Чайная терапия

      Накинутый впопыхах шарф заставлял ежиться от колючего ветра, очки как назло потели, и Антон ощущал себя ежиком в тумане — таким же заблудившимся, пытавшимся найти свой путь в мире черно-белых силуэтов.       Поздоровавшись с охранником на входе, он поспешил к своему кабинету, где наконец-то сменил обувь на теплую и удобную. Свои чуток промокшие осенние (уже не по погоде) ботинки же он оставил сушиться у батареи. Пригладив свои вечно растрепанные волосы и смачно так зевнув в зеркало, Антон начинает педантично подготавливать свое рабочее место: все карандаши остро наточены, скрепки и булавки бренно лежат в органайзере, вчерашние оставшиеся бумаги Петров сложил и поставил в лоток для документов, где каждый отсек был подписан. Сегодня должен прийти его первый «пациент», первая настоящая сессия — до этого дня они были, но лишь для ознакомления, никаких серьезных случаев, просто практика. По крайней мере, так это ощущалось сейчас.       Антон подготовил коробку с пакетиками чая, вазочку с фруктовыми карамельками разных вкусов и отдельный пакет с овсяным печеньем для перекуса — захватил горсть из запаса Оли.       Пока у школьников шли уроки, так что у него еще было время, чтобы подготовиться и морально настроиться на беседу. В этой глуши Петров — первый детский психолог в школе. Становилось даже понятно почему: с этими отбитыми детьми просто никто не хотел иметь дела, проще поставить на учет, а там разберутся. Впрочем, учитывая нехватку кадров в поселке, милиция мало чем могла бы помочь, а иметь дел с городской комиссией никто не хотел — лишняя морока.       Наконец, прозвенел звонок на перемену. Петров добросовестно ждет 15 минут, заваривая себе уже пятый чай за день. Очередной звонок, но никто так и не приходит. Опоздун, значит. Антон не гордый, подождет сколько нужно, в конце концов, это его работа.       Но спустя даже двадцать пять минут никто так и не пришел. Он уже смирился с тем, что своего первого «пациента» можно не ждать. Очевидно, тот слинял домой, пока его никто не хватился. Классная руководительница должна была привести его после уроков, но она даже не удосужилась зайти к психологу и объяснить ситуацию.       Не школа, а черт знает что. Даже спустя столько лет ничего не изменилось — все те же хмурые сварливые женщины старой закалки, мужчины были поголовно пьяницами, хотя, пожалуй, один только физрук был семьянином и выпивал крайне редко. Однако Антон в принципе еще не знаком со всем учительским составом, но своих учителей с начальной школы он помнит слишком хорошо.       Убрав лишние документы на место, он глянул на наручные часы: можно идти домой. Последовал удрученный вздох. Только зря штаны просиживал. Петров встряхнул головой — вообще-то не зря. Он переделал всю работу, что должен был сделать еще давно. Так что можно быть даже благодарным этому прогульщику. С все-таки чистой совестью он засобирался домой, закрыл кабинет на ключ и попрощался с охранником.

