Всё ради игры(Gender swap)

Сигарета дотлела до фильтра – Ниви Джостен не сделала ни одной затяжки. Она нуждалась не в никотине, а в едком дыме, который напоминал ей об отце. Если вдыхать медленно, почти ощущаешь призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз комочек пепла. Он упал под ноги Ниви, на трибуны, и тут же исчез, подхваченный ветром. Ниви посмотрела на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Она – не впервые – задавалась вопросом: смотрит ли на неё сверху отец? Хоть бы нет. Уж он бы на ней места живого не оставил, если б увидел, как она тут киснет и мается. Скрип двери вывел её из задумчивости. Ниви подтянула спортивную сумку поближе и обернулась. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом. – Не заметил на игре твоих родителей, – сказал он. – Они в отъезде, – ответила Ниви. – Все еще или снова? Ни то ни другое, но об этом лучше промолчать. Ниви знала, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для неё эта ложь была столь же легка, сколь и привычна. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе и почему Ниви чаще всего ночует в школе. Не то чтобы ей негде было жить; дело, скорее, в её нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом Ниви тайком облюбовала один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, приходя и уходя, Ниви все равно рисковала попасться. Как только до людей дойдет, что она заняла жилье незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы, так что проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, Ниви не знала и предпочитала не спрашивать. Эрнандес протянул руку. Ниви передала ему сигарету. Тренер затушил ее о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Ниви. – Думал, сегодня они сделают исключение. – Кто же знал, что эта игра – последняя? – отозвалась Ниви, глядя на поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Р-раз – и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, однако Ниви не отводила взгляда. Экси – игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное – и по жесткости не уступает хоккею. Ниви обожала в этом виде спорта всё, начиная от высокого темпа и заканчивая агрессивностью. Экси – единственная часть её детства, от которой она не смогла отказаться. – Позвоню им позже, сообщу счет, – добавила она под пристальным взглядом тренера. – Скажу, что ничего интересного они не пропустили. – Пока, может, и не пропустили, – туманно произнес Эрнандес. – Тут к тебе кое-кто пришел. Для той, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Ниви тут же вскочила на ноги и закинула сумку за спину, но звук шагов сзади подсказал, что драпать поздно. Рывком развернувшись, она увидела в дверном проеме высокую крупную женщину. Торс незнакомки обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку она держала в кармане джинсов, в другой сжимала толстую папку. Поза её была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз – пристальным. Ниви её не узнала, а значит, женщина была не местной. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Ниви с её секретами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, заметно усложняло жизнь, однако она рассчитывала, что местный менталитет послужит еще и защитой: по идее, слухи о чужачке должны были добраться до него раньше, чем сама чужачка. Но Милпорт её подвел. – Я вас не знаю, – констатировала Ниви – Она из университета, – пояснил Эрнандес. – Приехала посмотреть, как ты играешь. – Чушь, – фыркнула Ниви. – Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. – Есть такая вещь, называется «карта», – подала голос незнакомка. – Может, слышала? Тренер бросил на Ниви предостерегающий взгляд и поднялся. – Эта женщина приехала сюда, потому что я написал ей о тебе. В её команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. – Чего-чего? – Ниви вытаращила глаза. – Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорила, они постараются приехать на игру? – Они хотели, – буркнула Ниви. – Не получилось. – Я больше не могу ждать. – Незнакомка подошла и встала рядом с Эрнандесом. – Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты еще не определилась с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе – команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моем распоряжении. Со второй попытки Ниви выдавила: – Вы же это не всерьез? – Еще как всерьез. К тому же дико тороплюсь. – Незнакомка бросила свою папку на трибуну, где сидела Ниви. На обложке черным маркером были жирно выведены имя и фамилия Ниви. Она уже хотела открыть папку, но потом подумала: а смысл? Человека, которого изучила и теперь старается завербовать эта заезжая тренер, вообще не существует. Через пять недель Ниви окончит школу, а через шесть будет далеко отсюда, сменит и место жительства, и имя. Неважно, что ей понравилось быть Ниви Джостеном. Она и так здесь слишком задержалась. По