней и совершенно, совершенно один. От этого становилось только ужаснее и тревожнее внутри, но трясущейся рукой он стал записывать в тетрадь ход работы, а после, начал срисовывать с доски схему, нихрена, от слова совсем, не понимая. Линейки у него, к слову, тоже не было. Рисуя схему он буквально вдавливал карандаш в тетрадь, чтобы дёргающаяся рука смогла вывести хотя бы более менее ровные линии. Нервное напряжение росло и ощущалось даже в кончиках пальцев, а в груди что-то неимоверно сжалось до ужасной боли. Сердце колотилось, как ненормальное и предвещало что-то очень плохое. — Закончили? — учительница прошлась между рядами, чтобы убедиться, — Значит теперь приступим к самому интересному. Она быстро объяснила как и для чего нужен каждый предмет на столе. Понял ли хоть что-то Хан? Нет. Пиздец ли ему? Определённо да. — Для начала вы должны последовательно собрать цепь, состоящую из источника питания, лампы, амперметра и ключа. Все вокруг тут же начали шуметь и что-то делать, а Хан же просто уставился на все приборы, медленно но верно начиная готовиться к неминуемой смерти. Взяв два синих соединительных провода, Хан попытался воткнуть их в какой-то прибор, но даже это у него не получилось, а сбоку послышались шаги учительницы. — И чё это такое? — она наклонилась над ним так, что между её грозным лицом и до жути запуганным Ханом оставались только лишь какие-то сантиметры, — Ты чё, издеваешься надо мной сейчас? Несколько приборов соединить не в силах? — П-простите, но вы… — Хана уже начало заметно трясти, но он старался не показывать эмоции. — Что я? Я вам всё предельно ясно объяснила, а тебе то чё было непонятно, м? Все же делают, один ты тут сидишь и хренью маешься как всегда! — она кричала на весь класс, а со спины уже послышались смешки. Учительница стала сама собирать его электрическую цепь, с открытой агрессией соединяя всё воедино. — Понарожают тупых идиотов, а мне потом их учить ещё пытаться…  Джисона не отпустило даже тогда, когда учительница уже ушла к остальным ребятам. Он буквально не выдерживал подобных криков и оскорблений, это только сильнее выводило из себя. Хан не злился, он просто боялся. Боялся теперь сделать даже хоть одно лишнее движение, ведь знал, что сразу напортачит. — Теперь подключаем вольтметр параллельно лампе и замыкаем ключ. Минхо даже с самой последней парты чувствовал и видел напряжение Хана, но вряд-ли бы он мог хоть как-то ему помочь, ведь даже если встанет из-за своего стола – сам сразу отхватит сполна от этой психованной женщины, хоть сам он уже сделал всю лабораторную, пока все застряли где-то на половине. Не сумев сделать и это, Хан попросту сдался. Ну не в силах он понять всё то, что ему пытаются объяснить, а когда на него вдобавок кричат, с целью что-то донести, его мозг наоборот выключается и всё становится только хуже, но это никого не волнует, здесь каждый сам за себя. — У тебя мозгов вообще нет или что? — учительница подошла и, завидев, что Хан так и сидит, ничего не делая, разъярённо стукнула по столу, да так, что некоторые детальки отлетели, — Ты в десятый класс на кой чёрт вообще припёрся, если даже банальных вещей не понимаешь? Вещи собрал и вышел вон из класса, желательно сразу в кабинет директора за своими документами! И тут Хан уже не выдержал. Он сгрёб рукой все свои вещи с парты в рюкзак и выбежал из класса, а глаза тут же налились солёными реками. Забежав в уборную, он откинул рюкзак куда-то в сторону и закрылся в кабинке.  Его накрыла такая сильная истерика, что он даже сам испугался такой резкой и сильной реакции его психики на банальную ругань, которую и раньше много раз слышал. Слёзы стекали по щекам ручьями, безостановочно лились по шее и каплями падали на пол. Лицо было больше похоже на красное от налитой к щекам крови месиво, а глаза вовсе опухли. Сердце трещало по швам и казалось, что отныне его больше не собрать воедино, но голос вошедшего в уборную парня вывел его из мыслей. — Хан, всё в порядке?  