Мальчик из Питера

Шура Пушкин прекрасно знал, что родился, как любили говорить его друзья, с золотой ложкой в жопе. Его отец ещё в конце восьмидесятых вовремя спохватился и "перестроился" - одним из первых в стране нацепил малиновый пиджак и импортные солнцезащитные очки, а затем прибрал к рукам стремительно набирающий оборот бизнес, за ним второй, третий... Конечно, без крышевания мелких группировок, контрабанды и прочей недегальщины не обошлось - девяностые всё же. Зато, удачно подмазавшись под покровительство одной из крупнейших ОПГ страны, он не только обеспечил себе неприкосновенность, но и нехилый авторитет в преступных кругах. С детства он не знал, что такое нужда: у него всегда была дорогая импортная одежда - среди толпы детишек, одетых в однотонные советские костюмчики, он всегда отличался яркими, узорчатыми футболками и качественной обувью. Не знал, что такое голод: пока больше двадцати процентов населения страны находились за гранью бедности, питаясь голыми крупами и картошкой, у Пушкиных в холодильнике всегда были свежие овощи и фрукты, а в буфете и в вазочке на столе в отделанной деревом гостиной лежали дорогие импортные батончики "Сникерс" и "Марс". Иногда он брал их с собой на прогулку и демонстративно медленно разворачивал и ел прямо перед жадно глазеющими детьми, и, чего уж там, взрослыми тоже. В садик он не ходил - опасно это было для сына такого авторитета, да и не престижно. Вместо этого к нему приставили пожилую женщину, которую родители пафосно обозвали "гувернанткой", в простонародье же - обычная няня. Арина Родионовна была очень доброй, и, пожалуй, даже слишком мягкой для воспитания настолько богатого мальчика. Она часто разрешала ему не чистить зубы перед сном и беситься до тех пор, пока он сам не падал без сил на кровать. Когда он ссорился с кем-то из детей на площадке, а затем в слезах прибегал к ней, громко жалуясь, что ребята его обижают и не хотят с ним дружить, она лишь крепко прижимала его к себе, гладя по рыжеватым вихрам и приговаривая, что они просто глупые и не понимают его. Часто сажала его на колени, и открывая перед ним какую-то из книг с картинками, которых в его доме было хоть отбавляй, читала в слух. От неё всегда приятно пахло травяным чаем и пирожными. У неё был особый талант - она могла сочинять сказки о чём угодно. Шура иногда развлекался, загадывая ей случайные предметы или темы, и она за доли секунды придумывала об этом удивительные истории. Они всегда были необыкновенно интересными, поучительными - что, правда, его совсем не волновало, так как в сказках он всегда ценил преимущественно сюжет - но вот что самое главное: у них всегда был хороший конец. С какими бы трудностями не столкнулись герои, в конце их всегда ждало их собственное "долго и счастливо". Лишь одна сказка была не такой - няня рассказала её одним дождливым октябрьским вечером. В тот день она принесла с собой вкусный шоколадный эклер и попросила Шуру его скушать - чтобы кого-то помянуть. Ничего не поняв, шестилетний он послушно умял сладость и попросил рассказать ему сказку, но необычайно подавленная няня лишь присела за стол, протёрла глаза белоснежным платком, и немного помолчав, начала рассказывать ему сказку про белокурого мальчика с бездонными глазами цвета ясного неба. Мальчику было чуть больше, чем ему - он любил самолёты и искренне мечтал стать лётчиком. Любил шоколадные эклеры, свою собаку Жучку, играть в догонялки, рисование в школе, не любил читать по слогам и чистить зубы. И однажды, - тут она снова протёрла глаза платочком, - вечером, его мама послала его за конфетами к чаю, ведь на следующий день должна была приехать его бабушка с подарками из деревни. Он забыл завязать шнурки, и пока бежал в магазин, прямо на дороге зацепился, упал, и... - она, всхлипывая, вышла из комнаты, а Шура остался сидеть, тупо глядя в стенку. Ему не понравилась эта сказка, но не потому, что финал был плохим, а потому, что он вдруг понял, что сказка та была намного глубже, чем просто выдуманная история. И в ту ночь, стоило ему постараться уснуть, перед глазами вставала бабушка, приехавшая из деревни с подарками, которые выпадают из её рук, стоит ей зайти в квартиру и спросить, почему это её голубоглазый белокурый внучок. Ушла она, когда