Ангельская пыль

      В Снежной для Предвестников Фатуи была построена отдельная крупная резиденция, больше напоминающая гигантское поместье, по размерам превосходящее мэрию. Располагаясь на краю города, это могущественное здание было свободно от городской суеты, а вход сюда строжайше воспрещён без приглашения всем кроме непосредственно Предвестников и Её Величества Царицы.       Кроме самой элиты Снежной в этом месте пребывали верные работники, которым свезло привлечь внимание за свои навыки. Только лучшие из лучших имели право жить в этом грозном месте и приводить его в порядок каждый божий день.       По пустующим коридорам разносятся ровные, непринуждённые шаги. Немногочисленные окна пропускали в себя первые лучи восходящего солнца. Начинался новый рабочий день одного из прислуги, верно выполнявшего свою работу день ото дня. Тёмные глаза несмотря на медленно, но верно растущие мешки под глазами не смеют упасть ни на миллиметр пока в этом нет прямой нужды – пока не достигнет заранее определённого места уборки. В таком крупном здании даже самому простому слуге необходимо распределять свои силы и систематизировать труд, чтобы не погибнуть от перенапряжения. От этого аналогично мешкам растёт ощущение, что это здание – не неприступная крепость, защищающая от всех невзгод, как думалось в первые дни, а настоящая тюрьма с приговором на пожизненное заключение с исправительными работами, только за то, что прилежно и с любовью выполнял свою работу прежде.       Подобно самому холоду, это здание понемногу вытягивало тепло из самой души.       Возможно, от этой монотонности и тягучего подобно болоту однообразия внимание его особенно остро привлекла странность. Если слух не обманывает, то это было пение. Что ещё страннее – раздавалось тихо-тихо, но из запретного этажа, отведённого лидеру Фатуи. И манило не хуже воды в засушливый полдень.       Ничего такого не будет, если на пару минут отвлечься от работы, верно?       По мере ходьбы по лестнице чарующий звук пения становился лишь чётче. В нём не было слов, но характерно выделялась особая мелодия, которая вызывала в груди мужчины ни с чем не сравнимую тоску по чему-то, ему самому неведомому. Словно земля ушла из-под ног, пение символизировало свист его падения с безумным шелестом одежды в аккомпанемент беспорядочному, бешеному, неконтролируемому потоку беспорядочных мыслей в приступе адреналина, вызванного неподдельными чувствами: страхом, удивлением, ужасом.       Прислужник двигается по зову чего-то, над чем не имеет власти, и глядит в щель приоткрытой двери, прямиком в святая святых этого здания, по важности не уступающей лаборатории Доктора в подвале. Из озаряемого тусклым светом помещения, которое вытекает в несколько коридоров, проглядываются черты роскошной мебели. Там же скользит тень человеческая, очевидно, являющаяся источником песни волшебной. Это придаёт рабу судьбы смелости; он нажимает на дверь, не встречает сопротивления и медленно проходит туда, где ему не следует быть.       И в этих запретных землях он видит чудо, уникальное в своей обыденности. У окна стояла девица, тонкую фигурку которой обволакивал солнечный свет, который создаёт дрожащие тени, которые колеблются в помещении. Тёмные волосы с отливом фуксии растекаются у неё за спиной и доходят до самого пола. Она стояла к прислужнику спиной и, казалось, вовсе не знала о его присутствии. Мужчина словно застал идиллию природы, которую человеческому существу прерывать воспрещено. Однако он нарушает негласное табу.       Сделав первый шаг за запретный порог, он встретился взглядом с ней.