большому счету, к такому образу жизни Ниви не привыкать. Последние восемь лет она провела в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени её отделяло двадцать два фальшивых, и она знала, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь. Стать членом университетской команды – значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит мать надолго, и в матче-реванше Ниви просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт – верный билет в будущее, которое ей не светит и о котором она мечтает до боли. На краткий миг Ниви возненавидела себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя ей было возвращаться на поле. Говорил же отец, что она должна завязать с экси. Предупреждал, чтобы не высовывала носа, чтобы «болела» издали, а она не послушала. Но что еще ей было делать? После смерти отца Ниви приткнулась в Милпорте, потому что не знала, как жить дальше, вот и все. У неё не осталось ничего, кроме экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, она уже не представляла, как от нее отказаться. – Пожалуйста, уходите, – сказала она. – Понимаю, все это немного неожиданно, но имей в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает. Сердце Ниви ухнуло. Она оторвала взгляд от папки и посмотрела на чужачку. – «Лисы». Университет Пальметто. Женщина – Ниви уже догадалась, что это тренер «Лисов» Даниэла Ваймак, – заметно удивилась её сообразительности. – Значит, ты видела сюжет в новостях, – произнесла она. Технические трудности, сказала Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышала Ниви, – Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», – бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил. «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовала свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Её намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили – все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, – однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ – Комитет по регламенту экси. А потом к команде присоединилась Кэтрин Дэй, некогда завоевавшая титул чемпионки страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Ниви – причиной, по которой она не могла принять предложение Ваймака. Ниви не видела Кэтрин уже почти восемь лет и не горела желанием встретиться с ней снова. Не все двери стоит открывать; в случае Ниви от этого зависела её жизнь. – Не надо было вам приезжать, – сказала она. – И все же я здесь, – парировала Ваймак. – Ручку дать? – Нет, – ответила Ниви. – Я не буду играть за «Лисов». – Я ослышалась? – Вы взяли Кэтрин. – А Кетрин предложила взять тебя, так что… Дальше Ниви слушать не стала – рванула вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ней вдогонку? Ниви не оглядывалась. К черту окончание школы, к черту Ниви Джостена. Она удерет сегодня и будет бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из её головы. Она опоздала. На полдороге к выходу из раздевалки до неё дошло, что в помещении она не одина: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка – стоявший замахнулся, – а затормозить Ниви уже не успела. Деревянная рукоять ударила ей под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Она не помнила, как упала, и просто обнаружила, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Ниви получилось вздохнуть, её бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось. Выяснилось, что шум в ушах – это голос разъяренной Ваймак, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния. – Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. – Да ладно вам, тренер, – прогудел кто-то над головой у Ниви. – Будь она приличной, нам бы не пригодилась, верно? – Она и не пригодится, если ты её переломаешь! – По-вашему, надо было дать ей сдернуть? Налепите на неё пластырь, и будет как новенькая. В глазах у Ниви потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость – в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Она вдохнула так резко, что закашлялась. Казалось, от этого мучительного кашля она сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Ниви исподлобья бросила свирепый взгляд на нападавшего. Ваймак уже назвала ту по фамилии, однако Ниви это было без надобности. Слишком часто она смотрела на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Андрэ Миньярд с виду не представляла собой ничего особенного – светловолосая девчонка ростом всего-то под метр пятьдесят два, – но Ниви знала, сколь обманчива внешность. Первокурсница Андрэ была голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов». Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Андрэ бросалась на других. Она провела три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежала второго срока. Вдобавок Андрэ была единственной, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана – действующих чемпионов страны. Кэтрин и Рика даже устроили прием в её честь, но Миньярд отчего-то предпочла неудачников-Лисов. Свой выбор она не комментировала, но все объясняли это тем, что Ваймак согласилась принять в команду и всю её семью: в том же году к «Лисам» присоединились Аария, близнец Андрэ, и их двоюродная сестра Николь Хэммик. Ну, и недавний переход Кэтрин тоже относили на счет Андрэ. Кэтрин играла за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломала преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ей спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что она восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кэтрин вдруг перебралась в Пальметто, где стала помощницей Ваймака. А три недели назад она подписала контракт и с нового сезона официально вошла в состав «Лисов». Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кэтрин только одно: голкипера, некогда презрительно отвергшего её предложение. Всю весну Ниви собирала информацию об Андрэ, желая понять, что же такого разглядела в этой девушке Кэтрин. Встреча с Миньярд лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Коснувшись пальцами виска, Андрэ с улыбкой отсалютовала Ниви: – Ничего, в другой раз повезет. – Пошла ты, – отозвалась Ниви. – У кого клюшку сперла? – Не сперла, а одолжила на время. – Андрэ перебросила клюшку Ниви. – Держи. – Господи, Ниви, ты как? – Подошедший Эрнандес схватил её за локоть и помог подняться. – Воспитание у нашей Андрэ слегка хромает, – заметила Ваймак, вставая между девушками. Миньярд прекрасно расшифровала это безмолвное предупреждение. Она вскинул руки – дескать, я что – я ничего, – и удалилась. Проводив её глазами, Ваймак осмотрела Ниви. – Что-нибудь сломала? Ниви осторожно прижала ладони к ребрам и вдохнула; мышцы протестующе вспыхнули болью. Она перенесла достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделалась. – Я в порядке. Тренер, мне надо идти. Пустите. – Мы еще не закончили, – возразила Ваймак. – Тренер Ваймак… – начал было Эрнандес, но та его перебила: – Я недолго, хорошо? Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечную, затем отпустил её. – Подожду снаружи. Ниви прислушалась к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Ниви заговорила: – Я уже дала ответ. Я не буду подписывать контракт. – Ты даже не выслушала мое предложение полностью, – сказала Ваймак. – Раз уж я заплатила за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты могла бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? Кровь отхлынула от лица Ниви так внезапно, что закружилась голова. Она отшатнулся от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Спортивная сумка ударила её в бедро, и она обмотала ремень петлёй вокруг ладони, желая ухватиться хоть за что-нибудь. – Только не говорите, что взяли её с собой. Ваймак устремила на неё суровый взгляд. – Какие-то проблемы? Открыть правду Ниви не могла, поэтому сказала: – Я недостоина играть на одном поле с чемпионкой страны. – Вот именно, хотя сейчас это не важно, – раздался голос, и у Ниви перехватило дыхание. Она обернулась – помимо собственной воли. Следовало бы догадаться раньше, как только она увидела Андрэ. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если та играет в нападении? Андрэ здесь только потому, что Кейя Дэй никогда не ходит в одиночку. Кэтрин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор она сдвинула на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложилась бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым она наблюдал за спектаклем, её не впечатлили слова Ниви. Прошли годы с тех пор, как Ниви с Кэтрин находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах мать Ниви раскромсала кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Ниви знала лицо этой девушки, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следила за возрастающей популярностью Кэтрин, пускай и издалека. Кэтрин Дэй изменилась во всем. И осталась прежней – тоже во всем, начиная с зеленых глаз под тёмными локонами чёлки и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у Ниви приступ тошноты. Кетрин ходила с ней и тогда, давно, просто была еще слишком юной, чтобы набить настоящую татуху. Она и её сводная сестра Рика Морияма черным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Ниви в то время еще не понимала, что Кэтрин и Рика с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звездами. И оказались правы. Обе играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обоих приняли в национальную сборную. Обе завоевали чемпионский титул, а Ниви… Ниви запуталась в клубке лжи и безысходности. Кетрин не могла её узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть. Кроме того, Ниви маскировалась при помощи темной краски для волос и коричневых контактных линз. Но тогда с чего вдруг Кэтрин Дэй явилась на неё поглазеть? Ни одна университетская команда не падет так низко, даже «Лисы». В личном деле Ниви указано, что она играет в экси всего год, и весь этот год она тщательно косила под «чайника», прошлой осенью даже затарилась разнообразными мануалами и повсюду таскала их с собой. Учитывая, что она восемь лет не держала в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Ниви занимала другую позицию на поле и теперь ей пришлось практически переучиваться по новой. Кривая её обучения завидным образом ползла вверх, однако она по-прежнему прилагала массу усилий, чтобы не выделяться. Неужели она где-то прокололась? Неужели предыдущий опыт, о котором она умалчивала, все-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, она привлекла внимание Кэтрин Дэя? Если Кэтрин высмотрела её с такой легкостью, то для людей матери Ниви Джостен, должно быть, и вовсе живая мишень. – Что ты тут делаешь? – процедила она сквозь онемевшие губы. – А ты чего рванула? – задала вопрос Кэтрин. – Я первая спросила. – Тренер тебе уже ответила, – с легким раздражением произнесла Кэтрин. – Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит уже тратить наше время. – Нет, – сказала Ниви. – Слушай, тысячи нападающих только и мечтают о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь? – Мы просмотрели все анкеты, – вступила в разговор Ваймак, – и выбрали тебя. – Я не буду играть с Кэтрин, – пробурчала Ниви. – Будешь, – сказала Кэтрин Ваймак равнодушно пожала плечами. – Ты, наверное, не поняла, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся твоего согласия. Кэтрин уверена, что ты нужна команде, и она права. – По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера не читая, – продолжала Кэтрин. – Твоя анкета – полное убожество, и мне салага в команде не нужена. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть. Салага? Если бы Кэтрин её узнала, то поняла бы, что сведения в анкете – сплошное вранье. Она ведь знает, что Ниви играла в Малой лиге, и не мога забыть тот жесткий матч, прерванный из-за убийства. – А, вот в чем дело, – тихо произнесла Ниви. – Только такой инсайд нам и нужен. От облегчения у неё едва не скрутило живот. Значит, Кетрин её не узнала и все это – просто дурацкое совпадение. Вероятно, таким способом мир показывает ей, что может произойти, если она будет чересчур долго засиживаться на одном месте. В следующий раз за ней придет не Кэтрин. В следующий раз придет мать. – На самом деле нам даже на руку, что ты из такой глуши, – заметила Ваймак. – Ни в команде, ни в твоей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом твоя фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся тебя во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности – поэтому до начала сезона в августе ты обязана молчать о том, что вошла в состав «Лисов». Ниви снова всмотрелась в лицо Кэтрин: может, все-таки узнала? – Это плохая идея, – сказала она. – Твое мнение принято к сведению, – сухо сообщила Ваймак. – Еще вопросы или подпишем уже наконец бумаги? Лучший выход – исчезнуть. Даже если Кэтрин её не узнала, затея все равно хреновая. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кэтрин станут уделять еще больше. Ниви попадать в фокус ни к чему. Надо разорвать контракт Ваймака на мелкие кусочки и валить. Сбежать – значит выжить, но ведь Ниви и без того занята исключительно выживанием. Её жизнь – это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осела – собираешь вещи и подрываешься. А в прошлом году, когда умер отец, она осталась в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плыла по течению, не зная, куда её вынесет. Не знала она и того, сможет ли во второй раз отказаться от экси. Игра – единственное, благодаря чему она ощущала себя живой. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальным еще какое-то время. Ваймак сказала, это на пять лет, но Ниви необязательно оставаться на весь срок. Она может смыться, как только пожелает, так ведь? Ниви снова посмотрела на Кэтрин. Та её не узнала, но, возможно, где-то в подсознании вспомнила девчонку, с которой была знакома много лет назад. Её прошлое заперто на замок в памяти Кэтрин. Это доказательство существования Ниви, как и экси. Кэтрин – подтверждение реальности Ниви и, пожалуй, самый верный ориентир: если Ниви будет находиться рядом с ней, если они будут играть в одной команде, она не пропустит момент, когда Кэтрин начнет что-то подозревать. Как только пойдут лишние вопросы или косые взгляды, Ниви исчезнет. – Ну так что? – поторопила Ваймак. Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием, и эта борьба повергала Ниви в бессильную панику. – Мне надо поговорить с отцом, – сказала она просто потому, что не нашла другого ответа. – Зачем? – не поняла Ваймак. – Ты ведь совершеннолетняя, так? В личном деле указано, что тебе девятнадцать. На самом деле восемнадцать, но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать, пусть так и будет. – Все равно надо посоветоваться. – Он за тебя порадуется. – Наверное, – тихо согласилась Ниви, хотя это тоже было неправдой. Узнай отец, что она хотя бы задумалась над этим предложением, он пришёл бы в ярость. Может, и к лучшему, что он ничего не узнает, только разве «к лучшему» должно отзываться в груди нестерпимой болью, как от удара ножом? – Я поговорю с ним сегодня вечером. – До дома подбросить? – Не надо, я сама. Ваймак обернулась к Кэтрин. – Ждите меня в машине. Кэтрин собрала бумаги и соскользнула со своего насеста. Андрэ, стоявшая за дверью, покинула раздевалку вместе с ней. После того как они удалились, Ваймак посмотрела на Ниви со всей серьезностью. – Хочешь, мы побеседуем с твоими родителями? – предложила она. – Не надо, я сама, – снова сказала Ниви. Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью. – Родители тебя бьют? Ниви уставилась на неё в полнейшем недоумении. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить. Ваймак, очевидно, это поняла и сразу продолжила: – Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя – решил, что ты мне подойдешь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше. – В смысле? – не поняла Ниви. – Андрэ с сёстрами на каникулах остаются в городе. Они живут у Эда, нашего командного медика. Лишнего места у него нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можешь перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван – на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина – нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сама я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. Обрести голос Ниви удалось лишь со второй попытки: – Зачем это вам? Ваймак с минуту молчала. – Думаешь, я сколотила эту команду ради пиара? Нет. Просто я готова дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый – главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Ниви не раз слышала, что Ваймака считают чокнутой идеалисткой, однако, слушая её, сложно было не поверить в её искренность. В душе Ниви недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На её месте Ниви давным-давно бы отказалась от «Лисов». Выждав короткую паузу, Ваймак спросила: – Так с родителями все-таки проблемы? Ниви понимала, что рискует, но соблазн пересилил. Кивнув, она испытала болезненный укол, однако еще острее её кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую Ниви порой улавливала в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимала, что значит быть Ниви, какой ценой она каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представляла себе её жизнь, но от других Ниви не получала даже такой малости. Ей пришлось отвернуться. – Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, – наконец прервала молчание Ваймак. – В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту. Ниви едва не брякнула, что ни на что не соглашалась, но слова застряли у неё в горле: она вдруг осознала, что все решено. – Оставь бумаги у себя. – Ваймак снова протянула ей папку, и на этот раз Ниви ее взяла. – В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Ниви не смогла выдавить из себя ни звука и продолжала сверлить взглядом пол. Ваймак не стала дожидаться ответа и пошла искать Эрнандеса. Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Ниви сдали. Она метнулась к туалету и едва успела влететь в кабинку, прежде чем её вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Отец бы просто взбесился, если бы узнал, что она наделала. Память о том, как он драл её за волосы, была еще свежа. Столько лет они скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря Ниви, все их труды пойдут насмарку. Она знала: отец ей этого бы не простил, – и потому грудь стягивало обручем еще сильнее. – Прости меня, – шептала она, давясь и кашляя, – прости, прости. Спотыкаясь, Ниви добрела до раковины. Прополоскав рот, подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черные волосы, карие глаза – обычная, заурядная внешность; в толпе не заметят, не запомнят. Именно этого она и добивалась, но сработает ли маскировка против репортерских фотокамер? Слегка поморщившись, она склонился ближе к зеркалу и оттянула несколько прядей. Убедилась, что светлые корни пока не отросли, облегченно выдохнула и подалась назад. – Университет… – пробормотала она себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел. Ниви дернула молнию на спортивной сумке и сунула в нее контракт. В раздевалке её ждали оба тренера. Не проронив ни слова, она направилась к выходу. Когда она шла мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулась Андрэ Миньярд; её губы растянулись в издевательской улыбочке. – Слишком крута для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь? Ниви скользнула по ней взглядом и ускорила шаг, а дойдя до конца парковки, перешла на бег. Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибал к земле.