Ангельская пыль

      В затемнённом помещении стоит приятный медовый запах, который вместе с теплом и мягкостью обволакивает свободное от одежд тело. Ощущение было подобно порханию в облаках, практически невозможным, но столь блаженным и оттого схожим со сном. Одно лишь, что выделялось из этой картины – это высокая тёмная фигура подле кровати и резкие повторяющиеся звуки, словно кто-то водит ножом по точильному камню.       Звуки, однако, прекратились когда дева показала, что проснулась, и устремила взгляд в тускло освещённого свечами мужчину, который терпеливо сидел на табурете у кровати. В одной руке он держал железный гребень, а в другой лежала прядь тёмных волос, которые слиплись чем-то твёрдым и, похоже, разделялись трудами этого человека. Тут же лежало блюдце, над которым происходила работа, и в котором лежали осколки чего бы то ни было, что склеило волосы вместе, и состриженные пряди, которые было уже не спасти. Где-то там же были и аккуратные ножницы, совершившие деяние.       Взгляды их встретились, но разговора не произошло. Пьеро, принявший пробуждение незнакомки к сведению, продолжил своё дело. Движения его были ровными и спокойными, как и дыхание, практически не слышимое даже в полной тишине. Вдруг раздался приятный девичий голос: – Спасибо, сэр.       Мужчина вновь поднял взгляд. В нём едва играли нотки удивления, когда глаза коротко метались, осматривая деву. Спокойствия он не потерял, но был явно заинтересован. В голове всплыла догадка, и он не стал ждать, чтобы проверить её. – Я тебя слушаю.       Теперь и его голос рассёк тишину, до этого смешанную с повторяющимися звуками работы над волосами. Поддаваясь сигналу, девица опирается о руки и ноги для того, чтобы быстро приблизиться к субъекту интереса. Грубая рука в это же время откладывает инструмент и сразу ложится на чужое плечо, останавливая существо в своих движениях, пока оно не опрокинуло блюдце. Приложив чуть больше силы, он вынудил её усесться. Сцепив руки в замок и уложив их на колени, она уставилась на Пьеро. Рука его уходит обратно, хватает гребень и продолжает покинутое дело. – Жар. – произносит дева. – Ты повторяешь услышанные тобой прежде слова для коммуникации. – Слова. – Понимаешь структуру речи по расставленным акцентам и выделяешь нужные слова для выражения своих мыслей. – Мыслей. – Пьеро. – он направил указательный палец на себя. – Пьеро… – Волосы. – показывает ей очищенные пряди волос. – Волосы!       На личике существа заиграла улыбка, и она, аккуратно выудив с постели очищенный клон тонкими аккуратными пальцами, притянула к себе и прижала к своей обнажённой груди, к которой мужчина интереса не проявлял, вместо этого и дальше очищая волосы, попутно погружаясь в свои мысли. В какой-то момент он со вздохом опустил уже чистый клок и указал на кровать. – Место. – Место! – Я уйду, а ты останешься на месте. – На месте…       Взгляд её опустился ниже, на отсечённые копна волос в сосуде, и улыбка мигом сползла. Мужчина, тихо выдохнув, поднялся со своего места и, провожаемый застывшим в воздухе недовольством девы, погрузился в темноту, куда не доставало сияние свечей. Теперь существо оказалось в полной тишине, скучающе перебирая своими же волосами в томном ожидании Пьеро на своём месте.