***

      Пронзительный крик разорвал тишину безмятежного утра. Голос этот был незнаком – нет, чужероден – для Пьеро в том смысле, что на его этаже в это время не должен быть никто кроме него и спутницы. Он резко поднялся с рабочего стола и с хлопком двери покинул свой безоконный офис. Разница залитых слабым солнечным светом коридоров с тускло освещённым свечами офисом была небольшая, но всё ещё отдавалась неприятным давлением в глазах, питая его растущее с неистовой скоростью раздражение.       Тяжёлые шаги подобны землетрясению когда Пьеро проделывает свой путь ко входу на этаж, посреди которого распласталось тело знакомого ему прислужника. Мужчина слегка округляет глаза и ищет взглядом существо, учинившее этот беспорядок, но находит лишь забившуюся в тёмный угол хнычащую девчонку, которая не понимает, что сотворила. – Что случилось? – давящее хрипение голоса не оставило бы никому возможности проигнорировать его вопрос. – Как… как громко… – едва выше шёпота между всхлипами пробубнила девушка, по щекам которой множеством рек стекали прозрачные слёзы.       Тяжёлый вздох. Делать нечего, Пьеро загрёб зажатое тельце руками и поднял над полом. Оглянулся на раскрытую дверь к лестнице вниз и хмуро её закрыл; тихо, но намертво, хоть замок и был расплавлен. Поверхностно осмотрел усопшего: у бедолаги были выжжены глаза и, по всей видимости, мозг, раз он больше не подавал ни единого признака жизни. Под трупом выросла чёрная тень, которая проглотила его моментом после. Затем мужчина следует с ней на руках в спальню. Держит лишь одной рукой, потому что она плотно схватилась пальцами за спину и сама неплохо удерживает себя на нём, обхватив торс ногами.       Уже в комнате он склоняется над широкой кроватью для того, чтобы девица сползла, но она упрямо продолжает держаться за него мёртвой хваткой, даже если висит спиной вниз. Со вздохом он перехватывает руки и ноги, фиксирует их на кровати и быстро снимает с себя плащ, чтобы кинуть его в девицу. Реакция была соответствующей ожиданиям из прошлой ночи – она поплотнее укуталась в плотную ткань, собравшую много тепла хозяина, и своевременно успокоилась. Мужчина садится на табурет неподалёку и ждёт объяснений. – Я… Я вдруг увидела его, и он… – Он не мог попасть сюда сам. Замок также расплавлен, как тогда. – Я… – тяжело выдыхает она, одновременно приводя мысли в порядок и вспоминая о произошедшем. – Мне захотелось пойти в библиотеку за книжками, но я подумала, что ты будешь ругаться, если я выйду с этажа, и передумала… Я не знала, что дверь была ещё открыта, и продолжала гулять, как вдруг кто-то к ней подошёл… Он выглядел как ты, но по-другому, вдруг закричал и рухнул на пол, а его глаза загорелись!       В этот момент её жалобы звучали как чириканье чем-то сильно недовольной птицы. Конечно же, эту мысль Пьеро устранил в зародыше. – Ясно… – выдыхает и он. – Ты не виделась с людьми при обычных условиях. Пожалуй, лучше обойтись таким инцидентом, чем поднимать массовый шум. Воды и без этого стали мутными с самого твоего «рождения» три дня назад. По крайней мере, появился ещё один веский повод изучить тебя… более досконально. – Досконально?       Без предупреждения мужчина поднимается с места приближается к ней. Она не дёрнулась даже когда он наклонился и двумя пальцами широко раскрыл веки одного глаза. Его же очи сверкнули синим и отразились в её собственных, но уже лишь от чистого интереса, что же Пьеро делает. Её радужка была по-своему уникальной, сохраняя ту же сложность узора, что у обычных людей, но при этом словно выстраиваясь вокруг странного зрачка.       И всё же как их зрачки были похожи.       Сверкнувшая мысль вынуждает Пьеро закусить губу, выдохнуть вновь и опуститься на сиденье обратно. Он очевидно раздумывает над чем-то: смотрит словно в пустоту, не на девицу. Не растягивая тишину на минуты, она вопрошает: – Что тебя гложет? – Наши глаза… Они похожи. Этого быть не должно. – Почему же? – Я знаю всех, кто обладает тем же зрачком, и ты не одна из них. – Но ты меня знаешь!       Такая нарочито невинная логика заставляет Пьеро повести плечом. – Да и потом… – продолжает она. – Мы ведь суженные. Подобные мелкие схожести не должны тревожить твой ум. Я выбрала тебя, а ты выбрал меня. А это… свидетельство правильности нашего выбора.       