Это был Ли. Джисон сразу это понял, ведь только Минхо был обладателем такого необычайно красивого, глубокого голоса. Однако выдавить из себя хоть одно слово Хан не смог, только продолжил тихо всхлипывать, лицо закрывая дрожащими руками. — Открой, прошу. Хан неуверенно повернул ключ и, как только дверь открылась, Минхо буквально подлетел к Хану. — Ну чего же ты, так сильно испугался этой сумасшедшей бабки, что-ли? — Минхо мягко улыбнулся и взял ладони Хана в свои, пытаясь хоть чуточку успокоить или хотя бы привести в себя. — Я н-не знаю… На самом деле Минхо далеко не по-детски злился, ведь наблюдать со стороны за подобным буллингом и самому было невыносимо, а лезть не в своё дело не хотелось, но он честно старался держать на лице улыбку и хоть как-то поддержать Хана в такой сложный момент.  — Ну же, не плачь ты так, всё будет хорошо, — Минхо чуть приобнял Хана за подрагивающие плечи. Слова ему давались с трудом, а успокоить парня совсем не получалось, и тут Минхо словно с цепи сорвался. Взяв ладонь Хана в свою и крепко их скрепив, они быстрым шагом направились обратно в кабинет, точнее, Минхо буквально тащил Хана за собой. — К-куда мы идём? — от такого резкого действия Ли Хан даже остановился плакать, очень удивившись. — Вершить справедливость, — отчеканил Ли. Войдя в кабинет, Ли встал прямо перед столом учительницы, чуть закрывая Хана собой и всё также держа его за руку. — Извинитесь. Учительница по началу даже опешила от такого резкого заявления. — Чего? — она строго прищурилась и морщины поползли по лицу. — Я сказал извинитесь перед ним, — взгляд Ли был строг, а в голосе слышалась холодная сталь, — вы оскорбили его и обязаны извиниться, иначе… — Иначе что? Воздух словно наэлектризовался, а в кабинете наступила звенящая тишина, одноклассники сидели буквально с открытыми от удивления ртами. — Иначе мой отец не будет с вами мямлить и вы быстро окажетесь не только без работы, но и без возможности устроиться в любое другое учебное заведение, понятно объяснил? И тут, кажется, до всех дошло, что их директор – Ли Ходжун – это его отец. Все вроде давно замечали их схожесть, да и часто видели, как Минхо выходил из его кабинета, но всё равно не думали, что это правда, а сам Минхо просто не разглашал эту информацию. Учительница быстро поняла, что козыри на этот раз у неё кончились. Терять такое рабочее место под старость лет не хотелось, да и слишком рискованно было. — Ладно, прости меня… — кое-как выдавила из себя пожилая женщина. Хан ничего не ответил ей. Ему в целом было жутко неловко от всей этой ситуации, он совсем не ожидал, что Минхо так просто возьмёт и защитит Хана при всём классе, хотя они толком даже не знакомы. — Если ещё раз такое повторится – я молчать не буду. — С этими словами парни вышли из кабинета не оборачиваясь. Хан какое-то время шёл с Ли, но посреди коридора вдруг резко остановился. — Почему ты..? — начал было говорить он, но его резко заключили в объятия, не дав досказать. — Потому что никто не заслуживает к себе такого отношения, Хан Джисон. Парни какое-то время простояли так молча прямо посреди школы. Мимо проходили ученики, странно косясь на парней, но их это как-то не волновало. Хан впервые за долгое время почувствовал себя рядом с кем-то по настоящему спокойно и, хоть это и было жутко странно, он позволил себе ответить взаимностью на поддержку Ли. — Спасибо тебе… — прошептал Джисон куда-то ему в грудь. — Да не за что особо, — Ли потрепал того по макушке и чуть отстранился, — ну что, помочь тебе с физикой? Джисон хохотнул, а Ли звонко засмеялся, прекрасно зная, что Хан никогда на такое не согласится. — Знаешь, а было бы неплохо, — вдруг заявил тот, чему Ли сильно удивился. — Ну да, — Джи улыбнулся, — вдруг, из нас выйдет хорошая команда? Минхо в душе очень обрадовался такому настрою всегда казалось бы грустного и пессимистичного парня. — Тогда ко мне? — неуверенно спросил Ли, чуть склонив голову набок. — Пошли, — вполне уверенно ответил ему Хан.