Чайная терапия

      Сегодня Антон изрядно вымотался, перебирая бумаги и решая задания для универа. Школьники продолжали ходить к нему на приемы — если их так можно было назвать, — и он ужасно был доволен тем, что ему удается выстраивать доверительные отношения с учащимися. Ребята были каждый по-своему травмирован, и не каждый открывался психологу, это естественно. В таких глубинках ходить к психологу вообще было странным явлением, ведь для них было важно сохранять статус «нормального» человека в обществе, «не позорить семью и родителей»… Антон их ни в коем случае не винил. Просто… иногда это бывало чересчур. Родители могли порой настолько зашугать ребенка, наслаивая травмы за травмой, отравляя разум настолько, что Антон был… просто бессилен.        Он болезненно поморщился и потер переносицу, устало выдохнув через рот.        Конечно, он ведь не психотерапевт, он лишь психолог-педагог. Да и к тому же студент. Не стоит взваливать на себя слишком много, он это понимает. Прекрасно понимает. Но не может перестать заставлять себя помогать каждому человеку — будь это просто сложный период какого-то подростка или выгорание у коллеги. Антон поможет. Выслушает. И обязательно напоит чаем.        Желая как-то поднять себе настроение, он не спеша вышел из кабинета, завернув в сторону столовой. То, что он не учел время, стало его фатальной ошибкой — буквально через минуту, когда он только переступил порог столовой, на всю школу прозвенел звонок, и из кабинетов выплыла толпа озверевших школьников — четвертый урок, кажется, закончился. Антон лишь надеется, что успеет добежать быстрым шагом до кассы (еще сходу сообразить бы что купить, учитывая непостоянный ассортимент буфета). В углу уже сидели двое шумных старшеклассников — он заметил их боковым зрением. Но разглядеть их не удалось — у прилавка его почти сбил с ног грузный семи- или восьмиклассник, отчего тот едва не упал, но сумел сохранить равновесие. Толпа невозможно шумных детей-таки нагнала его, и он уже затерялся в толпе, которая начала выстраиваться в очередь в своем непонятном порядке. Внезапно на всю столовую раздался громкий пронзительный свист. Оглянувшись, Антон понял, что Рома с Бяшей максимально пытались привлечь его внимание, махая руками. Игорь собирался свиснуть еще раз, но Антон успел предупреждающе выставить руку, подходя к ним.  — Здаров, Тоха, — первым встал Рома, чтобы пожать руку.  — Привет, — только выдохнул он. Столовая успела битком наполниться голодными школьниками. Очередь выстроилась аж до двери.  — Садись, откормим, на. Еле ходишь уже, доходяга, — проявил заботу Бяша в своей манере.  Антон на предложение фыркнул, но не отказался. Доширак всухомятку он давно не ел. 

