15 причин, чтобы в меня влюбиться

После ужина Илья отвозит меня домой, где Марина усиленно делает вид, что ей совершенно не интересно, как прошло мое свидание, и она вообще понятия не имеет, куда это меня понесло вечером воскресенья и почему я так поздно вернулась… Но как только папа уходит купать и укладывать Тину, девушка все же прокрадывается ко мне в комнату и устраивается в кресле возле моей постели. — Ты пришла рассказать мне о контрацепции? — усмехаюсь, заметив, как внимательно она на меня смотрит. Мне даже становится немного неловко. — Разве мы не рассказывали тебе об этом в четырнадцать? — фыркает Марина, притянув колени к груди. Она даже не догадывается, что Димон рассказал мне обо всем еще раньше, а еще показал жуткую передачу про педофилов и подарил нож… После этого я пару месяцев засыпала с трудом, потому что до жути боялась… лекций дяди Димы. — Да, и еще купили мне первые презервативы… у них, вон, вроде как раз срок годности истек, — хихикаю я, вспоминая, что парочку из них я все же использовала — мы с Ликой запускали водяные бомбочки со второго этажа. Другого применения пока не нашлось. — По крайней мере, ты теперь знаешь, как они выглядят, — фыркает Марина, бесцельно осматриваясь в моей спальне. Она редко ко мне заходит, но только тогда, когда я есть в комнате и то после стука. — А то еще купила бы пачку пластырей, как мой первый парень… Но я вообще не за этим пришла. Она делает вдох, чтобы перевести дыхание, и я мысленно жалею, что не прихватила из кухни остатки вишневого кекса. Было бы хоть чем себя занять, пока Марина собирается с мыслями. — Он и правда тебе нравится? — спрашивает девушка, и на этот раз шумный вдох делаю уже я. Так и знала, что она об этом заговорит, не зря все эти дни ходила такая задумчивая. — Кот… — А я уж думала, ты про Димона, — отшучиваюсь, но быстро понимаю, что Марина пришла не ради того, чтобы посоревноваться в остроумии. Ее лицо остается серьезным. — Ну, с ним весело и спокойно, он понимает меня… а еще он привлекательный… Разве в шестнадцать тот факт, что он красивый и прикольный, не является весомым поводом начать отношения? — Думаю, в шестнадцать хватит и того, что он красивый, — заключает Марина, и мне сложно с ней поспорить. По сути, иногда этого и правда достаточно. Я могу подолгу смотреть в его глаза, выискивая в них новые оттенки зеленого, и мне это никогда не надоест… Ну, пока не проголодаюсь — точно. — Но ему ведь уже не шестнадцать… — Ты хочешь сказать, что ему моей красоты будет уже недостаточно? — наигранно хмурюсь я, хоть прекрасно понимаю, к чему она ведет. Но мне хочется еще немножко подурачится. — Но я ведь еще и улыбнуться могу… На самом деле у меня никогда не было настоящей матери — в нормальном смысле. Да, есть одна женщина, она меня родила, но ей не было до меня дела, и до семи лет я была для нее просто орудием, чтобы манипулировать папой. У нас с ней ни разу не было всех этих девчачьих посиделок, общих секретов и разговоров по душам, что мне изо всех пытается компенсировать Марина, и я ей безумно благодарна… Но все же я, наверное, никогда не смогу увидеть в ней материнскую фигуру. Во-первых, потому, что слово «мама» у меня ни с чем хорошим не ассоциируется, а во-вторых, она годится мне скорее в старшие сестры, из-за чего нам так тяжело удается долго сохранять в разговорах серьезный тон. — Ладно, я поняла, что ты имеешь в виду, — закатываю глаза, стараясь вернуть свои мысли в правильное русло. Но Марина смотрит на меня с улыбкой и без осуждения, из-за чего едва удерживаюсь от очередной шутки. — Кот взрослый и серьезный, у него в жизни могут быть уже совершенно другие приоритеты, и мне стоит как следует подумать, прежде чем решу, смогу ли я их разделить. — Тебе точно шестнадцать? — Марина усмехается, быстро сглаживая едва появившееся напряжение. Мне и правда неоднократно говорили, что я рассуждаю взрослее, чем мне положено по возрасту. Наверное, потому, что в библиотеке моей биологической матери были только женские романы, и в семь лет я как следует начерпала оттуда «премудростей». — Но вообще я вела