Чайная терапия

      Антон привычным движением поправил очки и чуть улыбнулся предоставленной ему аудитории. — Это Антон Борисович, наш школьный психолог. Как я уже говорила, он проведет с вами небольшое занятие. Сдающие литературу, про вас я не забыла, сочинения сегодня постараюсь проверить, на следующей неделе разберем. Вроде все сказала, — она обернулась на Антона, что немного сжался от ее почти командного голоса, что отскакивал от стен и был слышен буквально в каждом уголке класса. — Значит, до свидания, хороших выходных.       Учительница собиралась было перешагнуть уже порог кабинета, но Петров вдруг окликнул: — Лилия Павловна, подождите, пожалуйста! Хотел все же кое-что уточнить…       Как только за ними прикрылась дверь, класс тут же наполнил нарастающий гул голосов. Ребята (почти все) честно отсидели семь уроков, и думать забыли про еще какое-то там занятие с психологом. Хотелось бросить все и пойти домой, но классная руководительница вчера ясно дала понять, что вообще-то это очень серьезное мероприятие. О чем любезно напомнила своим дорогим одноклассникам ответственная староста, дополнив, что неявка будет чревата нехорошими последствиями.       Когда Антон вернулся, в классе стояла настоящая какофония звуков. Кто-то посчитал нужным включить какой-то рингтон на телефоне, а кто-то безудержно ржал над парнем, что прямо сейчас сидел на конструкции из парты и стульев. Рома с Бяшей гоготали друг над другом, выдавая шутки одну за другой. Полина приветственно улыбнулась и толкнула плечом свою разговорчивую соседку, что была повернута к подружкам сзади. Петров решил для начала обратить внимание школьников на себя, прокашлявшись и невысоко подняв руку. Молчания не последовало, жест остался почти незамеченным. Тогда он произнес своим привычным голосом: — Назовите квадратный корень из девяти, — затем громким голосом четко произнес: — Встаньте те, кто меня услышал.       Несколько первых и средних парт тут же встали. Резко замолчавшие одиннадцатиклассники встали следом. Школьник, покоривший вершину сымпровизированной горы, опасно покачнулся, но медленно и осторожно слез и поставил обратно стулья. — Роман, — Петров снисходительно улыбнулся. — Можешь ответить? — Что ответить? — громко шепнул он Бяше. Тот недоумевающе моргнул и дернул плечом. Несколько девочек тихо захихикали, оглядываясь на них. — Здравствуйте! — Здравствуй, Пятифанов, — Антон потер переносицу и поправил очки. Полина Морозова подняла руку, весело улыбаясь ему. — Да, Полина. — Три. — Спасибо. Садитесь. Сегодня я вас не просто так сюда попросил прийти.       Он встал на место учителя и окинул взглядом весь класс. Ребята выглядят относительно серьезно, работать можно. — Много времени тратить не буду. Зовут меня Петров Антон Борисович, но можно просто Антон. В узких кругах будем общаться неформально, но с уважением! — сказал он, сделав акцент на последней фразе. — Лилия Павловна, увы, не предоставила мне список людей. Кто староста?       Девушка подняла руку. — Катя Смирнова? — та кивнула. — Запомнил. Сколько у вас человек в классе? — Двадцать пять. Сейчас нас… — Извини, пожалуйста, я перебью. Я хочу, чтобы вы все встали. Парни, помогите, пожалуйста, сдвинуть парты к стенам. На перемене не успел этим заняться.       Освободив помещение, в классе стало просторно. Антон попросил школьников встать в круг, сам же встал на свое место. — Вы уже не начальные классы, так что усложню вам задачу сразу: я вас попрошу закрыть глаза и опустить голову.       По классу прошелся неопределенный шелест тихих голосов. Девочки заинтригованно делали, что им говорили, а мальчики явно не хотели здесь вообще находиться — Пятифанов цокал языком и закатывал глаза всякий раз, когда Антон отдавал приказы. А рядом стоящий светловолосый парень всякий раз пихал своего приятеля и вставлял комментарии. — А теперь попробуйте рассчитаться так, чтобы это было не по порядку. Времени на обсуждение я вам не дам, поэтому можете приступать.       Катя выкрикнула: «Первая». За ней крикнули сразу двое: «Второй», — рыжий парень тут же дал соседу подзатыльник. — Сначала! — Антон понимал, что это займет какое-то время, но ребята были уж совсем несобранными. — А просто посчитать нас, типа, не судьба? — хмыкнул Рома. — Наруто учил не искать легких путей, на, — по-философски изрек Бяша, шмыгнув носом. — Дурак, он такого не говорил. — Тебе виднее, — Рома дал ему поджопник и замолчал, оглянувшись хихикающих на ребят.       