Мальчик из Питера

Из треснувшего водостока то и дело срывались тяжёлые капли, падая на брезентовую куртку и прибавляя к страху и отвращению от себя самого ещё и раздражение. Поёжившись - не май месяц всё же - и поплотнее натянув капюшон, Фёдор ещё раз нащупал в кармане злосчастный свёрток. Внутри, как в ненавистной матрёшке, лежало ещё порядка десяти  маленьких пакетика с белым порошком - какая-то неведомая дурь, о составе которой он даже и задумываться не хотел. В этот раз ему поручили сбыть этот верх подпольной химической промышленности до конца недели - благо, стоило оно не так уж и много. Скорее всего, купив это, молодой парень - или девушка, главное, чтобы не ребенок - придёт домой, или же в клуб, или... Да куда угодно. Одно ясно - последствия вряд ли будут хорошими. Возможно, будет передоз - и слава богу, если откачают. После этого напуганные родители повезут своё чадо в рехаб, где оно проведёт некоторое время, а потом, вскоре после выхода, примется за старое - никто не захочет иметь дело с таким человеком, кроме ему же подобных. А мог ли сам Фёдор причислять себя к ним? Стал бы он водить дружбу только ради новой дозы? И простил бы он, если его сердечный друг по игле украл какую-то ценную вещь ради грамма? Хотя, справедливости ради, ценных вещей у него отродясь не было. Да и охладевший к нему Коля никогда бы не простил ему этого. С того самого злосчастного дня он заимел принеприятнейшую привычку большую часть времени делать вид, что соседа не существует. Да, по выходным в квартире продолжали отдыхать молодые люди, по будням всё было тихо и чисто, он так же продолжал исправно платить по счетам и приносить еду, ни слова не говоря даже когда Фёдор брал её прямо в его присутствии... Но разговаривал с ним редко, да и то по нужде. Спрашивал конспекты, напоминал про бесконечные подработки - они-то никуда не делись, ведь все деньги с этой неблагодарной должности уходили на погашение долгов Пушкина. Но никогда не спрашивал, как прошёл день, сильно ли тот устал. Прекратились и их совместные обеды - теперь он всегда забирал свою порцию в гостиную и молча ел её на диване, пялясь в окно и слушая шепелявое радио. Услышав шаги, Фёдор поспешно натянул на лицо бандану и приготовился. В переулок робко вошёл щуплый парень, один из постоянных клиентов. Его кожа даже в потёмках выглядела неестественно бледной и воспалённой, под носом уже был явный химический ожог, а сам он трясся, как осиновый лист. При виде его у парня всегда возникало странное ощущение - смесь жалости, отвращения и страха. А вдруг он и сам станет таким? Он никогда не пробовал ничего страшнее травки и лёгких стимуляторов и психотропных - с последними, правда, у него совсем не задалось. Но вдруг когда-нибудь его отчаяние достигнет точки невозврата? - Есть что-нибудь? - вместо приветствия прошелестел он. Голос у него был охрипшим и дрожащим - видимо, первые симптомы ломки. Ох, что он уже успел принять?... - Есть какая-то дурь, но я бы её не рекомендовал брать - рискованно, - он невольно почувствовал к себе отвращение, вспомнив, как тот таксист всегда отговаривал его от покупки. Теперь он и сам такой. Более того, ужасаясь собственных мыслей, он понял, что полностью его понимает. Сложно продавать этим бедным людям их смерть. - Похуй, сколько? - Фёдор закусил щёку и ровно ответил: - Тыщу за грам, - недовольно цыкнув, парень залез в карман и прямо из него достал несколько мятых купюр. Больно шлёпнув их прямо на вытянутую ладонь он глазами голодного зверя наблюдал за тем, как Фёдор задубевшими от холода пальцами достал из кармана пакетик - сам свёрток он из соображений безопасности держал открытым. Схватив свою дурь, парень развернулся и быстрым шагом удалился. Жизнь - говно, впервые подумал Фёдор. Нет, он и так это знал, но никогда не выражался настолько грубо даже у себя в голове. Но увы, другое слово никак не могло передать всю тяжесть его положения. Где-то в четыре утра он устанет стоять на морозе, вздрагивая от каждого шага, и наплевав на всё уйдёт домой. Там он сразу же примется за проект по черчению и подготовку к двум грядущим сессиям - по живописи и геометрии. Затем, выпив пару чашек быстрорастворимого кофе, он поедет в университет - сдав две сессии, он заглянет в деканат, чтобы уточнить несколько важных вещей для проекта, а после у него смена. Благо, в будке охранника можно было вздремнуть пару-тройку часов перед тем, как он наконец закончит проект со всеми правками от декана. Затем домой на пару часов, помыться, переодеться, словить пару уничтожающих косых взглядов от Коли, и... В пятницу ему нужно явиться на сессию по философии, но там у него автомат. А после - снова в переулок, торговать дурью. Распродать остатки. Благо, в пятницу вечером они улетали за пару часов. Вздохнув, Фёдор засунул руки поглубже в карманы. Холод пробирал до костей, и из-за недавнего потепления весь растаявший снег постепенно превращался в лёд. Ну восхитительно, подумал он, сейчас ещё и гололёд ко всему прибавится. Руки мелко подрагивали, а куртка совсем не грела. Неблагодарная работа, в очередной раз промелькнула мысль. Наконец, послышались шаги. Прислушавшись, парень вдруг заметил, что в его сторону движутся как минимум двое. - Сейчас закончим