***

      Сухая ладонь мелко дрогнула на полпути к безмятежно лежавшей на полке книге, окружённой своими собратьями. Пьеро хмурится и косится на выглядывающее из-за угла стеллажа личико, на котором написано нескрываемое жалобное недовольство. Он хватает книгу и кладёт её на лежащую на столе стопку. – Ты… – он устало прохрипел. – Ты! – пискнула она.       Девица тут же подбежала и набросилась на Пьеро. Повисла на его шее и обвила ногами таз, оставляя лишь кончики волос свисать до самого пола. К его удивлению она была холодна как лёд, но объяснение тут же сформировалось в голове. – Жар… – прошептало существо и уткнулось в грудь мужчины. – Ясно.       Ей не хватает тепла. Не просто стало холодно, не только одиноко; она буквально голодает по стабильному источнику жара, который в данный момент могло предоставить лишь его тело. Её биология так или иначе связана с огнём, что было очевидно с первого появления, с момента которого прошло не более суток. Для этого и была организована нагретая лично им кровать, окружённая десятью свечами. Только для него остаётся загадкой, зачем она покинула импровизированное гнездо и прошла весь этот путь до библиотеки? Пьеро точно запирал комнату на замок, но уже догадывается, что с ним стало.       Тяжёлый вздох разносится по библиотеке роковым знамением недовольства начальника, которое ввергает беспокойство во всякого подопечного за единицами исключений, одним из которых стала ютящаяся к нему довольная дева. С тем, как она к нему прижималась, совсем не было нужды удерживать её руками; и Пьеро приподнял свисающие локоны, которые растекаются в его длани, и подумал, что легче их будет попросту укоротить до приемлемой длины. Вместе с тем он оглядывает её неприличный вид и решает взять ещё одну книгу из совсем другого раздела, бродя с девицей на себе. – Мы идём на место. – он сухо заявил вполголоса. – Мы… – полушёпотом повторила она.       Взяв в руки стопку книг, что пополнилась ещё одним экземпляром, Пьеро вновь ступает в темноту. Чистейший мрак обволакивает оба их тела. Там не было и ветра; факт того, что они перемещались, а не стояли на месте, можно было опознать лишь с помощью широких шагов мужчины и развевающихся волос девушки. Не было там и света; лишь чувство стихий обрисовывает нужные ходы в объятом тенью пространстве, которые он пересекает с наработанной точностью.       Вскоре они оказываются перед дверью в личные покои лидера Фатуи. Как и ожидалось, на полу у полураскрытой двери лежит расплавленный кусок металла, ранее известный как замок. Пьеро проходит внутрь комнаты и, с силой оторвав от себя негодующую девушку, уложил её на широкую кровать, попутно обмотав тельце одеялом, чтобы пресечь попытку повторить шалость. Присаживается перед одним из десятка разбросанных по помещению потухших свечей – к сожалению, блюдце с сором тоже оказалось на полу – и ощупывает фитиль. – Влажный.       Обречённо брошенное слово означает лишь то, что девица съела источаемый огонь. Поднимается и ступает дальше. Оглядев сосуд и его окружение, мужчина замечает, что сор пропал. Ни волос, ни странных осколков. Второй тяжёлый вздох, что для обычного человека сродни смертному приговору, лишь побуждает существо стать ещё более прилипчивым и броситься к Пьеро, чтобы вновь обхватить его руками. – Пьеро, жар. – Место.       Хватка лишь стала крепче в ответ на команду. При попытке отцепить девушку от себя он чувствует резкую боль на задней стороне шеи. Её зубы впились в его кожу, а язык стал лакать хлынувшую горячую кровь мужчины. Он рычит и резко прижимает чужое тело к кровати, в этот раз используя свой вес для того, чтобы удержать существо на месте. От того, что Пьеро не отстраняется, девушка перестала и брыкаться; вместо этого она льнёт к нему. – Язык.       Колено мужчины уперлось в живот голодного до тепла монстра, которое отчаянно цепляется за его одежду ледяным хватом. Крепкие пальцы одной руки надавливают на челюстные мышцы, а пальцами второй вытягивает нездорово покрасневший и разбухший язык, что ответной реакцией вызвало болезненный стон. Она обожглась. По какой-то неведомой ему причине эта мысль вызывает у мужчины ещё более неистовую бурю возмущения, чем предшествовавший этому наглый укус.       