***

— И тут появляется этот хмырь! И все бы ничего, но это, мать твою, лес! Там вообще мало кто ходит, тропинки не видать. А он еще в такой странной жуткой маске, тряпку какую-то на себя напялил… — Во-во, ладно бы еще в новый год, но это была середина октября! — участливо кивнул Бяша, жуя булку с вишней.        Рома в красках расписывал Поле необычную встречу с каким-то жутким ребенком в маске посреди леса. Девушка слушала с оживленным интересом, тогда как Катя, сидящая вполоборота, скептически хмыкала на, как она надеялась, выдуманные заявления.  — Даже если это было бы правдой… — А оно и было правдой!.. — с жаром ответил Ромка, даже чуть привстав.  — …то что такого в том, чтобы ходить в маске? Это же просто… маска. Игрушечная, не из какой-нибудь человеческой кожи.  — Я бы посмотрел на тебя, встреть такого ебантяя один на один. Он еще так жутко стоял, молча зырил.  — А что за маска на нем была? — подала голос Полина. Меж ее бровей легла складка, делая взгляд более серьезным, озабоченным.  — Хер его знает, белка, может, какая.  — Бурундук, отвечаю. Ты видел его зубы? — У белок и бобров тоже зубы, придурок. А у этой маски, кажется, кисточки на ушах были. Как у белки.  — А я те говорю, бурундук. Бля буду.        Внезапно, звякнув новыми сережками, в класс залетела запыхавшаяся одноклассница.  — Ребят! Там это… — не могла отдышаться Кристина, — на втором этаже Пашку нашего бьют!        Рома вспомнил, Пашей был тот самый кудрявый брюнет, с которым у него был, кажется, один общий интерес — борьба. Собак он, как оказалось позже, на дух не переносил.  — Чего?.. — тут же встал Леха. За своих он всегда был горой, пусть и не общался с этим Пашкой. — Щас все решим, — встал за ним Андрей.        Рома заинтересованно хмыкнул. Остальным ребятам тоже стало любопытно, и полкласса побежали на второй этаж, где над Пашей стояли три десятиклассника. Его телосложение всегда было поводом для насмешек от не особо доброжелательных школьников — тот был лишь слегка полноват и довольно низок ростом, но этого было достаточно для задир.  — И ведь не боятся на старших лезть… — пробормотала Катя.  — Щас забоятся, — грозно протянул Рома, хрустнув костяшками. Леша, Андрей и Бяша согласно кивнули.        Паша стоял, задрав голову, смело встречая взгляд насмехающегося десятиклассника, что был на полголовы выше. Кажется, они уже успели поколотить друг друга, и сейчас последний толкал какую-то пафосную речь, но Рома оборвал его на половине фразы, закинув руку на плечо опешившего Паши.  — Какие-то проблемы, джентельмены? — усмехнулся он.  — Проблемы с головой у этого ненормального, — презрительно фыркнул на Пашу.        Рома безразличным взглядом прошелся по Паше, приподняв бровь, затем усмехнулся и ответил: — Из вас двоих пока он меньше всего вызывает у меня вопросов, — он снял руку с плеча одноклассника и сделал пару медленных шагов, встав перед ним, защищая. Ребята встали рядом. — Для тебя понятий, типа, не существует?  — Тоже мне, защитнички. А с каких это пор ты в рыцари подался? И с каких это пор тебя интересуют эти твои понятия?        Здесь определенно что-то личное. Рома из пассивно-агрессивного состояния медленно переходил в активно-агрессивное. Его глаза метали молнии, пригвождая к полу, а кулаки сжались до побелевших костяшек.  — Так, давайте без драк, цивилизованные же люди. Че не поделили? — Андрей всегда был голосом разума в подобных ситуациях. Он видел, как Рома на него реагировал, почти поддавался на провокации.  — Нет уж, давайте по старинке, как Пятифан любит, — хохотнул задира.  — Илья, блять, — прошипел парень справа от него. Ему явно не хотелось влипать сейчас в неприятности, как и его товарищу.  — Че сразу «Илья»? Давайте посмотрим, как этот гопарь готов без разбору пиздиться за не пойми кого.  — Я щас без разбору тебе всеку, гандон, — процедил Рома.        Он уже было накинулся на него с кулаками, но его остановила мягкая, но уверенная хватка на плече — Паша.  — Не стоит, Ром. Думаю, мы уже решили разногласия.        Он перевел взгляд с Ильи на дверь кабинета неподалеку — оттуда виднелась светлая макушка. Кажется, Антон выходил из кабинета, с кем-то долго прощаясь. Но Рома не обратил внимания, он не сводил глаз с десятиклассника, и был готов дать ему в нос в любой момент. Паша слегка потянул его на себя, и тот сдался, отступив.  — А я еще не решил, — он скрестил руки на груди и собрался было назначить ему стрелку после уроков, но отвлекся на звук захлопнувшейся со скрипом двери неподалеку.        Илья успел тихо проговорить: — Прежде чем лезть куда не просят и защищать «своих», сначала разберись, свои ли они, — зло усмехнулся тот, он облизнул кровь из рассеченной губы и слегка поморщился.        Рома только удовлетворенно подметил, что Паша умеет за себя постоять, когда надо, хотя защищается он плохо - из носа обильно текла кровь.        От нахмуренных бровей и неприятно-удивленного взгляда Антона становилось неуютно, отчего-то больше всего Рома сейчас не хотел, чтобы удивление перешло в разочарование. Психолог быстро подошел к парням и неосознанно взял Рому за плечо, то ли оттаскивая, то ли защищая.  — Вы чего тут устроили? Нашли где отношения выяснять. Ну-ка быстро по кабинетам! Звонок через минуту.        Не прошло и трех секунд, как по коридорам пронеслась отвратительная трель, оповещая о начале урока. Десятиклассники презрительно зыркнули на парней - немое обещание разобраться позже. Рома только закатил глаза и удрученно выдохнул.  — Только не говори, что это ты зачинщик… — Антон потер место под оправой очков. Плечи его были напряжены. Рома сначала даже не нашелся с ответом. Терки с этими десятиклассниками начались давно, никто уже и не помнит, откуда пошло это напряжение.  — Вообще-то…       Кристина неловко мялась, стоя рядом с Полиной в стороне. Как только остальные ребята побрели в сторону класса, чтобы успеть к приходу учителя, она тихо подала голос: — Это все из-за меня, — на глазах ее почти проступили слезы. — Паш, прости, пожалуйста, я не должна была им так говорить.  — Да ерунда, Крис, бывает, — мягко улыбнулся тот.  — Забей, на. Этих чмошников давно приструнить пора. Уже и сказать ниче нельзя, ебанутые, — шмыгнув носом, Бяша засунул руки в карманы. Антон закатил глаза и дал ему подзатыльник. — За что?! — Чтоб не втыкал, — фыркнул Рома.        Кристина мягко взяла за плечо резко оробевшего Пашу и повела в сторону медкабинета. — С тобой я после уроков разберусь. У нас сегодня встреча, помнишь? — прошелся непроницаемым взглядом по Роме психолог.  — Помню-помню, — он хотел добавить еще пару ласковых, но отхватывать от Антона не хотелось. 

