Сенсария

Громоздкие колонны Пантеона , расположенные на небольшом острове в самом центре водоёма, который принц за долгое время уже успел облюбовать, привлекали любопытного омегу, заставляя его приходить в это место снова и снова. Ещё с самого первого дня, когда он совершенно случайно забрёл в это тихое место, ему захотелось побывать внутри и посмотреть, что же там такого скрыто от любопытных глаз людей. Тэхёну, конечно же, представляется языческое, что-то совершенно ему незнакомое.  Омега по колено в воде. В просвечивающем нижнем платье, свободно лежащем на стройной молодой фигуре. Белая ткань, намокшая от воды, прилипла к ногам, из-за чего передвижение значительно затруднилось. Но такая мелочь его точно не остановит. Задуманная шалость, совсем невинная, и от того нисколько не безрассудная, не отпускала взбудораженную душу, а лишь подталкивала вперёд. Камни под ногами были скользкими. В воде они покрылись влажным мхом, водорослями и опавшими листьями. Благо глубина была небольшой, водоём при всём желании мог бы достать Тэхёну лишь чуть ниже рёбер. Он слегка повернул голову, глядя за спину, дабы убедиться, что вокруг нет ни одного заинтересованного, что никто и не заметит этого возмутительного действа. Отметил, как плотная одежда с ослабленной шнуровкой на спине смешно лежит под тенью дерева, создавая впечатление, будто кто-то просто уснул, спрятавшись от палящего солнца. И только туфли, украшенные драгоценными камнями и небрежно брошенные у самой кромки воды, намекают на содеянное.  Чонгук сдержал своё слово, подарив свободу двум омегам. И если в начале принц стеснялся и пугался каждого незнакомца, проходящего мимо, то к сегодняшнему дню всё кардинально изменилось. Вкусив вседозволенности, омега расслабился. Оказавшись в такой ситуации, он понял, что ему доступно всё — заходить в любые комнаты, спать до обеда, без препятствий выходить во двор, гулять по всей территории, просить всё, что угодно, и получать желаемое по щелчку пальцев. Как гостю. Не запрещали даже выход за пределы замка, правда, с небольшим обременением в виде охраны. Для местных белолицый омега был настоящей диковинкой — все хотели на него поглазеть, да поближе. В одну из таких вылазок на местном рынке его привлекли одеяния, в которых танцевали местные омеги на каждом языческом празднике. Не имея собственных монет, он уже было думал пройти мимо, намереваясь продолжить путь, но тут один из охранников протянул ему небольшой мешочек, в котором оказалось золото.  К слову, к концу их прогулки мешочек полностью опустел. Чимина всё чаще и чаще приходилось отпускать от себя. У того дела любовные. Как оказалось, взаимные. Нет, нет, не со стороны альфы взаимные, тут скорее подойдёт, что омега отвечал взаимностью. За ним ходили хвостиком, смело и бесстыдно зажимали в тёмных углах. Тэхён точно знает, что бесстыдно. Сам видел. Точнее, поймал с поличным. Намджун тогда нехотя отцепился от омеги и уверенно улыбнулся, приветствуя принца, а фрейлин с очаровательно розовыми щёчками смог лишь что-то невнятное пискнуть в своё оправдание. За Тэхёном так не бегали. Лишь почтительно желали доброго утра, приятного аппетита и хорошего вечера. Но это не отменяло того факта, что со дня его совершеннолетия и по сегодняшний день его неизменно одаривали подарками — одежда, обувь, драгоценности, даже книги на его родном языке. Любовные книги. Омега никогда такие не читал, не травил свою душу несбыточными мечтами. Сейчас же он даже дышит по-другому, будто в полную силу. Читает ночами, когда это особенно интересно, пока за окном не начнёт светать, а следом является на завтрак и зевает под пристальным взглядом чёрных глаз. Фрейлин в такие моменты начинал причитать, мол, принцу не стоит портить глаза ночным чтением, на что Тэхён лишь отмахивался и вновь принимался за еду. Интересно, но после первого такого разговора книг стали приносить больше. Кто-то запомнил, что омеге это нравится. Камень на пути попался слишком скользкий, и как только принц на него наступил, сразу же начал терять равновесие, заваливаясь назад и готовясь упасть или ещё хуже травмироваться. В моменте даже успел пожалеть, что так бездумно поддался своему интересу, тем самым навлёк на себя беду. Вот только переживания в миг исчезли, как его подхватили одним движением крепких рук. Пташка за раздумьями и не заметила, что сзади подкрался хищник, всё это время наблюдавший за ней из укрытия. Принц, не ожидавший такого исхода, резко отстранился, чтобы развернуться лицом к лицу с неожиданным гостем, но, не рассчитав силы, вновь потерял опору и попал прямиком в тёплые объятия, ткнувшись носом в широкую грудь.  