к тому, чтобы ты не спешила взрослеть, вот и всё. И я сейчас не про секс. Не важно, кто с тобой рядом — ровесник или более взрослый — ты всегда должна решать за себя сама и следовать тому пути, который ты для себя выбрала. Не следует жертвовать ради отношений, не следует спешить вырасти ради отношений, потому что если это твой человек, то вы и так пойдете в одном направлении. — Боже, я всего-то влюбилась в мужчину постарше, я еще не выхожу замуж и не меняю страну, семью и религию! — очередная шутка срывается с языка раньше, чем успеваю ее удержать. Но на самом деле я просто слишком тронута ее словами и не хочу этого показывать. — Просто это Кот… и учитывая, как хорошо ты его знаешь и как много он значит, в какой-то момент тебе может показаться, что его мысли — на самом деле твои, — продолжает Марина, усиленно повышая градус сентиментальности. Черт, не думала, что она может быть такой серьезной. — Но ты всегда должна думать только своей головой. Всегда-всегда. Не чувствами, не устремлениями Кота и даже не нашими с Костей наставлениями. Только своими мыслями, чаяниями и мечтами… У меня начинает щипать в глазах, и я просто встаю со своего места на кровати, чтобы подойти ближе и обнять ее. Марина прижимает меня к себе крепко-крепко, позволяя на пару секунд спрятать слезы в ее густых каштановых волосах, после чего я снова возвращаю себе маску беззаботности. — Обещаю, что я всегда буду собой, — произношу с улыбкой, отстраняясь и спешно вытирая глаза рукавом пижамы. Марина делает вид, что не замечает этого. — Такой же громкой, прямолинейной и раздражающе саркастичной. Никакой Кот этого не изменит. Никогда… Еще посмотрим, как он выдержит силу моего влияния! — Ох, поверь, уж он сильный мальчик, — ухмыляется Марина, и в ее взгляде проскальзывает тепло, когда она говорит о нем. Все же они ближе, чем порой кажется. — Но и ты не промах. Вы стоите друг друга. — Значит, ты не будешь грузить меня лекциями о том, что лучше влюбляться в ровесников? — прищуриваюсь подозрительно, но Марина только качает головой в ответ. Я невольно выдыхаю с облегчением. — Для меня важно, чтобы тебе было комфортно, остальное не имеет значения, — улыбается девушка, наблюдая, как я возвращаюсь к себе на кровать. Я обнимаю двумя руками плюшевую обезьянку и утыкаюсь в нее носом. — Все же я не твоя мама и не мне читать тебе нотации! А еще я сама полюбила далеко не ровесника. Я фыркаю. Папа — это ведь совершенно другое. Он добрый, умный, понимающий, тактичный, заботливый, верный… ну и красивый и прикольный, конечно… На него всегда можно положиться, он никогда не осудит и все поймет. Если влюбляться, то только в такого… Может, поэтому мне и понравился Кот, потому что иногда он так сильно напоминает мне папу. — Кстати, по поводу не ровесника… Ты ведь поможешь мне сказать обо всем папе? — прошу с улыбкой, и Марина хмыкает. Вряд ли папа будет кричать, а вот его здоровье нам лучше бы поберечь. — Помогу, — отзывается девушка, хоть я в ее ответе и не сомневалась. Согласившись выйти замуж за папу, она автоматически подписалась на то, чтобы до конца своих дней решать в том числе и мои проблемы. — А сейчас давай спать. Тебе завтра в школу. Марина встает с кресла, чтобы выйти из комнаты, но я все же окликаю ее до того, как она успевает открыть дверь. — Кот и правда мне нравится. Очень-очень, — выдыхаю, отвечая на ее первый вопрос. Я крепче сжимаю в руках обезьянку, ведь чувствую себя до жути неловко. — Кажется, я даже немножко в него влюблена… — Я вижу, — отзывается Марина, обернувшись ко мне. На ее губах играет задорная улыбка. — Поверь, он в тебя тоже… И если ты захочешь еще об этом поговорить, с девяти до семи твой папа всегда на работе. Я киваю, и она подмигивает мне, после чего выходит из комнаты. Но я все равно никак не могу стереть с лица эту дурацкую улыбочку. Кот в меня влюблен… Что ж, я и так об этом догадывалась, но Марине все же виднее… На следующий день я приезжаю в школу пораньше, потому что Лика и так закидала меня сообщениями, требуя рассказать о разговоре Кота с Мариной и об очередном свидании в самых