План быстро созрел в голове Пьеро. Он обматывает суставы девушки её же длинными локонами волос, полностью ограничивая передвижение, и отступает к гардеробу. Решив убить двух зайцев одним выстрелом, он набросил на себя свою мантию и наклонился к кровати рядом с голодающей. – Волосы… – жалобно скулит она в тщетных попытках выбраться.       Но лидер Фатуи как всегда беспристрастен. Он хладнокровно берёт связанную на руки и прижимает к себе, тем самым неосознанно её успокаивая, и начинает неспешно бродить по просторному помещению его покоев. Шаг за шагом он наворачивает круги, не оглядываясь ни на что и даже на саму девушку, что уже притихла, лишь изредка сопя в его руках. Она уже поняла, что чем сильнее она сопротивляется в связке собственных волос, тем ей больнее. Натянутые локоны надавливают на суставы при каждом неаккуратном движении, оставляя красные следы. Стоит ей проигнорировать это и дёрнуться ещё, как почувствует, насколько неприятно это ощущается на скальпе. В сухом остатке у неё не было иного выбора кроме как успокоиться и подчиниться. Жестоко, но эффективно.       Сделав лишь пару кругов, он подходит к комоду и, присев на корточки, набирает в стакан холодной воды одной рукой. Подносит стакан к девушке, но та мотает головой. Пьеро очевидно разозлился и стал пристально смотреть на упрямое существо. Его подопечные молятся о том, чтобы никогда не увидеть такой взгляд мужчины за всю их жизнь, но девица продолжает упрямиться несмотря ни на что. Когда устрашение не сработало, мужчина устало посадил её не постель и вновь надавил на челюстные мышцы, чтобы разинуть её рот пошире. Вливает воду постепенно, давая ей возможность привыкнуть к холоду. Таким образом обожжённый язык сможет легче восстановиться. После этого снова берёт замёрзшую деву на руки и продолжает наворачивать круги по комнате.       Минуло с десяток минут перед тем, как Пьеро, наконец, кладёт девушку на кровать и освобождает её от уз собственных волос. Она глядит на него немигающим жутким взглядом, что было схоже с его прошлой попыткой устрашения. В ответ на это мужчина накинул на неё тяжёлую, но тёплую мантию. Одежда была нагрета по мере этой прогулки. Из-за разницы в их габаритах девушка почти утонула в одеяниях, но не то чтобы она была против; вместо этого укутывается ещё больше, согреваясь со схожей эффективностью, с которой грелась на руках мужчины.       Из темноты рука его выхватила незнакомое существу металлическое устройство формы трезубца со знакомыми свечами на каждом конце. В пару движений все трое чудесным образом загораются, отражаясь в округленных глазах девицы, которая завороженно протянула руку к огню, но сама с места не сдвинулась. Уже понимает, что ей не позволят коснуться желанного пламени.       Пьеро размещает светильник на тумбу и берёт оттуда одну из книг… для детей. Мужчина серьёзно настроен обучить её здешнему языку – или, скорее, напомнить о том, как строить предложения, ведь само произношение и подсознательное слов у неё безукоризненно. И всё же до поры до времени Пьеро продолжает обходиться с ней как с малым ребёнком или, скорее, питомцем, которого необходимо выдрессировать. Он садится на кровать, размещает существо подле себя, открывает книгу и начинает зачитывать предложения.

***

– Опиши мою руку. – он вытягивает вперёд свою руку, которую нежно хватают меньшие. – Большая, – улыбка, – А ещё сухая и грубая. Твёрдые ногти, как и должно быть… – она разворачивает описываемую конечность и касается кожи ладони. – Неровности. Мозоли? Ты сильно над чем-то старался… достиг результатов? – Одних результатов недостаточно. – Ненасытный, – она аккуратно кусает средний палец, даже боли не вызывая. – Ужасный мечтатель. Я спустилась с небес на землю, почему бы тебе не взять пример?       Мужчина вскинул бровь и отстранил руку, не встречая сопротивления. За несколько часов она научилась – или же вспомнила – множеству вербальных навыков, а также пополнила словарный запас. Она очень быстро читает, так что к этому времени все книги уже были прочитаны. Согретая в объятиях мантии и присутствии Пьеро, девица быстро пришла в себя и поглотила все предложенные ею знания. Мужчина хотел было сравнить её с ребёнком, но, в отличие от дитя, у неё уже развит мозг и она обладает жизненным опытом даже при утрате воспоминаний. У неё взрослое тело – хоть и миниатюрное с недостатком веса – и развитая физиология с точки зрения человека. Но человеком в традиционном смысле она не была. Люди не хотят есть огонь. Пьеро объяснил, что, скорее всего, она упала с небес, но в дальнейшие подробности не вдавался. Всё это лишь теории. Ей нужны факты и перспективы. – Можно погулять? – Нельзя. – Почему? – Ты задаёшь глупые вопросы. – Только поэтому?       