патруль, а назад на машине поедем, - не слушая дальше, Фёдор сорвался с места и побежал. - А ну стоять, полиция! - эти слова вызвали у него панику, и новая порция адреналина подхлестнуло его только ускорить бег. Он семь лет занимался карате, и, несмотря на ненависть к данному виду спорта, сейчас был лишь благодарен этому. Он слышал грузные шаги и пыхтение где-то позади, и потому, свернув на широкую пустую улицу, юркнул в первый открытый подъезд - и сразу же как можно тише захлопнул за собой дверь. Навалившись на неё спиной, он с замиранием сердца прислушивался к звукам снаружи. В этот момент вся жизнь приносилась у него перед глазами. Паника подступал липким комом к горлу. Прощай, карьера, прощай, будущее, прощай, Коля, привет, тюрьма. Наконец, он услышал, как эти двое, пытаясь отдышаться, проходят мимо. - Улизнул, падла героиновая, - злобно выдохнул один из них. - Развелось их в последнее время... - вторил ему второй. Не обратив внимание на кажущуюся массивной на первый взгляд дверь, они, к счастью, прошли мимо. Через, как показалось, целую вечность, Фёдор наконец облегчённо выдохнул и скользнул прямо на холодную плитку. Впервые в жизни его преследовали представители закона. Хотя, учитывая его новую профессию, скорее всего, это был далеко не последний раз. Пытаясь дышать как можно тише, он до боли стиснул кулаки. Чёрт, так глупо чуть не погубил себе жизнь. И каждый раз он теперь будет стоять, мысленно накручивая себя и вспоминая это страшный момент? Он тряхнул головой и наконец встал - крадясь, он поднялся на квартирную площадку, и тихо зашагал по коридору. Обычно, в таких старых домах было два выхода - на улицу и во двор. Скрестив пальцы, он бродил по первому этажу, пока удача всё же не улыбнулась ему. Металлическая дверь издала неприятно громкий звук, и он наконец оказался во дворе. Присев на лавочку, он наконец вздохнул полной грудью. Хотелось сейчас же вернуться домой и выкурить косяк, наплевав на всё. К чёрту сессии, подработку и обиженного соседа - ему просто нужен был отдых. Вздохнув, Фёдор поднялся и огляделся. Этот двор был в нескольких кварталах от его старого дома, так что он приблизительно знал, как ему добраться. Пешком, конечно, было бы несколько опасно, но что поделать, если по-другому никак? Оглядываясь и прислушиваясь к малейшим шорохам, он наконец вышел на улицу, ведущую прямо к квартире. Белые фонари освещали мёртвый асфальт, который завтра будет покрыт льдом. Пошёл снег - выглядело это, несомненно, красиво, но сулило некоторые проблемы при передвижении. Аккуратно ступая, он наконец зашёл в подъезд и поднялся на третий этаж. Открыв дверь, он с удивлением обнаружил, что свет горит, а Коля сидит за столом и молча что-то пишет. Шипящее радио молчало - учитывая время, это было достаточно разумно с его стороны. - Шо так рано? - угрюмо спросил он, откладывая ручку и поворачиваясь к Фёдору. Взгляд у него был хмурый и уставший - парню в момент стало даже немного стыдно. - Полиция. За мной только что гнались - едва убежал, - мелькнувшее в его глазах беспокойство вмиг сменилось злорадством. - Ну а шо ты думав - это тебе не конфетами торгувать, - опустив голову и поджав губы, Фёдор молча пошёл на кухню. Открыв холодильник, он обнаружил в нём порцию макарон с сосиской - кажется, Коля специально для него оставил. Есть ему сейчас совсем не хотелось, но бунтующий желудок мог подвести его в самый неподходящий момент, так что он включил плиту, выкинул сосиску и макароны на сковороду и поставил греться. Накрыв из крышкой, он направился обратно в комнату, и порывшись в карманах своей обычной куртки, достал пакетик травы, табак, зажигалку и бумажки. Заметив это, Коля презрительно фыркнул. - Накуришься? Ну молодец, ахуительное решение, - зыркув, Фёдор молча пожал плечами. - Ты вроде всегда был не против. Да и сам... - Коля раздражённо перебил: - А ты меня з собой не сравнивай. Я не против, коли це трохи та з хорошими людьми, а не коли ти цю хуйню їбучу кожен день палиш, йобень! - прикрикнул он и демонстративно вернулся к тетради. Неосознанный переход на украинский не сулил ничего хорошего - обычно, он делал так только в порыве сильных эмоций. - Ну а что ты тогда предлагаешь делать?! - бессильно прошипел Фёдор. Коля проигнорировал вопрос, продолжая что-то писать. Спустя минуту злостного молчания он наконец захлопнул тетрадь и встал. Подойдя вплотную, он забрал из рук парня все вещи и засунул их обратно в карман куртки. - Проспись, укурок, - безучастно сказал и посмотрел ему прямо в глаза. Впервые он заметил, что за презрением и злобой в них скрывается настоящее беспокойство. Ему всегда казалось, что Коле плевать на всё это, но внезапно осознал, что тот просто волнуется. - Почему тебе вообще не всё равно? - он попытался сказать это максимально ядовито, но получилось как-то истерично. Коля невесело усмехнулся. - За квартиру страшно, - солгал он, даже не пытаясь прикрыться. Фёдор фыркнул, пытаясь справиться с наступающими эмоциями. Он не понимал, что чувствует в этот момент - отчаяние, истерика, удивление, что кому-то искренне не всё равно? - Будь по-твоему, - прошептал он. И действительно, после этих слов он честно ушёл спать. А всё, чего он хотел, могло и подождать до завтра.