Катя фыркнула, закатив глаза и, не теряя времени, начала: — Первая. — Второй. — Третья.       И снова сбились, не дойдя до семи. Пятифанов не выдержал: — Вы че, на хрен, издеваетесь? Мы долго тут… стоять будем? Почему вы просто не можете повторять свои числа? Лех, ты нахера говоришь Юлин номер? — он выступил вперед, обращаясь к парню напротив. Тот сделал шаг навстречу. — Ты придурок? Я че, помню что ли, че она там промямлила? — Леша провел ладонью по светлым волосам и нервно усмехнулся. — Уж запомнил бы. Который раз из-за тебя стопоримся. — Ребята, — Антон напустил на себя серьезный грозный вид. Затем совсем мягко обратился: — Начинай, Кать.       Та не сразу среагировала, замерев на месте. Ребята встали обратно на места, негласно условившись на том, что Леша говорит только «Седьмой». Так они продвинулись немногим дальше, но прогресс есть. Ребята топтались на месте, а темноволосый парень, приятель Леши, закинул руки на плечи соседей и стал раскачиваться на манер орлятского круга. Те поддержали, и теперь половина круга раскачивались то влево то вправо. Антон подумал, что еще немного, и они бы запели лагерные песни. Внутри отчего-то вдруг стало невероятно тепло, когда он увидел, как Рома с опушенной вниз головой тоже стал покачиваться с ребятами в одном направлении. На «семнадцатой» Бяша добавил разнообразия, превратив раскачку туда-сюда в своеобразный танец, начав скрещивать ноги, переставляя их. Пятифанов открыл глаза и прыснул, после, подумав, стал повторять.       Наконец, когда все рассчитались, Антон вздохнул с облегчением, от радости даже похлопав им. Аплодисменты поддержали все. — Шел четвертый день, но мы справились. Теперь я дам вам каждому по предмету. Кажется, я пессимист, раз думал, что вас будет намного меньше, — психолог достал свои четыре предмета и попросил вытащить ребят из своих рюкзаков что-нибудь небольшого размера. — Так значит… можно было не идти? — вылупил свои глаза Леша. — Вы же одиннадцатый класс, у вас экзамены на носу, поэтому я не стал принуждать… — Но нам сказали, это обязательно!       Антон не нашелся с ответом. Не могла же Лилия Павловна заставить их прийти? — Лилия Павловна сказала, что это обязательно, — вставила свое слово Полина. — И вообще, сорок минут — не такая уж потеря. Потерпите.       Ребята переглянулись между собой, но ничего не сказали. Петров благодарно посмотрел на Полину и без лишних слов встал между ней и Яной со скотчем в руках. — Значит так, по моему сигналу передаем предмет соседу справа, одновременно принимая предмет слева, — он продемонстрировал на девочках, как это должно выглядеть, затем вышел из круга. — Я знаю, что концентрации вам сейчас не занимать, поэтому просто постою, понаблюдаю и похихикаю. — Обхихикайся там, — буркнул Рома. Он достал свой повидавший какое-то дерьмо пенал. — Психолог он, а страдаем мы. — И не говори, — Бяша слезно доставал свою бедную пачку сухариков со вкусом хрена — единственный целый предмет в его рюкзаке. — Ой, а я знаю такую игру! Мы в лагере в такую играли, но там нам давали совсем уж детские игрушки, — сказала старшеклассница в зеленом свитере и с забавными сережками в ушах в форме котов. — Да, у меня тоже такое было, — сказал самый высокий парень в классе. — Дань, мы с тобой в одном отряде были… — прыснула девушка.       Даня с умным видом угукнул и повертел в руках свой степлер, затем раскрыл его и выставил перед собой как пистолет. — Оружие на пол! — Леша сделал вид, что резко достает банан из кобуры и целится в Даню. — Господа! Я попрошу! — пригрозил своим тапком его приятель, Андрей. — Так, если не заткнетесь, я найду ему применение, — Катя нашла конец скотча и для убедительности раскрыла его часть.       Антон окинул взглядом ребят. Сам он принес только степлер, пластиковый стакан и малярный скотч, рассчитывая лишь на школьников и содержимое их рюкзаков. В школе не так то просто найти что-нибудь небольшого размера, что нельзя сломать. Расчески, пеналы, еда, шапка и какой-то тапочек. Что ж, разнообразно. — Давайте на счет три, — расправил плечи Антон, прочистив горло.       Он заметил, как у ребят глаза загорелись детским азартом. Проигрывать не хотелось никому. Все передавали предметы быстро, а когда кто-то проигрывал, все заливались дружным смехом. — Ну все, давайте последний раунд, — он посмотрел на время. — Кто уронит, тот лох! — вставил Бяша. — И моет доску. Раз, два, три!       