Сверху послышался низкий, грудной смех. Омега весь подобрался, поднял взгляд из-под пушистых ресниц на альфу и с самым невинным видом пролепетал:  — Что ж Вы так пугаете… Чонгук, не убрав руки, наклонил голову вбок, заглядывая в самую душу. Пользовался моментом, не выпуская омегу из своих объятий. Точно наслаждался близостью. Смаковал. — Это Вы меня пугаете, — заявляет. — Я уж было подумал, что от горя собрались топиться в этом мелководье. — Не дождётесь, — хмыкает на сказанное. А сам руки не опускает, продолжает держаться за смятую в кулаке накидку и глубоко дышать, пропуская в лёгкие терпкий аромат.  — Ну что Вы, я о таком и задумываться не смею. Вы мой дорогой гость, – улыбается, — а гостей мы жалуем. — Кто Вас знает, быть может, я успел Вам наскучить. — Нисколечко, ни один цветок в королевском саду никогда не сравнится с Вашей красотой и изящностью, — переубеждает. — Можно любоваться целую вечность и не скучать. Принц от таких слов засмущался. Наконец, прокашлялся и попытался отстраниться первым. Нехотя, но из объятий его выпустили. — Можно подумать, что Вам так нравилось наблюдать за цветами… И в жизни не поверю! — За цветами нет, а вот за красивым омегой да. И после неловкой паузы со стороны принца добавляет: — Так что же Вы задумали? — интересуется альфа. — Ничего плохого, хотел лишь посмотреть, что же находится внутри пантеона.  — Всего-то? Пойдёмте за мной, и я с радостью раскрою Вам тайну, — рукой указывает на берег. — Только прошу Вас, прежде оденьтесь. Ничего не имею против, но не хотелось бы, чтобы другие увидели. Легко сказать, но трудно сделать. Тэхён поспешил выполнить просьбу, быстро залез в тяжёлое платье, но замешкался на моменте затягивания корсета. Ослабленная шнуровка никак не поддавалась длинным пальцам, и альфа, слушающий чужое пыхтение, заволновался, уточняя, всё ли с омегой хорошо. — Мне нужна Ваша помощь. Чонгук, стоявший к нему спиной, дабы не смущать своим вниманием, наконец взглянул на запыхавшегося омегу. Тот стоял со сползшими с плеч краями платья, весь порозовевший. Длинные белые волосы были убраны за плечо, из-за чего открывался прекрасный вид на длинную, лебединую шею. Альфа нервно выдохнул, но всё же направился к омеге на помощь. Дразнить внутреннего зверя. От оголённой кожи сладко пахло, поэтому король поспешил натянуть сползшее платье обратно. Поправил шнуровку, аккуратно затянул так, чтобы омеге не жало. Пытка оказалась похуже боя.  За пышными кустарниками, что росли около берега, пряталась небольшая лодка. Альфа потянул за верёвку, чтобы та выплыла поближе, предложил омеге ухватиться за руку и помог залезть внутрь. Понадобилось меньше минуты, чтобы переплыть пруд, который омега к своему стыду хотел перейти на своих двоих. Чонгук учтиво помог выйти на берег, зафиксировал лодку, перемотав верёвкой камень, и направился прямиком ко входу. Реальность отличалась от ожиданий. Внутри не было ничего языческого, лишь чья-то личная комната. Она была абсолютно круглой, без углов, обставленной большими сундуками, картинами и множеством книг. В центре стояла огромная деревянная кровать с подвешенным тюлем и небольшой табуреткой рядом. Было странно, но омега не обнаружил ни единой пылинки, как будто тут действительно кто-то жил прямо сейчас. Будто это была чья-то тюрьма, золотая клетка. — Кто-то тут живёт? — сразу захотел узнать омега. — Жил, — охотно ответил альфа. — Тут жил возлюбленный моего отца. — Возлюбленный? Ваш папа? — Мой папа был мужем короля, родившим единственного наследника этой страны, — недовольно вздохнул, отодвинул тюль и уселся на кровать. — Своего возлюбленного отец привёз после военного похода. Тот был родом из Итерии. Это мы поняли по бледной коже и длинным белым, как снег, волосам. Сам он ничего сказать не мог, был немым и, как мы узнали позже, бесплодным. Но отец всё равно, как с ума сошёл, стал