ему было десять: однажды она лишь мягко рассказала ему, что её дочка - странно, подумал он, как у таких старых могут быть дети! - хочет переехать в другую страну. Поэтому, со всей возможной строгостью сказала она, комично тряся указательным пальцем, ты должен хорошо себя вести в моё отсутствие, слушаться маму и папу, учиться на отлично и вырасти хорошим человеком. И через три недели она уехала - об этом ему сообщила мама, зашедшая в его комнату с неизменным бокалом вина в правой руке дабы сообщить эту новость. Шура редко видел своих родителей - отец вечно был занят бизнесом, а мама, как светская львица, пропадала на каких-то мероприятиях и курортах. Всё своё сердце ему отдавала Арина Родионовна, но после её отъезда он вконец почувствовал себя самым пустым местом на планете. Кроме неё, никто никогда не любил его - он был слишком шумным, наглым и избалованным. В младших классах его дразнили за лишний вес, называли поросёнком и велели убираться в свинарник. При этом, они все резко становились его друзьями в тот момент, когда он приносил в школу батончики, наклейки и жвачки. Единственным, кого он мог хоть немного назвать своим другом, был тот худой странный пацан по имени Фёдор. Он немного пугал Шуру, точнее, его взгляд - в отличии от всех, его глаза были какими-то мёртвыми. Он даже улыбался неестественно - они как будто смотрели куда-то вдаль, куда другие никогда не смотрят. Они сидели вместе, иногда он приводил Фёдора домой, гордо демонстрируя ему вазочку со "Сникерсом", деревянную гостиную и Арину Родионовну. Они играли с его дорогущими американскими машинками, пили сок из тетрапаков и смотрели телевизор. Его всегда забирала тихая молодая женщина, не отрывающая взгляд от пола. Женщина его немного раздражала своей робостью и покорностью, и он сердито поджимал губы каждый раз, когда она приходила. В 4 классе Фёдор вдруг на неделю пропал - и вернулся совсем другим человеком. Если до этого он хотя бы пытался улыбаться, то после он не предпринимал даже попыток. Пропасть в его тёмных глазах выросла до бесконечности. Шуру это бесило - он всячески пытался растормошить товарища, чтобы тот снова попытался выдать жалкое подобие улыбки и он смог честно сказать, что это самая жалкая вещь, которую он когда-либо видел. Но тот лишь упорно молчал, пялясь вдаль и вяло отвечая на вопросы учителя. Казалось, будто он лишь наполовину существовал в этом мире. На приглашения в гости тот неохотя мотал головой, ссылаясь на какие-то глупости. Гулять после школы Фёдор тоже отказывался, как и на выходных. Шура иногда думал, что на самом деле, его товарищ - секретный правительственный шпион, и именно поэтому он всегда занят. Впоследствии ему - как и всему классу - рассказали, что у Фёдора пропала мама, и попросили быть с ним помягче, ведь у него траур. Шура на секунду задумался - а как бы он отреагировал, если бы его мама пропала? Наверное, он бы немного поплакал - исключительно ради приличия - а потом вернулся к своим машинкам. Его мама была странной - от неё вечно пахло дорогими духами, вином и меховой шубой. Она могла в случайный момент собрать вещи и улететь на отдых в другую страну. Она постоянн спрашивала у него, как дела с оценками - она никогда не спрашивала: "как прошёл твой день?", "тебя не обижают одноклассники?", "есть ли у тебя друзья?". В глубине души он понимал, что ей просто всё равно, но старался думать, что она просто очень устала от очередного перелёта. В пятом классе Фёдор сообщил, что отец записал его на карате - мол, чтобы он стал настоящим мужиком. Не задумываясь, в тот же вечер, он тоже записался туда - поначалу, ему было трудно с его-то весом, но впоследствии Шура даже вошёл во вкус - особых успехов он в этом виде спорта, увы, так и не снискал, но зато прекрасно научился бить морды. К тому же, главной его целью было именно времяпровождение с Фёдором - он даже несколько привязался к этому парню. В отличии от других детей, мнение которых менялось в зависимости от того, принес ли он свою коллекцию вкладышей из "турбо", Фёдор всегда относился к нему одинаково - снисходительно, что ли. Да, именно так - он никогда не считал Шуру ровнёй, что его, конечно, раздражало. Он виноват, что ли, в том, что родился в семье намного выше по статусу?! Между