Никто не уронил. — Нужно передавать еще быстрее. Раз, два, три!       Видимо, мотивация была настолько большая, что предмет упал только спустя еще четыре раунда. Мочить тряпку пошел обескураженный Бяша. Рома с ехидным смешком хлопнул того по плечу, затем подмигнул Полине — та заметила, что Рома нарочно неудобно подал расческу. Она закатила глаза, но промолчала. — Пока он ходит, сдвиньте, пожалуйста, парты как было.       Когда Бяша домыл доску, Антон достал принесенные цветные карандаши и бумагу из файла. — Карандаши казенные, потом верните, — он стал раздавать бумагу и раскладывать несколько карандашей на парты. — Если какой-то цвет понадобится, спрашивайте у соседей. Итак…       Он встал перед вымытой доской и взял в руки мел. — Нарисуйте на бумаге какой-нибудь предмет одежды: футболку, майку, шапку… носки… — Трусы тоже можно? — ухмыльнулся Леша. — Только тебе разрешаю. Раскрасьте ваши вещи, только нарисованные, как вам хочется. Как бы вы охарактеризовали сегодняшний день, свое настроение в данный момент, — он повернулся к доске и стал рисовать свитер. По классу прошелся ропот и просьбы передать нужный карандаш. — Цветных мелков у меня нет, но представим, что он красный.       В набросках угадывался новогодний мотив: снежинки, елки и бегущий олень посередине.       Антон стряхнул мел с рук и стал ходить по классу, приятно удивляясь воображению школьников. Полина нарисовала голубое летнее платье с рукавами и с маленьким солнышком на краю юбки. Катя — белую футболку с минималистичным принтом клубники. — О, я бы хотел себе такую футболку! — возбужденно сказал Антон, улыбнувшись Кате, отчего та залилась краской. — Ну неужели ни у кого, блин, нет нормального желтого? — раздраженно вздохнул Леша. — А у тебя в руке какой, ненормальный? — Андрей фыркнул и кинул в него другого оттенка желтого карандаш. — У него он ненормальный, — хмыкнул Даня, не отрываясь от раскрашивания черно-кислотно-зеленой толстовки.       Антон опасливо глянул на творение Бяши. Тот старательно обводил рыцарский шлем с роскошными красными перьями, — насколько их вообще можно было распознать как перья.       Ребята вмиг почувствовали себя беззаботными детьми, показывая друг другу рисунки, и легкий задорный смех наполнил аудиторию. — Тох, — вдруг раздался рядом тихий ровный голос Ромы, — когда домой?       На листе у него была белая ничем не украшенная майка. Антон глянул время на наручных часах и так же тихо ответил: — Минут через десять.       Он кивнул и тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Может, помочь разукрасить? — он взял свободный рядом стоящий стул и подсел. — Не, меня все устраивает. Я, знаешь ли, минималист. — Может, раскрасить хотя бы под цвет хаки? Сейчас попрошу у кого-нибудь зеленые оттенки, — он встал, озираясь. — А я говорю: меня все устраивает. Не надо, — отрезал Рома, закатив глаза. Его взгляд случайно зацепился за нарисованный свитер на школьной доске. На секунду Антону показалось, что он даже заинтересовался, рассматривая его. Затем он шумно втянул носом воздух и резко выдохнул, кажется, сдаваясь. — Ну ладно, раскрашу я. Только сам.       Антон пустил короткий смешок. Будто одолжение ему сделал, мученик, ей богу.       Под шелест бумаги и шорох карандашей Петров сложил тряпку и стал стирать свой свитер. И почему вдруг новый год?..       Затем он раздал по два бумажных квадратика каждому присутствующему и сказал пока ничего не делать с ними. Спустя две минуты Петров громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Он успел приметить несколько талантливых школьников и посмеяться над особо креативными работами (законченный Бяшин шлем в том числе). А Леша-таки нарисовал трусы-семейники с оранжевым солнцем на заднице, у которого внезапно были черные очки (глаза не получились), а снизу он пририсовал еще одни трусы — вид спереди, — и нарисовал на них солидного грозного волка. Андрей лишь покрутил у виска, а Даня присвистнул, выпав в прострацию. — Сейчас я дам вам последнее задание. Напишите на одной бумажке то, что вы бы пожелали другому человеку. Это может быть комплимент, пожелание, цитата или любимая фраза.       