***

      На следующий день ему с сожалением сообщили, что классная руководительница непутевого школьника перепутала дни недели, поэтому не проконтролировала его. Петров отшутился, мол, со всеми бывает (это в понедельник-то?). Сегодня Пятифанов точно будет на встрече, — поспешили его заверить.       Антон с былым воодушевлением начал подготавливать свое рабочее место: бумаги, канцелярские принадлежности, чашки и «к чаю». Оглянувшись на часы, он решил скоротать время за чтением занимательной книги. В конце концов, может себе позволить.       Когда к нему впервые за долгое время постучали, Антон не сразу сообразил, что это к нему. Перед ним предстал довольно враждебно настроенный парень. Нет, ему просто было тошно здесь находиться, очевидно. По крайней мере, к самому Антону тот проявлял мало интереса. Сквозь громкие размышления прозвучал тихий хриплый голос: — Здрасьте. — Здравствуй, присаживайся. Чай? — Не.       Антон вскинул брови, кидая вопрошающий взгляд: «Точно не будешь?». Он уже занес чайник над Роминой кружкой. Тот неопределенно фыркнул и раздраженно закатил глаза. — Ладно. — Как прошел твой день? Рассказывай. — Я вас че, развлекать должен? Слушайте, я знаю, что это ваша работа. Давайте вы просто скажете своему начальству или кому вы там еще отчитываетесь, что я тут был, а я лучше пойду. — Так не положено, — вздохнул он. — К тому же твоя классная руководительница предупредила вахтершу, что после уроков ты должен задержаться минимум на сорок минут. Мне жаль, но придется немного меня потерпеть. — Жаль ему, — еле слышно буркнул он, раскинувшись на диванчике поудобнее. Затем взял в руки кружку и чуть подул, развеивая клубящийся пар. — И, возвращаясь к твоему первому вопросу, — мне просто интересно. Я не настаиваю. Могу рассказать, как у меня день прошел, — отхлебнув чаю и поморщившись, он быстрее берет печенье в рот, чтобы облегчить боль от ожога. Слишком горячий чай, стоило разбавить. Рома промолчал. — Ты бери, если что. Не стесняйся. Благодаря тебе я вчера дописал несколько отчетов, которые сегодня уже сдал. Должен был еще дня три назад, правда, — он неловко рассмеялся. — Не знаю, как меня тут терпят с моей-то нерасторопностью.       Пятифанов все так же молчал, угрюмо уткнувшись в кружку. — Вообще, помимо работы, я сегодня читал очень интересную книгу. Знаешь Куприна? — Пятифанов неоднозначно промычал. — Не сомневался. В школе мы проходили только «Гранатовый браслет» и несколько рассказов в начальных классах, а «Олесю» давали на внеклассное чтение, по желанию. Мне так понравились те его произведения, что после «Олеси» пошел в библиотеку и прочитал сборник его рассказов залпом. Но большее впечатление на меня произвел «Поединок», — Антон откинулся на спинку кресла, мечтательно улыбнувшись. — М-м, эти нравы девятнадцатого и начала двадцатого века… Дуэли, вечные вопросы столкновения романтических мечтаний с суровой реальностью бытия, извечное противостояние личности и общества…       Петрову показалось ироничным, что в произведении также поднимается еще одна вечная тема: жизнь в маленьких провинциальных городах, в которых все словно движется по замкнутому ленивому кругу, где люди не отягощены наукой, развитием и литературой, а все, что они делают — проживают свои жизни в своих болотцах унылой рутины, не имея при этом желания что-либо менять. — …Вот я и решил перечитать про Ромашова. Уж больно мне откликается в душе его… та перемена… Верней, тот перелом, который произошел в нем после провала на смотрах и встречи с Хлебниковым. Главный герой тогда начинает думать об устройстве общества, в котором живет, о невыносимости армейской службы, возможности ухода в отставку. Но не все так просто, у жизни были свои планы… — Рома периодически поглядывает на него, вероятно, лишь делая видимость того, что он весь внимание. — А может, это Ромашову не хватило решимости? Ведь мало кто найдет в себе силу духа признаться, мол, «Я принял это решение сам!». Но как же остро после прочтения повести в первый раз я понял, как многое зависит от самого человека!       Возможно, Пятифанов вовсе и не слушал, но Антону отчего-то была приятна его компания. Он встречал этого парня за воротами школы, чаще всего курящим, но в обществе он был враждебен ко всему движущемуся, пусть с виду и не скажешь. Он мог громко смеяться над какими-то глупыми шутками — Антон их не слышал, но он вполне в этом уверен, — мог одним цепким взглядом приструнить даже здорового сверстника. Какие дети нынче жестокие… Раньше, впрочем, были не лучше.       