Ангельская пыль

      На открытом снежном поле пятном расположился островок обычной, хоть и затвердевшей, почвы, на которой происходили сложные и кропотливые работы. Команда из десятка человек, каждый в защитной форме, ограждающей тело от переизбытка элементальной энергии в воздухе, упорно стараются убрать куски сплавленных вместе металлов, древесины и человеческих тел от огромного чёрного валуна в центре места действия. По периметру были расставлены куда более крупные и грозные представители Фатуи – солдаты, вооружённые до зубов и высматривающие угрозы любого рода вдоль нескончаемых заснеженных просторов. Выстроены они были так, чтобы быть способными защитить группу рабочих как от внешних угроз, так и от загадочного валуна.       Эта штука разительно отличалась от всех упавших с небес объектов. Не только притягивала чудовищ из-за обилия элементальной энергии, а и с пугающей эффективностью манила к себе животных и людей. Все те, кто не обладал выдержанной временем силой воли, падал в объятия чёрного объекта и оказывался его частью, тем самым делая его крупнее. В частности, это были дети с не до конца сформировавшимися личностями, но уже полными энергии. Более сильные духом почитали и уважали этот аномальный объект с трепетом и страхом перед его ненормальной силой. – Сэр... Мы нашли причину аномалии. – Я тебя слушаю.       Вечно холодный взгляд Пьеро таковым не казался в момент, когда он взглянул на лидера команды. Однако внимание этого человека было слишком сильно направлено на устрашающий объект перед ним, чтобы оценить искру любопытства в глазах живого айсберга, которым являлся глава Фатуи. Работник взял один из инструментов и с высокой точностью ударил в уязвимую точку сплава, тем самым отколов крупный кусок. – Эта штука... Изначально была ужасно горячей, и, скорее всего, до сих пор не остыла. Количество прилипших к ней... объектов... на протяжении сотен, а, может, и тысяч лет скрыло жар. Взрыв же произошёл при контакте с обладателем высокого объёма элементальной энергии, скорее всего Электро. Это создало брешь между всеми слоями и тем самым спровоцировало реакцию «перегрузка» достаточной силы для разрушения целого здания. – Приемлемая гипотеза. – Спасибо, сэр. Большинство слоёв этого объекта сорвало от взрыва, к счастью, поэтому их снятие не будет трудным.       Острый конец кирки уткнулся в стенку отверстия, пока боковая часть инструмента упёрлась в его край, благодаря чему, методом рычага, у работника удалось отломить часть корки, потянув за которую он с трудом смог оторвать ещё один большой кусок. Руки остальных дрожат, ведь они ковыряются не просто в реликте древности, а в давно затвердевших останках детей. Холод окружения вынуждает горячие слои корки быстро затвердеть, усложняя им и без того непростую работу под пристальным надзором большой шишки. Их окружил пар, вынуждая работяг каждую минуту вытирать потеющие лбы.       Минуло около двух часов, но в конце концов один из них ударил по чему-то упругому в ярком контрасте с остальной твёрдой поверхностью объекта. Это нечто было столь горячим, что инструмент, специально зачарованный на твёрдость с помощью Крио, расплавился вмиг. Как кровь из рваной раны хлынул ещё более густой пар, затмевая всем присутствующим глаза. Когда же завеса рассеялась, оказалось, что эта штука, в отличие от корки, не затвердела – лишь немного остыла. – Босс! Кажется, мы добрались до ядра! – Не тратьте время. Продолжайте работу, пока ядро не будет чисто.       Несмотря на нарастающую прежде усталость, что наливала свинец в конечности, работники как будто загорелись желанием поработать ещё – освободить что бы там ни было от ограничений этой многослойной оболочки. Либо в них и вправду открылось второе дыхание от ощущения прогресса, либо они все как один поддались шарму загадочного валуна и томление отошло на второй план.       К своему же горю.       Трудно сказать, что было первопричиной: неаккуратный удар по тому, что они назвали ядром, дуновение ветра или взмах крыльев бабочки, исход был предопределён самой судьбой. Тела обдало жаром пуще прежнего, и костюмы, которые без единого следа способны выдержать касание Пиро Орхидеи, стали плавиться на телах работников. Их болезненные крики могли легко оглушить человека, но разносились по бессердечным просторам без намёка на ответ и милость богов.       Солдаты встали на защиту, устремились к проклятому объекту, но были остановлены взмахом руки главнокомандующего. – Позаботьтесь о них.       Электро и Анемо бойцы не ослушались без задней мысли, широкими шагами отмерили путь обратно к границе обнажённой почвы, пока Гидро и Крио стрелки по отдельности взвели свои оружия и стали покрывать ещё трепещущие тела элементами. Успеха добились лишь первые: огонь принялся обгладывать созданную воду, которая, в свою очередь, сползла вниз, пока вовсе не испарилась. Отступившие прежде бойцы приняли на руки пострадавших и поспешно унесли прочь.       Судьба тех, кого окропило холодом Крио, сложилась иначе: твердеющие снаружи ледяные частицы треснули от странного огня; элемент пробрался в тела сквозь образовавшиеся дыры в костюмах и только лишь ускорил гибель бедолаг. Среди них же был и лидер команды. Тела Пьеро наказал не трогать во избежание распространения ещё не истлевшего пламени. Воздух здесь стал ещё теплее, но оттого в нём завис смрад горящей человеческой плоти.       Стрелки покачали головой и продолжили бы свой бренный патруль, если бы от обилия энергии в окружении не пробудилось от долгого сна нечто, что почившие работники назвали ядром загадочного валуна. Воздух нагревается ещё больше, обжигает гортань по мере дыхания. В ушах звенит ужасающий неестественный гул, не сравнимый ни с чем в Тейвате. Куски валуна и лежащие на земле трупы стали источать нарастающий свет, пока не воспламенились подобно зажжённой спичке, делая нахождение в этом месте попросту невозможным. Беспокойные стрелки сделали шаг вперёд. – Глава, прошу Вас, отойдите… – Нет. Я лицезрею процессию воскрешения как положено. – О чём Вы…       Времени толковать не было. Обугленные тела зашевелились в языках пламени, медленно поднялись на ноги, как будто никогда и не умирали. Скорее всего, где-то вдали с ранеными, но выжившими рабочими происходит нечто подобное. Крупные мужчины почувствовали, как от от смеси кошмарного зрелища и жуткого тепла у них проступил пот. Медленно, но верно страх обуял их, и они пустились в бег по пути ушедших бойцов, оставив Пьеро наедине – безмолвно восторгаться представшим перед ним чудом.       Ожившие трупы упали на колени и подняли свои руки вверх, к небесам – туда, куда уносится хаотичное пламя. В центре уже выжженной земли, круг которой расширился вдвое, проклятый валун, что прежде засиял, пришёл в движение. Он был подобно кокону, в котором преображается жизнь и готовится к раскрытию своих крыльев. Это было прекрасно, но не прекраснее процесса следующего. Гул усилился; достаточно, чтобы у простого человека в голове раздалась сильнейшая боль. Пьеро же не реагировал – казалось, даже не моргал – при виде того, как перед ним разверзся бурлящий кокон, и нечто живое словно выпрыгнуло оттуда. Что способно выжить в таких условиях, при которых даже привычные элементы уязвимы? – Чудовище.       Сухой комментарий утонул в симфонии перерождения. По всяким человеческим меркам перед ним возникло ничто иное, как Чудовище. Разве что, кроме одной, самой предательской мерки, что проявилась, когда Оно ступило из-за пределов своего ложе, пока позади до самого пола тянулись бесчисленные линии стынущей магмы, образующие в общей картине длиннейшие волосы. В тот же момент миру из-за «прядей» явилось то, что можно назвать лицом, и это побуждает разум Пьеро устремиться лишь в одном направлении, который и отражала предательская человеческая мерка.