Школьники вздохнули в унисон. Все устали и хотят домой, но подвигают к себе бумажки и начинают строчить. Антон, не особо задумываясь, написал на своем квадратике красным карандашом лаконичное: «Гори, чтобы светить».       Он свернул бумажку и бегло осмотрел класс. Пятифанов подпер голову рукой, полностью погрузившись в размышления. Права рука нервно перекатывала ручку меж пальцев. Бяша что-то писал или, кажется, даже рисовал. Потом вдруг застыл с искренним шоком на лице и воскликнул: — Я только щас понял, насколько мудро это звучит! — Ты написал цитату? — развернулась к нему Яна. — Ага. Из «Бойцовского клуба». Только тс, — он приставил палец к губам. — Первое правило бойцовского клуба… — Бях, завали по-братски, — фыркнул Рома, откинувшись назад. Приняв, что ничего мудрого в голову не идет, он, чуть подумав, пишет короткую надпись и ставит точку. — Не брат ты мне больше… — отвернулся от него Игорь, надувшись от обиды. Несерьезно, конечно.       Антон продолжил: — Сворачивайте ваши бумажки в несколько раз. Подвигаем к себе второй листочек. Теперь пишем то, что вы хотели бы услышать в ответ.       Пара секунд на размышления, и класс заполнил тихий ропот перешептываний. Рома снова взялся за голову. На этот раз он ушел глубоко в себя, судя по его мутному взгляду в никуда.       Антон тоже призадумался и быстро записал, пока не передумал: «Я всегда рядом, чтобы выслушать тебя» .       Катя, словно кошка (или гадюка), шипела на девочек, которые хотели посмотреть, что она написала. Сначала она прикрывалась ладошкой, но интерес чересчур любопытных подруг заставил ее забаррикадироваться со всех сторон подручными средствами: пеналом, учебником и классным журналом, лишь бы никто не подглядывал. Первую бумажку она бы без проблем огласила на весь класс, но вторая надпись заставляла Катю покрываться смущенным румянцем. Она быстро свернула бумажку и прикрыла ее рукой, дожидаясь указаний Антона. — Звучит мило, — возбужденно сказала Полина из-за плеча, виновато переведя взгляд с Юлиной бумажки на нее. — Прости, пожалуйста, я случайно прочитала. — Ничего, наверное, так и есть, — неловко улыбнулась она, пригладив мятый угол.       «Я так горжусь тобой» — гласила аккуратная трогательная надпись синим карандашом.       Петров вспомнил, что по рукам гуляла девичья шапочка. — Девочки, у кого была шапка? — темноволосая подруга Кати робко подняла руку. — Можно я одолжу ненадолго?       Он оглядел класс: кое-кто еще в задумчивости прикусывал губу, а кто-то впал в прострацию, нервно крутя ручку. — Если вы дописали, кладем вторую бумажку в шапку. Это то, что вы бы хотели услышать в ответ, напоминаю.       Когда очередь дошла до Ромы, тот как-то нерешительно кинул свернутый квадратик и угрюмо скрестил руки на груди, напуская на себя самоуверенный вид. Антону стало до жути интересно, что он написал. — Теперь, я размешаю все бумажки, — он погрузил руку в шапку. — Не понял. А с первыми что делать? — спросил Бяша, подняв руку. — Оставляем себе на память, — лишь улыбнулся Антон и стал ходить по рядам. — Вытягивайте по одной бумажке.       На весь класс разразился заливистый смех, улюлюканье и умилительные восклицания — Ес-с! Теперь точно сдам экзамены! — Леша победно поднял записку в воздух. — Если сдашь, обязательно вспомни меня, — хихикнул Даня. Кажется, это он написал: «Ты обязательно закроешь долги и будешь счастливым человеком». — Не «Если», а «Когда», дембель, — фыркнул Леша. — О-о, а кто написал: «Ты солнышко»? Очень милый котик нарисован. — Кто бы ты ни был, я буду пирожок с клубникой! — резко встал Бяша, озираясь по классу, разыскивая владельца записки.       Все оглянулись, тогда как Катя подозрительно сжалась, трясясь над своей нераскрывшейся бумажкой. — «Ты лучше, чем Шварцнеггер и Чак Норрис вместе взятые». Ну спасибо, блин! — Яна пустила громкий смешок и досадно всплеснула руками. — О! Это мое, на, — заржал Игорь.       Антон раскрыл оставшуюся ему бумажку, и его сердце пропускает удар.       «Ты на верном пути».       Он бы не признался, но именно в этих словах он нуждался сейчас больше всего.       Пятифанов аккуратно раскрыл бумажку и оценил надпись, про себя хмыкнув.       «Я всегда рядом, чтобы выслушать тебя».       Он сунул ее в карман, не дав прочитать Бяше. Губы тронула легкая улыбка, стоило воспоминаниям пронестись в его голове. Отчего-то на душе стало так легко и радостно, словно мед, легко тающий в теплом молоке в середине декабря.