Сейчас же Рома незаинтересованно кидал взгляд в окно, на часы, изредка на психолога. А в мыслях крутилась только одна мысль: «Отсидеть и дать по съебам!» — …м? — Что? — Говорю, а ты что читал в последний раз? — Состав ароматизатора, — ответил не задумываясь Пятифанов и самым наглым образом ухмыльнулся. — С запахом «Летний бриз», если вам интересно.       Антон заторможенно моргнул. Хотелось фыркнуть на глупую шутку, но на лице проступила лишь едва сдерживаемая улыбка. — Остроумно. А из произведений? — Не помню.       Петров задумчиво хмыкнул, примерно соображая, какие книги были бы по душе хулигану. Чак Паланик? Стивен Кинг? Может, какие-нибудь ужасы Елизарова или Варго? Тоже вряд ли. — А название «Белый клык» тебе знакомо? — Нет. — Большое упущение. Ты невольно чем-то напоминаешь мне главного героя, Белого Клыка. Можешь предположить, чем именно? — Понятия не имею, — нахмурив брови, Рома незаинтересованно отвернулся к окну. — Жаль. Помню, я был единственным из класса, кто прочитал его полностью, — Петров так же повернулся к окну. На подоконнике лежал снежок, резво искрящийся под бликами солнца. — В целом, повесть про сильного волка, точнее, полуволка, который из маленького волчонка стал вожаком и настоящим бойцом. Мне нравится, что произведение поделено на темы, которые я бы, кстати, хотел с тобой обсудить. Произведение не очень большое, часов за шесть точно осилишь. — Шесть часов?! Вы что, учитель по литре? Нафига мне время свое тратить? — Слушай, прочитай хотя бы первую главу. На следующей встрече ее и обсудим. Книгу можно взять в библиотеке… — Не пойду я ни в какую библиотеку. Я че по-вашему, ботан какой?       Антон мученически вздохнул, но осанку еще держит. — Хорошо, на днях я найду тебя на перемене и отдам книгу.       Рома саркастично усмехнулся и выгнул бровь. Антон выразительно посмотрел в ответ. Думает, что Антон его не выловит? Выглядит как вызов. — Вот и договорились… — Антон вздохнул. И правда все выглядело как литературный кружок. Срочно сменить тему. — А на кого поступать собираешься? — Не знаю, — буркнул Рома. Антон задумчиво свел брови. — Ну, какая профессия для тебя интересна? Я всегда мечтал стать художником.       Рома фыркнул и отвел взгляд с кружки на вазочку с конфетами. «Художник-мозгоправ» звучит дико. Он мог бы быть тем, кто рисует тесты Роршаха. Хотя, как раз там особо уметь ничего не надо для того, чтобы изобразить кляксу. — Но мои родители считали, что это… несерьезная профессия. Гораздо престижней поступить на врача, — он снял очки и начал протирать их специальной тряпочкой. — Но из всех медицинских направлений, хотя бы здесь мне дали выбор — сразу пошел на психолога, — водрузив очки обратно, он в любопытстве наклонил голову. — Ну так? Какая профессия ближе? — Не знаю, — повторив, отмахнулся тот. Петров вздохнул, отпил еще немного чая. Тяжко. — Не может такого быть. Тебе остался последний год, это твой шанс выбрать путь, по которому ты будешь идти оставшуюся жизнь. Ты, конечно, можешь его изменить, но направление задаст тебе настрой. — Не последний год. — М? Ты не одиннадцатиклассник? — Одиннадцатый класс, да. Но мне уже говорят, что я останусь на второй год, — он пожал плечами. — Мне же лучше. — Но ведь первое полугодие еще даже не закончилось, кто дал тебе такой прогноз?       Рома снова фыркнул и закатил глаза. Он отставил чашку и скрестил руки, откинувшись на диванчике. — Тупой вопрос. По-моему, это очевидно. — Но это не так. В первую очередь ты должен заставить думать иначе себя. Ты же это понимаешь. — Ага, как скажете. — Вот увидишь, ты станешь кем захочешь. Никто не вправе тебе помешать, — Рома ответ взгляд, очевидно, не принимая его слова всерьез. Губы тронула легкая улыбка. — Знаешь, как говорят: «Когда тебе семнадцать, ты знаешь все. Когда тебе двадцать семь и ты все еще думаешь, что знаешь все, значит, тебе все еще семнадцать». Я в твои годы был вообще-то тем еще придурком, который возомнил себя слишком взрослым. Мне казалось, я мог делать так, как хотелось именно мне. Но на деле я был ботаником, старающимся угодить родителям и обществу. В какой-то момент, мне показалось, что я сделал что-то не то в своей жизни, раз стал тем, кем вообще себя не представлял. Но вот, я здесь, и я вполне доволен тем, чем я занимаюсь. Мне так кажется.       