Внешность.

      Перед ним стояла прекрасная юная дева, чьё обнажённое тело было столь идеально, что нагоняло жуть, напоминая не человеческие изгибы и формы, а кукольные, искусственные. Шаг за шагом она двигалась навстречу заворожённому старцу, тянула свои тонкие руки прямиком к нему для того, чтобы заключить в смертельные для всякого объятия.       Но он стоял неподвижно. Пьеро сконцентрирован на чём-то совершенно ином, хоть и глядел сейчас немигающим взглядом на представшее перед ним обманчивое чудо. Снаружи он не дрогнул ни разу за всю процессию – только сжал кулаки – а внутри…       Касание пальцев его щёк совсем не обжигает, не оставляет красных следов и не выжигает изящную бороду. Напротив, её остывающие длани чувствовались холодными; по крайней мере в сравнении с бешеным жаром вокруг. Она огладила вдоль его скул и завела руки назад, обвивая ими крепкую шею. Её очи, полные бушующего, но всё же сдержанного огня – будь то буквальный или фигуральный, – встречаются с его парой бездушных и холодных омутов, которые не остановить. Между ними, всё же, была одна будоражащая душу схожесть. Обе пары глаз рассекает звезда о четырёх концах.       Существо сжимает хватку и тянется, сокращая дистанцию между ними, пока не происходит контакт.       В прикосновении их губ не было ничего схожего с традиционным поцелуем, питаемым искренними чувствами одного к другому. Знак внимания этого существа, не имеющего с человеком ничего общего кроме обворожительной внешности, означал лишь, что судьба этого человека им проклята, обрекая его на связь, которую в силах разорвать лишь тот, кто её установил. Ощущения, однако, подсказывали, что эта связь простиралась за грань времён и была превыше той игры над человеческими жизнями, которые боги называют судьбой.       Потерял самообладание Пьеро тогда, когда дева, повисшая на нём, вдруг обмякла, теряя сознание. Его руки ловко перехватили её без намерения отпускать, и прижали нагое тельце к своему, полностью закрытому одеждой. Огонь затих, но этот небольшой участок всё ещё был защищён от снежной бури. Пьеро кладёт существо на землю, где медленно остывает аномальный жар, существу родной, и снимает с себя громоздкое пальто. Он эффективно и без доли секунды обволакивает тело девицы в импровизированный кокон из плотной ткани, не беспокоясь о том, что сам остался лишь в боевой амуниции, под которой нет ничего.       О судьбе отступивших солдат и раненых работников глава не беспокоится – если они хотят, они выживут и доберутся домой, ведь они Фатуи.       Крепкие руки мужчины дрожат, когда он задумывается над своими действиями. В конечном итоге самым мудрым решением стало отбросить на время эти мысли и вернуться туда, откуда пришёл. Он прижимает к себе опасное существо так, словно это его родной человек, и ступает в темноту – способ отступления, изначально гарантировавший ему выживание даже если нечто в валуне оказалось бы открыто враждебным.