Девица, всё ещё с массивным плащом на плечах, неспешно подползает ближе к нему. Её аккуратные руки ложатся на его колени, затем на плечи по мере приближения двух. Останавливается она лишь когда полноценно усаживается прямо на него, лицом к лицу, и обвивает руками шею. Они глядят друг другу в глаза, но никто не совершает действий. От этого Пьеро лишь тяжело качнул головой. – Во-первых, я тебя не выбирал… Во-вторых, какие из нас суженные? – хмык его подобен смешку. – То, о чём ты говоришь, больше похоже на девичью влюблённость, но я хорошо знаю, что такая, как ты, на это неспособна. А если бы и была, ты бы не встретила взаимности. Ты находишься здесь лишь потому что представляешь угрозу для остальных. По какой-то причине, я не вхожу в зону риска. – Потому что мы суженные. – Не перебивай. Ты покинешь это место как только мы найдём способ обезопасить людей от тебя. Для этого я отдам тебя на исследования Дотторе. – Дотторе? – её ладони сползли с могучих плеч и напряжённо сжали бока мужчины. – Кто это? – Доктор, – прохрипел он от сжатия. – Он изучит тебя и окажет неоценимую помощь. – Ты такой заботливый. – смешок от неё – искренний. – Помощь мне.       Словно в обиде та, чувствуя пронзительный взгляд, вновь забралась на кровать. Она легла животом вниз и, подперев голову ручками, стала попеременно махать оголёнными ножками, на которые Пьеро не кидает и взгляда. – И всё-таки я тебе интересна. – В зависимости от сложности, исследование может растянуться на дни, недели или месяцы, – сухо перевёл тему он. – Присутствовать я не буду; мне будет достаточно полного и подробного отчёта Дотторе о каждой обнаруженной им детали, стоит она внимания или же нет. Уверен, он будет лишь рад тому, так как с подобными существами мы сталкиваемся впервые.       Пока говорил, Пьеро выставил ладонь вверх на уровне плеча и с тусклым свечением синевы образовал длинную белоснежную ленту. Затем ещё одну. И ещё. После этого он начал ловко сплетать эти полосы из изысканной ткани вместе под любопытствующим взглядом девицы. – Всё ещё неясно, почему твой взгляд никак не мне не отражается. – Мы просто суженные. – Скорее всего, как и при нашей первой встрече, меня спасает элементальная защита, которой не обладают простые люди. – Защита? Я не чувствую никакой защиты… – Вот именно. Она скрыта и может поддерживаться постоянно. Кроме всего прочего, это выделяет меня от пользователей Глаза Бога. Я знаю, с чем имею дело, а они играют с подаренной ею игрушкой, которой оказывается огнестрельное оружие. – То есть… – То есть, скорее всего ты опасна и для обладателей Глаза Бога. Я хорошо помню, что бурная реакция пошла в первую очередь потому что один из работников ударил элементально зачарованным инструментом по твоему ядру, и этот инструмент сразу же расплавился, как и их костюмы, предназначенные для отвода элементов. – Говоря о них, что сталось с теми работниками? – Рабочие, которых коснулось твоё пламя, мертвы все до единого, так как это коснулось их внутренних органов. Они сварились заживо, – констатация факта зависает в воздухе остриём холодной стали. – Солдаты же понесли тяжёлые увечья и были отправлены к Дотторе. Впоследствии они были утилизированы и превращены в сырьё, чтобы предотвратить утечку информации, которая произошла бы гарантированно из-за их психической травмы. Частично поэтому он тобой заинтересован и ждёт встречи. – Теперь и я жду! – она хихикает и вдруг нарочито хмурится, драматично выдыхая. – Негодяи. Не поделились со мной этим… сырьём. А я, между прочим, голодна! – Это… верно. Ты не ела почти трое суток со своего пробуждения. Впрочем, вряд-ли ты нуждаешься в органической пище.       Тут в мысль приходит голод до знаний, который и побудил девицу приоткрыть дверь и пустить несчастного. Инцидент пошёл на пользу, но его повторение лучше предотвратить, поэтому мужчина, закончив работу над лентами, кладёт их на тумбу и поднимается. – Я иду за книгами. Особые пожелания? – Я желаю для себя имя, такое, как у Пьеро.       Отвесив лёгкий кивок, мужчина наказал ей ждать в комнате и не покидать её ни при каких обстоятельствах, после чего вновь покинул комнату.