Так, за легкой односторонней беседой прошло почти сорок минут. Рома отвечал довольно односложно, если его мычание можно было расчитывать как ответы. — Ой, кстати, а ты чего вчера не пришел? Забыл? — Не хотел. — По-онятно, — хмыкнул он, улыбнувшись. Затем протянул ехидно: — Роман Пятифанов. — А вас-то как звать вообще? — вскинул бровь Рома и начал глазами искать рюкзак. Время беседы подходило к концу. — А я не представился? — Антон ударил себя ладонью о лоб, сокрушенно зажмурившись. — Прошу прощения. Петров Антон Борисович. Но, знаешь что, давай лучше на «ты», если тебе так будет комфортнее. Просто Антон.       Рома посмотрел на него странно, но промолчал. Закинул рюкзак на правое плечо и уже собрался уйти. — Звонок почти прозвенел. Можно я пойду? — Иди уж, торопыга. Чай хоть вкусный был? — Ага, да. До свидания!       Последнее крикнул он уже за дверью. Петров потер переносицу под очками. Было… сносно, но все же могло быть и лучше.

***

      На следующий день Антон пошел в школьную библиотеку сразу, как только она открылась — в девять тридцать. Взял книгу, расписался, и от нечего делать пошел глянуть расписание одиннадцатых классов. Сейчас у них… литература, значит. Он невольно расплылся в легкой насмешливой ухмылке. Перемена через пять минут.       Звонок прозвенел почти сразу, как только Петров дошел до нужного кабинета. Из-за двери доносился голос учительницы, что, кажется, договаривала суть домашнего задания и «вообще-то никого еще не отпускала». Долго ждать не пришлось — первым из кабинета вылетел как раз Ромка, обернувшись на своего друга с щелью между двумя передними зубами. — Бежим, пока я не умер от этих… — взгляд натыкается на Антона, что мягко преградил ему путь, — …зануд. Здрасьте. Вам чего?       Петров отвел его в сторону, легко держа его предплечье. — Здравствуй, Рома. Я вот, книжку отдать.       Пятифанов цокнул, закатив глаза и поморщившись. — По-вашему, я стану читать детские книжки? — Книга отнюдь не детская, между прочим. И да, я считаю, что ты должен это прочесть. Настоятельно рекомендую.       Рома мученически вздохнул. Он точно издевается, еще стоит тут, распинается, давит милую явно фальшивую лыбу. Ему что, заняться нечем? Или они в сговоре с руссичкой, что вела еще и литературу? И так все нервы вымотала последние сорок минут — еле в окно не выпрыгнул.       Снисходительная усмешка мелькает в сдержанной улыбке Антона, на что Рома процедил: — Ладно. — Вот и славно. Буду с нетерпением ждать нашей встречи. — Ага.       Как только школьный психолог скрывается за поворотом, к нему внезапно подходит Полина, а затем и Бяша. Он странно покосился сначала на Рому, а затем на одноклассницу. — Ой, Рома, кто это был? — Так психолог наш вроде, на, — ответил за него Бяша. — Ромыча ж недавно заставили к нему ходить промывать мозги. — Ну ты и трепло, братка. С тобой в разведку не пойду. — Больно надо, на. — Так ты знаком с новеньким психологом? Как он тебе? — Полина вся оживилась, воодушевленно глядя на Рому. — Че?.. Этот доходяга? Душный он, Полин. — Поня-ятно, — многозначительно протянула она, а глаза ехидно блеснули.       Очевидно, она уже знала, что в школе совсем недавно появился психолог, которых раньше здесь вообще не было. Услышала, что зовут его Антон Борисович, но до этого она ни разу не видела его воочию. Однако слово «психолог» среди школьников ассоциируется в основном с мозгоправом, возможно, преклонного возраста, и обязательно слегка чудаковатым на вид. Но увидев приятной внешности парня, протягивающего книгу хулигану… Полина расцвела на глазах. — А что за книгу он тебе дал? — Не знаю. Не хочу это читать, — он положил книгу на подоконник, намереваясь оставить ее тут и забыть.       Полина подхватила книжку, вчитываясь в название. Затем перевела неоднозначный взгляд на Ромку. — Джек Лондон, значит, — она хмыкнула, пройдясь пальцами по корешку. — Хороший автор. Зря ты так. Мне эта книга не близка, но написана она довольно хорошо. — Как скажешь. Можешь забрать, мне она ни к чему. — Прочитаю и отдам ему, — есть! Теперь есть повод зайти к нему как бы невзначай.       Девушка упорхала обратно в кабинет, а Бяша подбоченился: — А чего это он тебе книги дает читать? Хочет наставить на верный путь? Так поздно уж, на, — они направились в сторону туалета, чтобы переварить сигаретой прошедший урок. — Не знаю, прилип как банный лист к жопе. Шизик, — пожал плечами Пятифанов.