***

— Что насчет твоих кошмаров? Они продолжаются?  — Они мне всегда снились, я ведь говорила о том, какой мой дедушка замечательный рассказчик, — улыбнулась Полина.  — Кажется, он рассказывал жуткие истории?  — Это были всякие легенды или истории из жизни Поселка, возможно, выдуманные, но… немного жуткие тем, что они, возможно, реальны. Это не присказки о Бабайке или упырях, а действительно страшные вещи.  — Да, я помню. Так что же? — припомнил Антон первый вопрос.       Полина задумалась, как часто ей снится подобное. Иногда это были сны, сюжет которых любезно рассказывал дедушка по особо таинственным вечерам, но порой они могли искажаться до такой степени, что уже привычные наяву мрак и одиночество стали вызывать у девушки страх неизвестности, темноты. Сон же напоминал ей кому - ни чувств, ни ощущений, лишь всепоглащающая пустота и черно-белое кино безобразно искривленных силуэтов. Но после недавнего случая… — Возможно, это просто бред и моя паранойя, — нервно хихикнула Полина, оставив вопрос без ответа. — Но я вижу детей в масках. 

***

— Ах ты сволочь проклятая! Паскуда вшивая! Выблядок! — Каждая фраза сопровождалась характерным шумом и звоном очередной посуды. — Правду говорила моя мать: «Из него ничего хорошего не выйдет. Будет таким же поганым, как и его отец». И вот, пожалуйста!        Бяша стоял у двери, не в силах вымолвить и слова. Мать нависла над ним грозовой тучей, не давая и шанса на отступление, но тому было все равно, он будто был в прострации, глядя в пол и в никуда. Лучше бы он сидел дома и выслушивал крики матери, чем то, с чем ему пришлось сегодня столкнуться.  — Я восемнадцать лет для чего все это терпела? Чтоб ты по гаражам со своими шавками таскался? Горбатилась на проклятой работе, лишь бы ребенка прокормить, а ему, видите ли, этого мало! Всю мою кровь выпил!       Мать сильно тычет в него пальцем, почти толкая, но перед его глазами был черный гараж посреди леса и дрожащий тусклый свет фонарика, пробивающийся сквозь темноту… а затем кости, стекающая с них кровь, лоскуты кожи с кое-где волосяным покровом и, кажется, человеческие зубы. Все смешалось в одну кашу — водоворот из гнили и кровавого бульона. Сердце в тот момент настолько сжалось, что, казалось, его хватит удар, и он умрет прям здесь, застыв от шока. Интересно, его волосы поседели от страха, как показывают в фильмах?       Крик застрял где-то в горле, под ложечкой засосало, ватные ноги приросли к земле, все, что он смог выдавить из себя было едва слышное: — Б-бе… б-бее…       Мать его была местной портнихой, все обращались к ней, если надо что-то подшить или смастерить, и брала она недорого, по старой дружбе. Помнится, на день рождения какой-то девушки ее попросили сделать платье, она постаралась и сделала прелестное атласное платье до колен без рукавов, в благодарность за которое получила тысячу рублей и коньяк. Оно было черным в белый горошек, горло и спинка были открыты, а довершал образ яркий красный бант на поясе. Мать любила добавлять в изделия ленты, и ласково называла их беечками.        Точно такая же толстая красная беечка сейчас обматывала горло маленькой девочки с каштановыми волосами, из глаз которой текли уже высохшие дорожки крови. Сами глаза были выпученными, стеклянными, а выражение лица так и говорит о жуткой предсмертной агонии. Лента, которая была подвязана за крюк на потолке, кажется, была другого цвета, но сейчас почти полностью окрашена в темно-бордовый и совсем не блестела на тусклом свете.        Ромка выдернул его из оцепенения, подав голос, но стоило ему заинтересованно потянуться, чтобы выглянуть, Бяша тут же буквально накинулся на него, нечленораздельно вопя в лицо и умоляя не смотреть. Он силком заставил Рому бежать подальше от этого места, не обратив внимания на то, что дверь гаража, которая открывалась вовнутрь, тихо и медленно закрылась изнутри.