Что, однако, было однозначно схоже с ребёнком – так это её любопытство по отношению ко всему. К себе, к другим, к миру вокруг. – Ты не будешь принята общественностью пока не обзаведёшься нужными для этого навыки. Кроме того, уже ходят слухи о твоём существовании. – Общественность… А где другие люди? – Мы находимся в моей резиденции. Мне отведён отдельный этаж. – Они тебя не любят и поэтому сюда не ходят? – Я их не люблю и не пускаю сюда. – А меня, значит, любишь?       Едва-ли сама девушка понимала, о чём сейчас говорит. Пьеро закрывает глаза и трёт переносицу. На этот вопрос не отвечает, оставляя его висеть в воздухе грузом, что отягощает процесс обучения. Он никогда не хотел быть отцом, не имел ни детей, ни банально питомцев. Он не собирается выстраивать с этим… существом… какие бы то ни было отношения. Ни рабочие, ни романтические. Но говорить об этом не станет. Он в любом случае обязан сделать эту девушку достойным членом общества и, возможно, даже Фатуи, учитывая её талант. – Борода, – пока он не видит, она касается жёстких волос на его челюсти, – Белая и такая же грубая. Это твой естественный цвет или ты… – Поседел после того, как увидел тебя.       Попытку пошутить девушка не оценила. Нет, скорее всего даже не поняла. Она возвращает руки к себе и озадаченно ощупывает собственное аккуратное личико – нисколько не похожее на его, писанное резкими чертами неким нетерпеливым скульптором. Его лицо в моменты безмолвия и вправду похоже на безжизненную статую. – А сколько тебе лет? – Сто. – Это видно… – звонко хихикает.       А вот встречная шутка – шутка ли? – вынуждает его прищуриться, впервые за долгое время изменив выражение лица, хоть и незначительно. В отличие от неё, себя в зеркале Пьеро видел и искренне не понимал, почему его называют старцем. Одни лишь седые волосы – не показатель. Что-ж, юмор она понимает, и только что одержала верх, вырывая у него тяжёлый вздох.       Тут мужчина замечает, что глаза собеседницы словно стали мутными. Она моргает медленнее и едва опускает голову перед тем, как вновь её поднять, чтобы продолжить разговор. Болтать ни о чём Пьеро не любитель, и за эту ночь девица уже научилась большему, чем дети за год. Решение приходит само собой и выражается в одном лишь слове приказным тоном: – Спи.       Сказал как отрезал. Девица похлопала глазками, не понимая, зачем он вдруг приказал это. Но, проверив свои ощущения ещё разок, она поняла, что и вправду всё её существо изрядно устало за эти часы, которые словно пролетели мимо. Но спать она упорно не желала. Хмурится даже и укутывается в широкую мантию. Пьеро вздохнул вновь, догадываясь, чего она боится. Она провела в забвении бессчётное количество времени и, очнувшись, столкнулась с совершенно иным миром. Холод она не любит по той же причине; замерзая, она погружается в анабиоз. – Не беспокойся. Я разбужу тебя когда придёт время следующего урока. – Точно? – Точно.       Выдыхая, существо, не выбираясь из тёплых объятий мантии, падает на спину. Мужчина долго смотрит на неё, раздумывая о том, что ей следует снять это и спать под одеялом как нормальные люди. Не найдя способа убедить её поступить так, он аккуратно складывает все книги и собирается вновь убрать их в библиотеку. Попутно взять другие книги, соответствующие её текущему уровню знаний. А также религиозные книги Снежной, чтобы она стала верной Царице.       Стоит глянуть на девицу перед уходом, взору встречается её умиротворённое спящее личико, на которое ниспадают несколько прядей длинных волос. По крайней мере ему не пришлось прилагать много усилий для того, чтобы её убаюкать. Она и вправду сильно устала. Не меньше, чем сам Пьеро от этого утомительного процесса. Результатами он, впрочем, более чем доволен, и благополучно покидает комнату для того, чтобы заняться другими делами, требующими внимания лидера Фатуи.