***

      Она прочитала книгу меньше, чем за три часа, практически не отрываясь. Хотелось знать, о чем говорить с неким Петровым. Впечатлить его, блеснуть начитанностью. Сейчас она была во всеоружии, даже выписала с десяток цитат и оставила несколько закладочек в книжке.       Морозова аккуратно поправила выбившуюся прядь волос, мечтательным взором пройдясь по коридору. Антон Борисович ненадолго отлучился, если верить учителю технологии, кабинет которого находился совсем рядом. Немного потоптавшись, она вновь раскрыла книгу и прошлась галопом по заметкам.       Петров в это время неспеша шел из столовой — печенье, конечно, хорошо, но и нормальной еды поесть хотелось. Внезапно он осекся — у кабинета стояла школьница. Он судорожно стал вспоминать, где мог бы ее видеть, но на ум ничего не приходило. — Здравствуй?.. — Ой, здравствуйте!.. Антон Борисович… — отвлекшись, совсем не заметила, как к ней подошел психолог. Он тепло улыбнулся и вопросительно посмотрел на нее, заметив, что за книга у нее в руках. — Я Полина Морозова из одиннадцатого «А». А это… Рома Пятифанов… — «Оставил»? Скажет, мол, украла. «Прочитал и хотел вернуть»? В такое только дурак поверит. Надо что-то придумать… — Полагаю, он не стал даже открывать книгу, — он тихо вдохнул и поправил очки на переносице. — Жаль. А ты, смотрю, времени зря не теряла, — приободрился он, кивнув на книжку.       Признаться, его всегда восхищали люди, которые ставили кучу закладок, вставляли ремарки на страницы карандашом, выписывали уймы теорий и умозаключений в заметках. Сам же он предпочитал держать все в голове, структурируя и обобщая. — Ну… вообще-то да. Мне очень понравилась книга! Мы как-то давно ее читали, а сейчас вот, вспомнила, — легкий смех разлился звонкими колокольчиками по пустому этажу. Антон воодушевленно улыбнулся. — Вот здорово. А я недавно «Пиковую даму» Пушкина вспоминал. Как жаль, что у нас нет литературного кружка, — весело хмыкнул он. Полина засветилась. — Ах! То есть, как это — литературного? Чтобы мы все собирались и обсуждали произведения? — Ну, и не только, — Антон украдкой потер нос, отведя взгляд. — Я бы предложил каждую встречу читать свои сочинения. Уверен, поэтов среди вас много. Можно еще проводить игры и упражнения на писательские навыки. Таковых у меня, правда нет, но я бы хотел развить, — весело хмыкнул он. — О, это замечательная идея! Давайте ее реализуем! Поговорите с нашим завучем, она вам точно не откажет.       Это она-то не откажет? Эта грымза? Он помнит ее еще с четвертого класса: все такой же цепкий взгляд, острые линии губ и старомодная юбка-цилиндр. Антон неловко рассмеялся. — Я попытаюсь, но ничего обещать не буду. Я обязательно дам вам знать, если что-нибудь получится.       Обменявшись любезностями на прощание, они разошлись по своим местам обитания: кабинет психолога и музыкальный класс. Но разговор с завучем Петров внесет в свои планы.