ярких подробностях, а мне хотелось описать все это лично, чтобы не повторять потом еще и для Рины. — Ну, может, отношения с дедом это не так уж и плохо, — хмыкает Лика, когда я заканчиваю рассказывать о том, как спокойно Кот прошел испытание вишневым кексом. А это не всем дано. Правда, Димона этим вообще не взять. Он до сих пор думает, что это просто повод лишний раз поесть. — Вы же помните, как Вадик из параллельного бросил меня сразу после того, как узнал, что у меня есть родители? Прям интересно, на что он вообще рассчитывал! — Ну, Вадика так-то бабушка воспитывала, мне кажется, он не в курсе, что и у него есть родители. А они всего-то десять лет как в командировке в Африке, — хмыкает Рина, закатив глаза. Лика пожимает плечами, буркнув «наверное». — И что дальше? У вас будет секс? — на этом вопросе глаза моей подруги загораются гораздо большим энтузиазмом. Еще бы! Ей же нужно в своей книжке постельную сцену прописывать, а из нас всех только у меня появился шанс получить подобный опыт. — Ты же запишешь для меня подробный отчет? — Нет! — фыркаю, невольно представляя себе эту картину. Ночь. Спальня. Романтика… и я в белье и с блокнотом. — Максимум скину в общий чат сообщение, что все случилось… я жива, не истекла кровью и не вознеслась на небеса! Одно время Лика в поисках материала и вдохновения постоянно читала все эти статьи из интернета, а заодно и приносила нам самые впечатлившие ее отрывки. Например, про девушку, которая после этого уверовала в загробную жизнь и ушла в монастырь. Боюсь подумать, что с ней там происходило в ту ночь — изгнание беса? — Небеса тебе в первый раз никто и не обещает, — отмахивается Лика, делая вид, что действительно хорошо разбирается в материале. Но никто из нас так-то даже порно не смотрел, а о членах мы знаем по книжным описаниям. — Ты хоть расскажи — больно было или нет, а то я не знаю, какие ощущения в первую ночь должна испытать моя Алиндирелла. — Боже, да напиши, что ей понравилось. Он же маг и у него там волшебный… жезл! — бурчит Рина, и это невольно вызывает у меня усмешку. Лика, наоборот, краснеет от возмущения. — Я хочу, чтобы всё было правдоподобно! — возражает она, помахав перед лицом Рины блокнотом со своими записями. Она обожает делать заметки на бумаге, говорит, это ее вдохновляет. Хотя я не понимаю этого желания лишний раз… писать. — Поэтому, Юлька, с тебя пруфы. — Чего? — хмурюсь я, потому что, как и Димон, не всегда понимаю все эти выражения из интернета. Впрочем, контекст мне примерно понятен. — В любом случае, не факт, что у нас вообще что-то будет! Особенно учитывая, что впереди нас ждет второе второе свидание, а значит — мы должны будем сообщить всей этой шайке-лейке друзей и родственников: у нас вроде как отношения. Но прежде, чем это случится, мы решаем снова встретиться во время его обеденного перерыва, чтобы пообедать вместе. На этот раз Кот снова забирает меня после школы, после чего мы едем в кафе неподалеку от его спорткомплекса. Поскольку я предусмотрительно не ела в школе, заказываю себе пасту с лососем, порцию картошки фри, десерт и банановый милкшейк. — Наконец-то ты снова начала нормально есть. А то я уж думал, что ты мне больше не доверяешь, — усмехается Кот, наблюдая, как я уплетаю картошку. Сам он снова взял себе стейк, салат цезарь и лимонный тарт, который я сразу решила у него попробовать, а потом и умыкнуть, обменяв на свой чизкейк с фисташкой. — Если только свою картошку, — усмехаюсь, глядя, как он утаскивает у меня сразу пару штук. В ответ на губах мужчины появляется ухмылка. — Впрочем, я всегда могу заказать еще порцию, — с этими словами пододвигаю тарелку к нему поближе, ведь мне и правда ничего не жалко. Ну, кроме тарта, тарт теперь мой. Официантка сказала — это был последний кусок. — Кстати, Марина считает, что ты в меня влюблен… — добавляю как бы между прочим, внимательно наблюдая за его реакцией. Но Илья даже не меняется в лице. — Ну, Марине виднее, — пожимает плечами он, отправляя в рот кусочек картошки. Я подозрительно прищуриваюсь. — Впрочем, мне казалось, что это и так очевидно…