прочим, у его отца тоже был потенциал - об этом однажды его отец рассказал своему партнеру по бизнесу. "Михаил, между прочим, толковый мужик - только проебал всё добровольно" - говорил он, расслабляя галстук и потягивая виски. Шура рассказал об этом Фёдору на следующий день, на что тот лишь поморщился и предложил послушать урок. К средней школе парень чётко уяснил - вся его ценность здесь заключается лишь в его деньгах. Раньше это были жвачки, конфеты и жетоны, затем - пиво, сигареты и порножурналы. Он затаил обиду где-то далеко в глубине души - но продолжал щедро одаривать своих друзей. И где-то в этот момент в его сердце начала зарождаться зависть к тому, кого он считал другом. Он знал, что Фёдор не считает его за "своего" - он по жизни был одиночкой, мрачно протиравшим спиной стены в углу. Но со временем он заметил, что парень обладает неким даром, благословением свыше - люди всегда тянулись к нему. Возможно, это было не так уж и явно, особенно для самого Фёдора, но одноклассники никогда не трогали его, несмотря на отстранённость, идеально чистые строгие рубашки и мёртвый взгляд. Наоборот, некоторым девушкам он даже нравился - весь такой загадочный, готичный. Учителя также часто делали ему поблажки: дотягивали оценки до заветной пятерки - "ну он же умный мальчик, точно на пятёрку знает, просто волнуется" - вечно гоняли его по олимпиадам и конкурсам, всегда ясно объясняли решения и правила, когда он спрашивал. Казалось, чем святее и правильнее становился Фёдор, тем более мерзким и отвратительным чувствовал себя Шура. Иногда он и впрямь видео в себе свиные черты - такое же тупое рыло, злые маленькие глазки и редкие волосы. Он ненавидел  его, себя же предпочитая жалеть. Каждый раз, когда его-святейшество-Достоевский-Фёдор-Михайлович спокойно тянул руку вверх, внутри у него всё сжималось. Он хотел эту руку сломать, вывернуть кость на девяносто градусов и за неё таскать по всему кабинету, размазывая по старому паркету кровь.  Он ненавидел и одновременно им восхищался: его отстранённости, спокойствию и внутреннему благородству он безмерно завидовал, мечтая хоть на миг стать им. Он бы тогда не растрачивал свой дар понапрасну, наоборот - он бы использовал его на максимум. Ему бы не пришлось покупать этим ублюдкам сигареты и пиво, не пришлось бы терпеть унизительные подколы и шутки, не пришлось бы... Унижаться. Он наконец-то стал бы для них равным. Каково же было его удивление, когда он увидел Фёдора на пороге своего дома сразу после выпускного! Он стоял там, весь скрюченный и одетый слишком закрыто для тридцатиградусной жары, сжимая ремень спортивной сумки, висевшей на плече. Внутри у него всё окончательно перемешалось - ненависть, злорадство, чувство превосходства, обида - почему он сейчас приходит к нему после того, как всю жизнь считал существом третьего сорта?! Неужели он только этого и заслуживает - быть вечным другом-ресурсом?! В этот момент он окончательно решил - сейчас он разрушит его жизнь до конца. Он смотрел, как Фёдор заходит внутрь, молча снимает кофту, обнажая покрытые вдоль и поперёк синяками руки и тихо просит не рассказывать отцу о том, что он здесь. Наконец, он получил некоторую информацию о нём - точнее, один большой кусок пазла. Шура и раньше замечал, как тот редко надевает футболки и шорты, морщится при случайных прикосновениях, угловато двигается и иногда, когда думает, что никто не видит, аккуратно приподнимает рукава, оценивая масштаб поражения. Накормив и напоив, он повёл его в свою спальню, где достал из прикроватной тумбочки небольшой пакетик с буро-зеленым порошком, забытый кем-то из "друзей" во время очередной гулянки в его доме. План возник мгновенно - он заставит его принять это, и вытянет из него максимум информации, чтобы впоследствии использовать против него. Неумело скрутив косяк, он поджёг его и протянул ему - он лишь боязненно помотал головой, но после недолгих уговоров и обещания, что ему сразу полегчает, всё же сдался. Наконец, Шура выяснил несколько важных для себя вещей. Во-первых, он был прав - отец действительно бил его, причём с раннего детства и до самого последнего дня пребывания дома. Во-вторых, Фёдор сбежал, и, скорее всего, отец будет его искать. Он едва не сказал причину, но вдруг