одержим им. Забыл про папу, про меня. Всё время таскался с ним, даже запер его в этой комнате, чтобы никто не мог взглянуть на его сокровище. Но так и не взял его в мужья, побоялся нарушить закон. — И что с ним случилось? Где он сейчас? — Скончался от болезни. Отец долго не выдержал без него. Вскоре короля нашли в постели — он уснул вечным сном. Лекари сказали, что его сердце не выдержало, разбилось на части, — он с грустью улыбнулся. — Складывается у меня впечатление, что это у нас семейное — сходить с ума по омегам Итерии. Тэхён от этих слов вздрогнул. Неужели язычник только что признался ему в своих чувствах? — Сколько Вам было лет? — он не решался смотреть в глаза. Отступил назад. Слишком неожиданно слышать такие слова от варвара. — Шестнадцать. Я слишком рано стал королём, потеряв отца. С тех пор прошло уже целых десять лет, и, как видите, страна процветает. — А как же бесконечные войны? — Север всегда мечтал завоевать наши богатства и плодородные земли. Их нападения начались задолго до правления моего отца, — слегка нахмурился от воспоминаний. — Именно в один из таких походов, когда король с воинами уехал на границу решать проблемы с северянами, в лесу нашли омегу из Итерии. Никто не знал, как он там оказался. Но после того, как королевский рассудок стал помутняться, начали сетовать на судьбу, — пожимает плечами. — Какое совпадение, но и Вас я нашёл в лесу. Неужели это тоже судьба? Омега знал, что это не совпадение. Но слова короля о судьбе почему-то приятно звучали. — Давайте… вернёмся, — смущённо попросил он. — Как скажете, — альфа встал с кровати, расстроенный, что возможность побыть с омегой подольше ускользает от него, как песок, — я раб Ваших желаний. Возвращались они тем же путём, под чужими взглядами, вышедших на поиски омеги слуг. Ближе к вечеру по замку зашептали голоса.  Король влюблён в чужеземного омегу. 

🕊️

В центре огромного двора, окруженного высокими каменными стенами, была расстелена зеленая трава, усыпанная цветами. На ней танцевали омеги-танцоры, облаченные в яркие, вышитые золотом одежды. Вокруг их танцующих фигур сидели варвары. Они не участвовали в танцах, просто наблюдали, сидя на пёстрых подушках, на которых были расставлены чаши с фруктами и вином. Проходило празднество в честь грядущего сезона урожая. Воздух наполнился запахами жгучих трав, вкусно пахнущими благовониями и терпкими феромонами опьяневших альф. Из-за громкой музыки омегам, сидевшим рядом, приходилось наклонятся друг к другу, чтобы их речь можно было услышать. — По замку поползли слухи, что молодой король пошёл по стопам своего отца и влюбился в Вас, — Чимин пытается как можно громче сообщить об этом принцу. — Главные советники и приближённые воины обеспокоены этим. Все, кроме Намджуна. — Ещё бы Намджун был обеспокоен этим, — хмыкает, — сам ведь уже у твоих ног. Старается, язык учит.  — Меня это беспокоит! Как бы нас не обидели те, кому это не нравится сильнее всего, — фрейлин не одобряет такого беззаботного настроя.  — Я уверен, что Чонгук не позволит этому случиться, — успокаивает, пока сам заглядывает чуть поодаль, прямо в чёрные глаза, ранее принадлежавшие демону. Ранее, но не теперь. Сейчас же это глаза альфы. Сильного, мудрого, нисколько не отталкивающего. Напротив, притягивающего. Тот ему улыбается и поднимает вверх бокал с опьяняющей жидкостью. Пьёт за него. К нему относились лучше, чем в родном доме. Тут он не пустое место и бездушная игрушка, тут он важен. Важен настолько, что сам король ищет с ним встреч. Рассказывает ему обо всём на свете. Любая интересующая тема, любой каприз, любая просьба не становится проблемой. Теперь и за ним бегают хвостиком, точно Намджун за Чимином. Обхаживают, интересуются, переживают.  Вдруг опять в пруд полезет. Лучше уж король сам ему всё расскажет и покажет, чем потом будет вытаскивать из опасных мест. Именно с таким посылом к нему подошли в первый раз. Якобы совсем невинный порыв. Тэхён тогда сделал вид, что поверил. Позволил королю находиться рядом всё чаще и чаще. — Они уважают его и никогда не пойдут против желаний короля, — Тэхён в этом уверен, — поэтому прошу тебя, перестань волноваться.  — А если желанием короля станет Ваше тело? — Напоминает о том, что сам когда-то рассказывал принцу. О законах этой страны, о соблюдении чистокровности. — Или готовы стать любовником, ведь в мужья чужеземного не возьмут? Он старался об этом не думать. И не думал. Не думал, когда начал неожиданно слышать комплименты после долгого молчания, не думал, когда, начитавшись романов, сам ждал этих приятных слов и намёков на что-то большее, не думал и тогда, когда отвечал согласием на невинную просьбу Чонгука почаще быть подле. А сейчас его будто холодной водой окатили. Спустили с небес. Тэхён вновь кидает взгляд на короля, пока тот на него не смотрит, а что-то бурно обсуждает с другим альфой. И, словно в подтверждение слов фрейлина, вокруг них начинает крутиться омега-танцор, что успел подойти слишком близко. Извивается как кошка, к ногам опускается, пытаясь привлечь внимание. Альфа это замечает, отвлекается и с снисхождением отдаёт пару золотых монет.  Принцу это не по душе. Его взгляд становится напряжённым, а губы сжимаются в тонкую полоску. Он не может оторвать глаз от сцены: омега, с его безумно гибким телом и манящими движениями, продолжал танцевать. А король… король, который ещё пару минут назад держал его взгляд, теперь поглощён этим чужим, чрезмерно тягучим шармом. В душе закралось что-то тёмное — что-то, что до этого он никогда не ощущал. Ревность. Словно злая молния пронзила его насквозь. И всё это из-за одного танца, из-за пары монет, что он увидел в руках короля. Из-за омеги, что всё ближе и ближе, чьё тело всё больше и больше охватывает внимание его альфы.  Внутри что-то трещит. Это ложные надежды юного принца. Сидеть на месте становится невозможным. Омега слишком резко подскакивает, привлекая к себе внимание окружающих и самого короля. Он не может больше оставаться там, среди танцующих омег и флеймящих ароматов, что ещё сильнее поднимают его накалённые эмоции. Это не просто ревность. Это что-то гораздо глубже — отголоски ощущений, что он сам не мог себе объяснить. Безысходность.  Обняв себя руками, спешит покинуть празднество жизни. Хочет закрыться в своих комнатах и забыть всё, как страшный сон. Одним движением поднятой вверх руки останавливает фрейлина, что вместе с ним подорвался с места. Принцу нужно побыть одному. Совсем.  Слуги и придворные, все они были на празднестве, оставив замок почти безжизненным. Единственные шаги, которые нарушали тишину, были его собственными. В коридорах не было ни шума, ни людей, только он, омега с разбитым сердцем будущим. Волнение покинуло его, когда за ним закрылись двери. Он упал на холодную кровать лицом вниз, не удосужившись снять даже туфли. На это фрейлин обязательно поругал бы его, но сейчас ему всё равно. Да и фрейлина тут нет.  Во всём виновата его детская глупость. В силу возраста, конечно. Ну что мог знать ребёнок, который всю жизнь был заперт в золотой клетке и ожидал своего смертного часа, когда его передадут в чужие руки, в чужую золотую клетку? Он наивен. В его картине жизни, получив свободу, он смел мечтать о чём-то большем. Да и было ли то, что он получил, свободой? С чего вообще он так решил? А внимание короля? На что омега надеялся? Растаял от умного, понимающего взгляда, от многочисленных разговоров, от красивых слов, что были так откровенно ему сказаны. Даже отец короля, будучи одержим своим возлюбленным, не решился пойти против закона, оставив тому роль простого любовника. Запертого от чужих глаз любовника. А юнец думает, что с ним так не поступят? Что он особенный? Нет, нет, он то как раз размышлял над этим, вот только душевные порывы пересилили, заставили разум замолчать. Нет никакой свободы. Это всё надуманная, высосанная из пальца чушь, которую он сам себе выдумал. Он гость в этом замке. А гостей принято выпроваживать, когда они слишком задержались с визитом. В двери постучали.  — Чимин, я не хочу никого видеть. Стук настойчиво повторился. Тэхён устало выдохнул и поднялся с кровати, чтобы открыть дверь.  — Я же сказал, что не… Слова застряли в горле. Перед ним стоял сам король, виновник всех его бед. — Вы так скоро покинули праздник, что-то случилось, Ваша Светлость? «Ваша Светлость» Тэхён не наследный принц, такая вежливость была излишней. Король мог себе позволить не быть почтительным, ведь статус омеги до этого не дотягивал. Но он всё равно это делал. С самого первого разговора. — Всё хорошо, Вам следует вернуться и не беспокоиться обо мне.  — Но я беспокоюсь.  — Мне так не показалось. Вы отлично проводили время в компании омеги-танцора, даже поощряли золотом.  Очевиден. Он слишком очевиден. Это глупо.  Король замирает, пока до него доходит смысл брошеных слов. А уж после, не сдержавшись, улыбается, уточняя: — Вы что же быть, ревнуете?  — Я? Конечно, нет! Какая глупость… — У нас омег принято восхвалять, ведь они дают жизнь и процветание. Я лишь следовал традициям. Но, если моему принцу это не по нраву, то я немедленно прекращу так делать. Буду восхвалять только его одного, — а самому приятно, улыбается так довольно.  — Что Вы такое говорите… — Я признаюсь Вам в чувствах. — В чувствах? В каких же? — Я в Вас влюблён. Мне казалось, это очевидно.  Тэхён нервно выдыхает.  — Я не согласен! Чонгук хмурится.  — Не согласны с чем? Я Вам противен? — Я не согласен на роль любовника. Вы хотите меня запереть так же, как Ваш отец своего возлюбленного? — Мой отец оказался жалким,  — в ответ серьёзно, — падким на желания. Я предлагаю Вам замужество.  — С чего вдруг, — удивляется. — А как же закон? — Я король этой страны, думаете мне писаны законы? — Но Ваш отец… — Мой отец был трусом в этом деле. Если потребуется, я пойду против всего мира ради Вас. Но… ежели я Вам противен и Вы не чувствуете того же ко мне, то я не буду настаивать, — делает шаг навстречу и одной рукой касается плеча омеги. — Не выгоню, оставлю подле хоть на всю жизнь. Буду сгорать от чувств, но против воли не трону. Только скажите же мне, так ли я противен Вам? Омеге долго думать не пришлось. Внутренний голос сам подтолкнул. — Не противен… напротив, даже приятен. Приятен настолько, что мне хотелось выдрать тому омеге волосы. Король смеётся, подходит ещё ближе, сразу же укладывая руку поверх порозовевшей щеки. Поглаживает кожу большим пальцем и в глаза заглядывает.  — Изволите готовиться к свадебной церемонии?  — Изволю. А у самого скатывается одинокая слеза счастья, которую тут же сцеловывают тёплые губы.

🕊️

Новость о свадьбе самого жестокого правителя облетела всех. Король буквально зубами вырвал эту возможность. Пришлось менять законы и ставить на место всех неугодных, кто был против. Коронация прошла торжественно, по всем законам религиозных традиций. На праздновании присутствовали все, кто только хотел. Народ ликовал, стоило молодым повязать свои руки красной нитью в честь соединения рода и целомудренно поцеловаться. Пышное празднество, танцы и угощения быстро наскучили, поэтому Чонгуку пришлось похитить своего скучающего мужа. А тот и не был против. Послушно вложил свою руку и очаровательно улыбнулся, заглядывая в глаза напротив. Двое возлюбленных пожелали уединиться. В спальне к его ногам поднесли глубокое блюдо, наполненное до краёв чистой водой. Король встал перед ним на колени, преклоняясь перед своей пташкой. Он медленно опустил руки в воду и, не отрывая взгляда, начал аккуратно омывать ноги своему возлюбленному. Тот, немного удивлённо, но не без любопытства, спросил: — Зачем это? Альфа ответил, не прерывая своих действий: — В нашей традиции этот жест символизирует, что муж берёт на себя ответственность за заботу и поддержку. Он обещает не только защищать, но и служить, быть рядом в любые моменты жизни, поддерживать своего избранника. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, в этом нет сомнений, — и в доказательство своих слов целует мокрую, нежную кожу. Омега опускает руки на чёрную макушку, запуская пальцы в шёлковые локоны. Он хочет поскорее увидеть лицо своего любимого. Тот долго ждать не заставляет, сразу же поднимая свой взгляд на него. — Поцелуй меня, мой король, как муж. И его целуют. Жадно и страстно. Будто изголодались до безумия. Тянут хрупкое тело на себя, помогая усесться на бёдра, лицом к лицу. Альфа целует всё, до чего только может дотянуться — скулы, шею, ключицы. Ночь, которую они оба ждали с нетерпением. Ночь, после которой наступят только светлые времена. Чонгук в очередной раз сдержит своё обещание. Он сделает всё, чтобы его муж был счастлив. И первое, с чего он начнёт, — это жестокое убийство северного короля, посмевшего оклеветать любовь всей его жизни.