опомнился, рассеянно оглянув комнату и друга красными глазами и принялся истерично хохотать. Парень на секунду пожалел, что не сделал ни затяжки - так он, возможно, и вышел бы с ним на контакт, сумев вытянуть больше информации. Но, увы, вскоре тот отрубился прямо на ковре. Плюнув на всё, Шура последовал его примеру. Утром он наконец выдал ему легенду о том, что он приторговывает. Это было неправдой - конечно, наркотики у него водились, но по большей части он просто раздавал их друзьям, либо сбывал в клубах втридорога. Иногда он и сам мог что-нибудь употребить, но, скорее, интереса ради, чем чтобы упороться. Фёдор клюнул, и тот возликовал. Наконец, спустя столько лет, он был у него на крючке. Целыми днями он пропадал на различных тусовках и в клубах, а когда бывал дома - старался накурить Фёдора и узнать побольше. Но увы, тот теперь был нем как рыба, когда дело касалось его прошлого. Иногда он и сам куда-то уходил, и Шура пытался вытянуть из него хоть каплю информации об этом, но тот упорно переводил тему. Неожиданно, спустя две недели, он пропал. Сначала парень запаниковал - вдруг все его усилия пошли понапрасну, и отец всё же нашёл его?! Но потом он заметил, что все его вещи также улетучились, и гнев окутал его. Фёдор снова облапошил его. Использовал, как последнего дурачка. Перекантоватлся, а затем съебал на все четыре стороны. От злости он лишь ударил стену - кулак обуяла острая боль, и он осел на ковёр, потирая его и безмерно себя жалея. Тут он и решил действовать радикально. Начались его долгие поиски: сначала, он попросил помощи в отца, но тот почему-то не дал согласия, ведь дело касалось его старого друга. Тогда он пошёл чуть более опасными путями, и начал иногда рыться у него в кабинете - но и тут удача отвернулась: никаких интересных зацепок он не нашёл. Ближе к октябрю его вдруг осенило: он же сам дал ему ключ, о котором благополучно забыл! Было бы странно, если бы парень, употреблявший в его доме сутками напролёт, вдруг сразу же забросил. Да и учитывая его долгую историю с семейным насилием, можно было предположить, что он до сих пор балуется этим делом. И тогда он обратился уже к хорошему другу своего отца. Сигма был высоким европейцем с длинными, крашенными волосами. Полжизни он прожил в Англии, учась в элитном пансионате, но после вернулся в Россию, чтобы помогать отцу. В его полном владении было большое казино в центре города, но также ходили слухи, что он связан с крупной сетью наркоторговли. Несмотря на достаточно юные года - никто не знал ни его имени, ни его реального возраста, но, скорее всего, ему было около двадцати - он уже прославился в своих кругах как надёжный преемник своего отца. Шура немного общался с ним на различных корпоративах, потому сразу же обратился к нему. Увы, и тут поиски не дали результата. Опросив всех его работников он узнал, что похожий парень никогда не появлялся в их кругозоре - уж такие мёртвые глаза они должны были запомнить, с горечью подумал парень, и уж хотел смириться с тем, что тот просто пропал, возможно, даже переехал, но удача вдруг улыбнулась ему с совершенно неожиданной стороны. Его давний знакомый, Колян Гончаров, который был одним из его школьных "друзей", однажды обмолвился, что его младший брат, Ваня, рассказывал ему про своего нового друга из университета по имени Фёдор - умного, но странного парня с архитектурного. Его как током прошибло - он наконец его нашёл. Немного поспрашивав, он, сославшись на срочные дела, пулей выскочил из клуба и побежал домой. Воспользовавшись некоторыми привилегиями сына бизнесмена и перерыв кучу документов, он наконец нашёл его нынешний адрес, и план сформировался сам: он заставит его опуститься на самое дно. Проституция? Нет, не его тема. Да и казалось, что он не из тех людей, которых это так сильно сломает, к тому же, знакомых в этой сфере у него было не так много. Точно, наркотики! Он заставит его торговать наркотиками! Это постепенно сведёт его с ума, и он начнёт употреблять, и закончит самой мерзкой и отвратительной смертью от передоза где-нибудь под мостом - он лично это проконтролирует. Более того, в этот момент он поклялся, что лично будет наблюдать этот момент. Он заставит его страдать так же, как Фёдор ког да-то заставил страдать его.